logo Книжные новинки и не только

«Счастливый билет» Линн Грэхем читать онлайн - страница 5

Knizhnik.org Линн Грэхем Счастливый билет читать онлайн - страница 5

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Только не забывай — я это делаю исключительно ради денег.

— Не забуду. Я впервые в жизни плачу за женское общество!

— Ты меня удивляешь, — только и сказала Тоуни.

Оставшееся время она как приклеенная ходила за ним повсюду. А он всем представлял ее как свою будущую жену.

Тоуни с энтузиазмом взялась за свою роль. Она улыбалась Наварру, не отпускала его руку, смеялась над каждой его шуткой и вообще вела себя так, как будто он пуп земли. В конце концов, он ведь платил кучу денег за весь этот цирк.

— Скажи, пожалуйста, тебе обязательно было себя вести как безмозглая девка? — прорычал Наварр, когда по завершении вечера они садились в лимузин.

— В данном случае это вполне оправдано. Ты же сам говорил, что, если мы мало будем подходить друг другу, никто не удивится, когда мы расторгнем помолвку, — отрезала Тоуни, которую разозлил очередной его выговор. И почему он все время ею недоволен? Чего он от нее хочет? — По-моему, я хорошо притворялась.

Наварр промолчал. На протяжении обратного пути они больше не разговаривали. В лифте он нажал на кнопку не своего этажа.

— Элиза любезно предложила, чтобы ты сегодня поспала у нее в номере. Так тебе не придется опять ночевать на диване, — сообщил он. — По-моему, она уже распорядилась, чтобы твои вещи перенесли к ней.

Тоуни испытала огромное облегчение, когда двери лифта открылись, и она увидела перед собой блондинку-телохранителя. С Элизой она сможет вылезти из этих дорогих шмоток, натянуть пижаму и расслабиться. Именно этого ей больше всего сейчас хотелось.

От Наварра не укрылось облегчение, с которым Тоуни восприняла представившуюся ей возможность покинуть на время его общество. Двери лифта закрылись за ней, и Наварр нахмурился. Никогда еще женщина не уходила от него, не удостоив его словом и даже взглядом.

Глава 5

— Ничего себе! О боже! — завопила Тоуни Наварру прямо в ухо и прижала нос к стеклу, чтобы получше рассмотреть средневековую крепость, над которой они пролетали. — Это замок, настоящий замок! Мы правда в нем остановимся?

— Qui, — сухо подтвердил Наварр.

— Ты ужасно избалован! — громко воскликнула Тоуни и бросила на своего работодателя укоряющий взгляд. — Ты будешь жить в замке, но даже не рад этому.

— Твоей радости с лихвой хватит на нас обоих, — парировал Наварр.

Ее оживление влекло его. Взрослые люди редко себе такое позволяют. И ее эмоциональная несдержанность ему импонировала, ведь сам он чувства и эмоции всегда держал под замком.

Вертолет сел неподалеку от замка. Наварр спрыгнул на землю и протянул руки к Тоуни.

— Я справлюсь сама!

— В такой юбке… Сомневаюсь.

Накануне Тоуни спала как убитая в комнате у Элизы. А перед сном они долго болтали. А теперь Тоуни оказалась в Шотландии. Причем она узнала о том, куда едет, только за завтраком в номере у Наварра. Там же он рассказал ей о хозяевах дома.

Тоуни нервничала перед встречей с Сэмом и Катриной Коултер. Сэм был владельцем крупной корпорации. Катрина — по признанию Наварра, его бывшая — вторая жена Сэма, который был намного ее старше, в прошлом успешная британская модель.

Седовласому Сэму Коултеру было за шестьдесят, он носил очки, за стеклами которых блестели очень живые глаза. Катрина, красивая брюнетка с яркой улыбкой, была на голову выше мужа. Недостаток роста магнат с лихвой компенсировал яркостью индивидуальности. Они пили коктейли у камина в потрясающем воображение зале с дубовой мебелью. Катрина долго и не очень искренне восхищалась кольцом с бриллиантом на пальце Тоуни. А когда бывшая модель отвела Наварра и Тоуни в приготовленную для них гостевую комнату, до Тоуни вдруг дошло, что им приготовили одну кровать.

— Мы что, должны спать в одной кровати? — прошептала она, как только за хозяйкой дома захлопнулась дверь.

— А чего ты ожидала?

К сожалению, Тоуни совсем упустила это из виду. Она нервно огляделась. Ни дивана, ни кушетки, одна только большая двуспальная кровать. Ее охватила паника.

— Ты мог бы сказать, что храпишь, и я из-за этого не могу заснуть…

— Ну ты же не настолько наивна. Мы должны спать вместе. Это всего на две ночи.

— Я стесняюсь спать с кем-то в одной кровати, — предупредила его Тоуни.

— А я нет, — сказал Наварр и лукаво ей улыбнулся.

Тоуни вся залилась краской, и ее сердце забилось чаще.

— Я правда не хочу жить с тобой в одной комнате.

— Ты должна была это предвидеть, — сухо сказал Наварр. — В наше время помолвленные пары обычно спят вместе.

«Справедливое замечание», — с тоской подумала Тоуни.

— Я как-то об этом не подумала.

— У нас нет выбора, — сказал Наварр таким тоном, словно это дело решенное. — Или весь этот спектакль лишь для того, чтобы стребовать с меня еще денег? Ты поэтому начала себя вдруг вести как старомодная скромница?

Тоуни изумленно застыла:

— Нет, черт возьми! Да как ты смеешь? Просто я еще не спала в одной постели с мужчиной…

Наварр иронично вздернул черную бровь:

— Что? Никогда? Не верю.

— Ну мне плевать, веришь ты или нет. Может, ты и спишь со всеми подряд, но я так себя не веду!

— Я и не говорил, что ты спишь со всеми подряд. И от тебя таких наглых заявлений я тоже не потерплю.

— Понятно, но я верю в то, что всегда лучше говорить правду, данный случай не исключение! — ответила Тоуни, все еще кипя от злости.

— Сегодня мы с тобой будем спать в одной кровати, малышка, — безапелляционным тоном заявил Наварр.

Тоуни открыла чемодан и достала из него одежду, чтобы переодеться к ужину. Ее бесило то, что он считал ее настолько низкой и беспринципной, но спорить с ним смысла не было. Если кто-нибудь услышит их разговор на повышенных тонах, он еще, чего доброго, предъявит ей потом претензии.

— И, кстати, чтобы ты знала, я никогда не изменяю женщине, пока у нас с ней отношения.

Согнувшаяся над чемоданом Тоуни подумала — невелика заслуга, ведь он никогда не остается подолгу с одной женщиной.

— Это не мое дело, — пробормотала она.

Наварр старался дышать глубоко и медленно, глядя на ее бедра, на грудь под полупрозрачной блузкой, которая стала видна, когда Тоуни сбросила кардиган. Черт подери, да он ведет себя как школьник, пускает слюни, словно в первый раз увидел женщину!

Тоуни взяла одежду и пошла переодеваться. И тут же наткнулась на тяжелый бархатный взгляд Наварра. Дыхание у нее перехватило, когда она разглядела в его глазах горячее сексуальное желание.

— Не смотри на меня так, — резко сказала она.

Наварр протянул к ней руку:

— Не могу.

— Можешь, — дрожащим голосом возразила она. Каждая клеточка ее существа жаждала прижаться к нему как можно крепче. А мозг кричал, чтобы она бежала от него, пока не поздно.

Но этот его взгляд… Наварр как-то умудрялся дать ей почувствовать, какая она женственная и сексуальная. А она ведь никогда и не думала, что в ней это вообще есть.

Наварр положил руку ей на бедро, а костяшками другой руки, едва касаясь, нежно провел ей по щеке.

— Ты такая красивая, малышка.

Тоуни никогда не думала, что она красивая. Одно это слово произвело на нее почти гипнотический эффект. Она подняла на него свои голубые, ледяного оттенка глаза. В школе ее дразнили из-за рыжих волос, она выросла по-мальчишески худой, у нее не было форм и изгибов, необходимых для привлечения противоположного пола. Она дружила с парнями, а не встречалась с ними. Многие из них сближались с ней только для того, чтобы сойтись с ее лучшей подругой-блондинкой. Так что собственной красоты девушка совсем не замечала.

Тоуни стало жарко, ей хотелось вжаться в его пальцы, в животе у нее спиралью закручивалось напряжение. Пораженная собственной слабостью, Тоуни застыла, не зная, подойти ближе или отстраниться. И тут Наварр наклонился к ней и поцеловал.

Этот поцелуй не был похож на тот первый дразнящий поцелуй в Лондоне. В нем была неприкрытая страсть, от которой в крови у нее резко прибавилось адреналина. Пока его жадный и требовательный рот прижимался к ее губам, она вплела пальцы в его черные волосы и притянула его ближе. Он просунул язык ей в рот и тем самым пробудил в ней такой голод, что она ахнула и инстинктивно прижалась набухшими грудями к его широкой груди. Он опустил руку ей на бедра, и тут же она ощутила силу и мощь его эрекции. Коленки у нее подогнулись, а все тело откликнулось на его возбуждение.

Наварр приподнял ее и уложил на кровать, не переставая целовать. В ней словно вспыхнул огонь, она точно поняла, чего хочет, и это ее шокировало. Тоуни хотела, чтобы он оказался на ней и умерил эту боль в самом центре ее существа.

Эта мысль заставила Тоуни оторваться от него.

— Нет, я не хочу! — выдохнула она и уперлась в его широкие плечи, чтобы сохранить между ними хоть какую-то дистанцию.

Наварр приподнялся. Лицо его все было напряжено от усилий, которые он прилагал, чтобы сдержаться. Он рывком встал с кровати и вперил в Тоуни взгляд горящих зеленых глаз.

— Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Вместе мы — словно огонь, и я не знаю, зачем ты возводишь эти препоны, если только…

— Нет, не надо, не говори так! — Тоуни поспешно села и нетерпеливо смахнула со лба растрепанные пряди. — Не смей этого говорить!

Наварр нахмурился:

— Чего не говорить?

— Не предлагай мне денег за то, чтобы с тобой переспать… Не смей! — предупредила Тоуни.

Наварр язвительно вздернул бровь, выпрямился и задумчиво на нее посмотрел:

— Это безумие. Я не собираюсь предлагать тебе за секс деньги. Я за это не плачу. Никогда не платил и никогда не буду этого делать. Может, это ты пытаешься вынудить меня сделать тебе такое предложение, прежде чем ты ублажишь меня в постели. Но, боюсь, ты выбрала не того мужчину для такой хитрости.

Тоуни побледнела и в ярости вскочила с кровати, замахнувшись на Наварра. Но тот стальной хваткой обхватил ее запястья.

— Нет, — коротко сказал он, — этого я не потерплю ни от одной женщины.

Лицо Тоуни покрылось красными пятнами. Ее гнев остыл, но обида не прошла.

— Я не пыталась тобой манипулировать… Просто я знаю мужчин вроде тебя…

— Да уж, ты наверняка знаешь.

— Ты привык получать то, что хочешь, и когда хочешь, и не принимаешь ответ «нет».

— Ничего подобного, — тут же возразил Наварр.

Тоуни кинулась в ванную комнату. Губы у нее распухли от его поцелуев, по телу все еще пробегала дрожь. Она злилась на себя. И на него — за то, что он мог подумать о ней такое.

Она поплотнее затянула на себе полотенце и резко распахнула дверь ванной:

— Я девственница! Сколько ты знаешь девственниц, продающих себя за деньги?

Наварр решил, что спорить бесполезно. Похоже, у нее не в порядке с головой.

— Я вообще ни одной девственницы не знаю, — честно ответил он. — Но, наверное, это потому, что большинство из них помалкивают о своей неопытности.

— Не понимаю, почему я должна это скрывать! — отрезала Тоуни и с вызовом вздернула подбородок. — Ты, похоже, думаешь, я за деньги что угодно сделаю, но я не такая.

— Не будем об этом, — решительно сказал Наварр и перевел взгляд на экран включенного телевизора.

Но он никак не мог отогнать от себя ее образ — тонкий профиль, полотенце, влажные пружинки кудряшек. Он не платил за секс. Но была секунда на кровати, когда, по правде говоря, он бы отдал ей все, что угодно, за то, чтобы она осталась в его объятиях — такая теплая, готовая воплотить любую его фантазию. Внутри у него все болело от неудовлетворенного желания. И зачем Тоуни сказала, что она девственница? Как-то это все подозрительно. Может, она думает, что мужчин это привлекает?…


В зеленом коктейльном платье скромного покроя и туфлях на невообразимо высоких каблуках Тоуни спустилась по ступенькам вместе с Наварром. Они почти не разговаривали друг с другом. При этом он все время держал ее за руку. К ним подошел Сэм, предложил напитки, потом повел их на экскурсию по дому.

Тоуни очень нравилась атмосфера старинного здания, нравился викторианский стиль. Она разделяла энтузиазм Сэма по поводу замка. А вот Катрина пожаловалась на то, как далеко они от цивилизации и как сложно отапливать комнаты.

— Вы с Наварром не так давно вместе, да? — спросила Катрина, пока мужчины говорили о делах.

Тоуни улыбнулась:

— Наверное, это заметно.

— Да. Он помешан на работе.

— Успешные люди всегда на ней помешаны.

— Очередная сделка всегда будет интересна Наварру более, чем ты.

— О, я так не думаю, — беззаботно сказала Тоуни и намеренно махнула рукой так, что бриллиант в ее кольце засверкал.

— Наварр не изменится, — сказала брюнетка. — Ни одна женщина еще не продержалась в его постели больше пары недель.

Это заявление не поколебало спокойствия Тоуни.

— Я не ставлю Наварру в вину годы свободы и холостяцкой жизни. Большинство мужчин в конце концов чувствуют желание остепениться, — промурлыкала она. — У нас с ним… нечто особенное.

— В каком смысле? — Катрина повернулась к Наварру: — Наварр… что в Тоуни такого особенного?

— Тоуни — очень жизнерадостный человек. В этом с ней никто не сравнится. А ее красота? Словами не описать.

Сэм нежно улыбнулся жене:

— Лучше не скажешь. Секрет привлекательности не выразить словами.


Ночью Тоуни надела не пижаму, а шелковую ночную рубашку, изо всех стараясь не выходить из роли.

— Я в детстве мечтала о такой кровати, — сказала она, прикрывая пустыми словами неловкость, которую почувствовала, увидев Наварра, выходящего из ванной комнаты в одних только пижамных брюках.

От его блестящих влажных черных волос и легкой щетины захватывало дух. Какой он мускулистый. Она проследила глазами сужающуюся дорожку темных волос, уходящую вниз под пояс его брюк. У Тоуни внутри все перевернулось.

— И как ты догадалась задать Сэму вопросы об истории Стратмора? — с усмешкой поинтересовался Наварр. — Твой интерес его просто очаровал.

Тоуни застыла:

— Я не притворялась. Я любила историю в школе почти так же сильно, как рисование. И меня правда завораживают старые здания. Ты всегда так недоверчиво относишься к женщинам?

Наварр пожал плечами и лег в кровать:

— Скажем так, в силу личного опыта я склонен проявлять осторожность.

— Ты все еще нравишься Катрине, да? Поэтому ты хотел привезти с собой липовую невесту?

— И поэтому тоже. В твоем присутствии она хотя бы не говорит непристойности.

Тоуни было очень неловко.

— Мне завтра нужно будет позвонить…

— Нет, — тут же отрезал Наварр.

— Мне нужно поговорить с бабушкой. Я ей всегда звоню по субботам, и она будет волноваться, если я вдруг пропаду.

Наварр поудобнее устроил голову на подушке:

— Я подумаю.

Тоуни повернулась к нему:

— Да уж, подумай.

Наварр протянул руку и вплел длинные темные пальцы в ее рыжие кудряшки, которые щекотали ему грудь. На мгновение он впился в нее взглядом:

— Не дразни меня…

Грудь ее начала бурно вздыматься от едва сдерживаемой злости. С чего это вдруг он взялся ее отчитывать?

— Я не дразнила!

— То есть ты сказала мне, что ты девственница, не для того, чтобы разжечь мой аппетит?

— Нет, черт возьми! — рявкнула Тоуни и резко подалась вперед. — Я сказала это, только чтобы ты понял, почему меня обижает твоя уверенность в том, что у моего тела есть бирка с вполне конкретной ценой!

Наварр между тем был занят разглядыванием биения пульса на ее тонкой шее и бугорков ее грудей, которые виднелись в вырезе ее рубашки с тех пор, как она угрожающе нависла над ним. С до боли затвердевшей плотью он пытался угадать, какая же цена на этой самой бирке, чтобы заплатить ее и поближе познакомиться с прелестным телом Тоуни.

— А еще я думала, что моя неопытность скорее отпугнет тебя, — призналась Тоуни и посмотрела ему в глаза. — Отпусти мои волосы, Наварр.

— Non, малышка. Мне слишком нравится то, что я вижу.

Только тогда Тоуни поняла, что именно так привлекает его внимание, и, смущенно покраснев, убрала руку с его подушки и прикрыла ею вырез на груди.

Наварр расхохотался:

— Не порть другим праздник.

Тоуни так торопилась от него отстраниться и сделала это так резко, что потеряла равновесие и не смогла воспротивиться, когда он потянул ее на себя. А потом он прижался к ее полным губам с низким стоном наслаждения. Его чувственный рот дарил ей такие ощущения и будил в ней такой голод, сдерживать который она была просто не в силах. Тоуни и сама не поняла, как это произошло, но уже через секунду она лежала на подушках, а его тяжесть прочно удерживала ее на месте. Она провела ладонями по его спине, ощущая под пальцами твердые мускулы. Наварр обхватил ее грудь, и она выгнулась, когда он большим пальцем потер ее напряженный сосок. Ее реакция на это простое действие оказалась такой сильной, что Тоуни даже испугалась.

— Этого не будет! — в ужасе выдохнула она. — Мы не можем…

— Что мне сделать, чтобы это стало возможно? — хрипло спросил Наварр.

Тоуни напряглась, неуверенно вглядываясь ему в лицо своими синими глазами:

— Что это значит?

Наварр чуть сменил позу, прижимаясь к ее бедру, не пытаясь скрыть степень своего возбуждения.

— Что угодно, все, что нужно, чтобы добиться желаемого результата, ma petite. Я хочу тебя.

Тоуни покраснела и отодвинулась от него:

— Давай забудем об этом. Пора спать. Я на тебя работаю. И этот случай сейчас — наглядное свидетельство того, почему во время этой работы нам нельзя оказываться вместе в одной постели полуголыми.

Наварр прикинул, не предложить ли ему ей все бриллианты. В эту самую минуту ему казалось, что никакая цена не будет слишком высокой. Но тогда он обойдется с ней как с проституткой, готовой выгодно продать секс. А Тоуни ясно дала понять, как она к этому относится. Наварр вгляделся в ее напряженное лицо и заметил, что она слегка дрожит. Он упрямо сжал губы, откатился на свою половину кровати и выключил свет.

Она то страстно отвечает на его объятия, то строит из себя недотрогу. Может, она и правда девственница?

По щекам Тоуни катились слезы. У нее было такое чувство, как будто она полностью утратила над собой контроль, и ей это очень не нравилось. Она никогда не понимала, почему люди уделяют такое внимание физической близости, пока Наварр ее не поцеловал. И, наверное, он смог бы уложить ее в постель прямо тогда, если бы попытался. Но он упустил этот момент. А теперь она уже знала, как легко он может сокрушить все ее защитные барьеры. Груди ее ныли, нежная плоть между ногами болела. И даже сейчас, сглатывая слезы, она все еще боролась с искушением повернуться к нему и поддаться той мощной силе, которая снедала ее тело. Дурацкие гормоны, в этом все дело!

Тоуни была девственницей лишь потому, что ей до сих пор не встретился подходящий мужчина. У нее никогда не было ни с кем серьезных отношений, и она не испытывала ни к кому романтической привязанности, если не считать неразделенной любви в школьные годы. В колледже у нее было несколько парней, поцелуи, смешки, веселье, но не было никого, кто мог заставить замереть ее сердце.

Она напряглась, когда Наварр сдавленно выругался, отбросил в сторону одеяло и пошел в ванную. Она слушала звук льющейся воды и мучилась угрызениями совести. Ведь она ответила на его ласки, она его поощряла. Но наконец Тоуни решила, что и она сама не меньше его страдала от незавершенности их любовных утех. Воздержание отдавалось в ее теле болью в буквальном смысле этого слова.