logo Книжные новинки и не только

«Счастливый билет» Линн Грэхем читать онлайн - страница 6

Knizhnik.org Линн Грэхем Счастливый билет читать онлайн - страница 6

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru


Проснувшись рано утром, она увидела Наварра, стоявшего возле кровати в одежде спортивного покроя, идеально подчеркивавшей красоту его мускулистого тела.

— Который час? — сонно прошептала она.

— Спи, если только ты не передумала и не решила пойти с нами пострелять. — Мужчина тихонько засмеялся, когда Тоуни скорчила премилую гримаску. — Вряд ли. Что ты там говорила насчет того, что не хочешь убивать пушистых птичек, малышка?

— Это не мое, — согласилась она, тут же вспомнив, как расстроился Сэм Коултер, когда она столь эмоционально описала куропаток.

— А обедать ты с нами пойдешь?

— Понятия не имею. Я буду с Катриной. Она что-то говорила о спа-салоне.

— Тебе понравится.

— Ненавижу все это прихорашивание. Скука смертная. Если бы я тут была одна, я бы каталась на лошадях или отправилась в поход…

— Ты умеешь ездить верхом? — Наварр даже не попытался скрыть прозвучавшее в его голосе удивление.

Тоуни кивнула, пристально глядя на него:

— Мои бабушка с дедушкой жили рядом со школой верховой езды. И я там работала летом, ухаживала за лошадьми.

Наварр присел на ее половину кровати:

— Можешь сегодня перед ужином позвонить бабушке.

— Спасибо. — На ее губах появилась очаровательная улыбка.

Наварр указательным пальцем провел по тыльной стороне ее ладони.

— Я подумал и решил, что, наверное, захочу продлить наше с тобой сотрудничество.

Тоуни нахмурилась:

— В смысле?

— Когда наша сделка будет завершена, я, возможно, захочу продолжать с тобой видеться.

По выражению его лица ничего невозможно было понять, и Тоуни подавила вдруг вспыхнувшую в ней надежду, которая ясно свидетельствовала о ее собственных чувствах.

— Наши свидания ни к чему не приведут. У нас нет будущего, — ровным тоном сказала она.

— Когда я не могу не думать о женщине, у этого всегда есть будущее, ma petite.

— Но это будущее тянется лишь до ближайшей встречи в постели.

— А разве не все романы начинаются одинаково? — возразил Наварр.

Он был прав, но ей снова захотелось его ударить. Тоуни не хотела так страстно его желать. Это задевало ее гордость и ум. И тут же она представила себе, как она лежит на кровати, а он раздевается и вот-вот к ней присоединится. У нее в голове все смешалось. Где-то глубоко внутри ее засело желание, которое лихорадочно искало выхода. Ее мозг пытался найти ответ, что будет с их отношениями после того, как она это желание удовлетворит. А вот телу ее было все равно.

— Сегодня ночью, малышка… я хочу сделать тебя своей. Ты не пожалеешь, — промурлыкал Наварр, кончиками пальцев обводя ее полные губы, посылая горячие волны во все тайные уголки ее тела.

А она беспомощно представляла себе, как его губы прижимаются к ее губам, думала о его умелых руках, о его сильном мощном теле. Тоуни даже вздохнуть не могла от волнения.

* * *

Мужчины отправились на охоту, а женщины остались обедать в замке и в разговорах за столом, казалось, силились перещеголять друг друга упоминаниями дорогущих покупок, поездок и прочих атрибутов богатой жизни. Тоуни даже обрадовалась, когда они отправились в спа-салон, где все оказались в отдельных кабинках.

— Вы с Наварром долго не продержитесь, — шепнула Катрина Тоуни на обратном пути в Стратмор.

— Почему ты так думаешь?

— Наварр заскучает и пойдет дальше своей дорогой. Как он это сделал со мной, — предупредила Катрина. — Я когда-то тоже была в него влюблена. Я вижу, как ты на него смотришь, прямо ешь глазами. Предупреждаю, когда он тебя бросит, будет ужасно больно.

— Он меня не бросит, — сквозь зубы процедила Тоуни. Ее выбило из колеи то, что она так себя вела в присутствии Наварра, а сама этого даже не замечала.

Когда она зашла в спальню, то с изумлением через открытую дверь ванной увидела обнаженного Наварра, вытирающего волосы полотенцем. Она покраснела, отвернулась и подошла к шкафу за платьем, которое собиралась сегодня надеть, — золотое, сверкающее, оно очень шло к ее рыжим волосам и светлой коже. Тоуни почувствовала, что ее ладони стали влажными. «Сегодня ночью я хочу сделать тебя своей». Она задрожала, когда в памяти у нее всплыли эти слова, полные обольщения, обещания. Она никогда не хотела ни одного мужчину так, как хотела Наварра Казьера.

Обернув бедра полотенцем, Наварр вышел из ванной и бросил на кровать ее мобильный:

— Звони бабушке.

Селестина взяла трубку после первого же звонка.

— Я тебе вчера звонила, но не смогла дозвониться. И я подумала, может, ты занята, дорогая. Хорошо бы, чтобы ты была занята в пятницу вечером. Это бы значило, что у тебя свидание. И я бы сильно этому порадовалась.

— Я сегодня иду на вечеринку, — сказала Тоуни, зная, как эта новость понравится старушке. — А зачем ты мне звонила?

— Меня попросила это сделать твоя подруга, сказала, что пытается с тобой связаться, а ты не берешь трубку. Та подруга, с работы. Джули.

— О, не волнуйся из-за этого. — У Тоуни мурашки по спине забегали. Что еще надо Джули? Как она посмела нарушить покой ее бабушки? И где, черт возьми, она взяла ее номер? Найти его она могла только в личном деле Тоуни. Неужели ее расчетливая подруга надеялась, что пожилая дама может знать, куда они с Наварром поехали?

— А что ты наденешь на вечеринку? — спросила жаждущая подробностей Селестина.

Тоуни детально описала свой наряд, зная, как ее бабушка любит такие вещи. Тоуни ужасно хотелось рассказать ей о вручении кинопремий, о Тиа Кастелли и ее муже и о замке, в котором она остановилась. Но она не смела ни слова выдохнуть из того, что Наварр мог считать конфиденциальной информацией. Вместо этого она поговорила с бабушкой о ее повседневных делах и заботах, и на душе у нее стало тепло и спокойно. В отличие от своей дочери Сьюзен, Селестина была человеком светлым и положительным и всегда и во всем старалась видеть хорошее.

— Похоже, ты очень близка с бабушкой, — сказал Наварр, когда Тоуни вернула ему телефон.

— Она замечательная, — нежно сказала девушка и взяла свои вещи, собираясь пойти переодеться. Она помнила его обвинение в том, что она его дразнит, и не собиралась давать ему больше поводов так думать.

— А твоя мама?

Тоуни замерла, повернувшись к нему спиной.

— У нас с ней сейчас прохладные отношения, — честно призналась она.

Во время их последней ссоры были сказаны вещи, которые вряд ли когда-нибудь удастся забыть. Тоуни никогда уже не выкинуть из головы то, каким разочарованием она, оказывается, стала для матери. Она отказалась по предложению матери красить рыжие волосы в каштановый цвет и надулась, когда та подарила ей лифчик для придания груди дополнительного объема. Она хорошо училась не по тем предметам в школе. Она выбрала не ту профессию, то есть отказалась, по мнению матери, от статуса и успеха в обществе. Но самое главное — Тоуни не использовала то, что была вхожа в мир своих богатых сводных сестер, где могла бы заполучить подходящего мужчину. А это, по словам матери, было совершенно непростительно. Последней каплей стало то, что дочь устроилась на работу горничной. Нет, Тоуни никогда не стать дочерью, которой Сьюзен могла бы хвастаться перед подругами.

Тоуни отогнала от себя эти неприятные воспоминания и занялась своим макияжем. Она внимательно следила за визажисткой, когда та колдовала над ней перед церемонией вручения кинопремий. И сейчас она гуще, чем обычно, подвела глаза и нанесла на веки блестящие золотистые тени. На губы она нанесла малиновый блеск. Ей пришлось потрудиться, чтобы без посторонней помощи застегнуть корсет платья. Взяв косметичку, Тоуни вышла из ванной.

При виде нее Наварр замер и сделал то, чего не делал почти никогда, — выпалил, не подумав:

— Этот цвет потрясающе идет к твоей коже и волосам.

— Спасибо. — Тоуни вдруг застеснялась, но внутри у нее потеплело.

Она отвернулась к туалетному столику надеть бриллиантовые сережки и браслет. И все же не удержалась и взглянула на его отражение в зеркале. В дизайнерском темно-сером костюме, красивый, высокий, утонченный, Наварр Казьер был воплощением женских фантазий об идеальном мужчине.

И тут она вдруг опомнилась. Ведь все это, начиная с ее роскошных нарядов и заканчивая отношениями с Наварром Казьером, было сплошным притворством. Нельзя об этом забывать.

Глава 6

Наварр скользил взглядом по лицам гостей в поисках Тоуни. Наконец он ее увидел — в приглушенном свете она сияла как золотистая богиня с огненно-рыжими волосами, в сверкающих бриллиантах. Тоуни разговаривала с высоким блондином, рука которого прямо-таки приклеилась к ее талии. Наварр тут же узнал ее собеседника: Тор Хэнсон, богатый банкир, который всегда пользовался успехом у женщин. Наварра не было в зале почти весь вечер, он обсуждал дела с Сэмом Коултером. И все-таки ему не понравилось, что ее здесь так хорошо развлекали. Похоже, она легко нашла ему замену. Наварра вдруг взяла злость. Причем она была такой силы, что сдержать ее он просто не мог.

— Прошу прощения, — начал он извиняться перед Тоуни за свое долгое отсутствие.

Тоуни повернулась на звук его голоса, на лице ее в равных пропорциях отразились облегчение и раздражение.

— Где ты был столько времени?

— Похоже, ты не читаешь деловую прессу, — заметил Тор Хэнсон, прекрасно понимая из последних едва заметных движений на бирже, какие изменения грядут в бизнес-империи Сэма Коултера.

Наварр крепко взял Тоуни за руку. Ему хотелось забрать ее от Хэнсона, отнести наверх, положить на кровать и удовлетворить жгучее желание, которое сейчас подпитывалось яростью.

— Спасибо, что приглядел за ней, Тор.

— Я не ребенок, которому нужна забота! — тут же взвилась Тоуни, но он, проигнорировав ее замечание, потащил ее за собой. — Почему ты так себя ведешь, Наварр? Что я сделала не так?

— Стоит мне оставить тебя на пять минут, как ты уже флиртуешь с другим! — ледяным тоном откликнулся он и притянул ее к себе ближе.

Его запах тут же подействовал на нее как афродизиак, что еще больше ее разозлило.

— Ты оставил меня одну на два часа!

— Разве я слишком много прошу, когда надеюсь, что ты будешь тихо ждать там, где я тебя оставил?

— Да. Я не зонтик, который ты где-то забыл. И я не флиртовала с Тором! Мы просто разговаривали. Он знает, что я помолвлена, — отрезала Тоуни.

— Тору было бы очень приятно затащить в постель невесту другого мужчины.

Она увидела во взгляде Наварра гнев, лицо его было напряжено.

— Ты ревнуешь? — От изумления Тоуни широко распахнула глаза. Она и не ожидала, что имеет над ним такую власть.

Его красивые губы презрительно изогнулись.

— Я не ревную. С чего мне ревновать? Мы же не на самом деле помолвлены, — сухо напомнил он ей.

Но Тоуни не так-то легко было в чем-то разубедить.

— Может, ты просто по натуре собственник… Тебе явно не понравилось видеть меня в компании другого мужчины. Но ты хоть понимаешь, как оскорбительно твое предположение, что я могу вот так просто пойти и переспать с человеком, которого едва знаю?

— Я легко мог бы переспать с тобой через пять минут после знакомства, ma petite, — вкрадчиво сказал Наварр и обнял ее так крепко, что она почувствовала, как на него действует ее близость.

— Я не такая, как ты, — я бы никогда на это не согласилась! — горячо заспорила девушка, привстав на цыпочки, чтобы сообщить ему эту новость прямо в ухо.

— Я умею убеждать.

Наварр вплел длинные пальцы ей в кудри и наклонился к ее губам, дыханием коснулся ее щеки. Он не любил публичное проявление чувств, но сейчас им двигало желание поставить на ней свою метку, чтобы к ней больше не посмел приблизиться ни один мужчина. Он разжал ее аппетитные губы и, не сдерживая жажды, отведал ее на вкус снова и снова, пока она вся не задрожала в ответ на его страсть.

Наварр нехотя оторвался от ее губ, посмотрел на нее и повел к выходу.

— Пойдем, — сказал он.

«Куда?» — чуть не спросила Тоуни, хоть и прекрасно знала куда. Она не могла отдышаться, не могла с ним спорить. Она хотела быть с ним наедине. Хотела, чтобы он ее еще раз поцеловал. Она никогда ничего так не хотела. Все возражения отошли на второй план под напором сжигающего ее изнутри огня.


— Это должно стать началом, а не концом, — заявил Наварр, захлопнув за ними дверь спальни.

Тоуни не хотела, чтобы он разговаривал, она просто хотела, чтобы он ее поцеловал. Пока он ее целовал, ей не нужно было думать и задаваться вопросом, совершает ли она сейчас ошибку. Да что там, перед силой этого желания ей все равно было не устоять.

Наварр расстегнул молнию у нее на платье, провел пальцами ей по спине и легко справился с застежкой на бюстгальтере. Тоуни содрогнулась в предвкушении, колени у нее подогнулись, когда он обхватил ей груди и стал массировать до боли напрягшиеся соски. Он касался ее именно так, как она хотела. Она никогда не думала, что желание может стать таким сильным, что ей будет тяжело даже просто стоять на ногах. Она повернулась у него в объятиях и, целуя его, стала стягивать пиджак с его широких плеч. На мгновение Наварр отступил, скинул пиджак, выправил из-под пояса рубашку, чтобы ее расстегнуть.

От одного взгляда на него у нее пересохло во рту. Ей хотелось дотронуться до него, ощутить его кожу под пальцами, попробовать ее на вкус… Словно он изменил ее изнутри и научил желать того, о чем она раньше никогда и не думала. Тоуни подняла руки и провела ими по его твердому животу, радуясь теплу его кожи и тому, как напрягаются его мускулы под ее пальцами и как учащается его дыхание.

Наварр приподнял ее и снял с нее платье. Тоуни почувствовала себя совсем голой в туфлях на высоких каблуках и белых шелковых трусиках. Он присел на край кровати и устроил ее у себя между бедрами, потом, чувственно покусывая ее нижнюю губу, просунул руку под шелк ее нижнего белья и потер самую чувствительную на ее теле точку так искусно и так ритмично, что из горла у нее вырвалось хриплое прерывистое дыхание.

— Я хочу увидеть тебя обнаженной, малышка, — прошептал он и снял с нее трусики и туфли. — А потом я хочу взять тебя как только смогу.

Наварр стал жадно терзать ее набухший сосок, в то время как рука его продолжала исследовать самую чувствительную часть ее тела. Тоуни сжимала его короткие темные волосы, пока он ласкал ее, пробуждая в ней острое желание.

— На тебе слишком много одежды, — дрожащим голосом прошептала она.

Наварр уложил ее на кровать и стал быстро раздеваться. За рубашкой и брюками последовали боксеры. Тоуни никогда раньше не видела обнаженного мужчину в состоянии крайнего возбуждения. И она глаз не могла отвести от его твердой плоти. Его размер одновременно испугал и возбудил ее. Щеки ее запылали от смущения, и она забралась под одеяло. Все тело ее чувственно покалывало. Наварр бросил презервативы на тумбочку и скользнул рядом с ней под одеяло. Он был такой твердый, такой горячий, такой сильный, что желание накрыло ее волной.

Наварр снял с Тоуни бриллиантовые сережки, отложил их в сторону, взгляд его зеленых глаз несколько секунд изучал ее взволнованное лицо.

Когда он нагнулся к ней, она обвила его шею руками, стараясь забыться в этой страсти, почерпнуть в ней уверенность, дрожа от прикосновения его мускулистого тела, его горячей твердой плоти. Мужчина нагнулся и стал дразнить языком ее напрягшиеся соски и сжимать их губами, пока она не заерзала по кровати. И только тогда он коснулся ее там, где ей больше всего хотелось. Искусными пальцами он исследовал шелковое тепло у нее между бедер, а потом прижался к самой нежной ее плоти губами. Тоуни была не готова к такой интимности и в шоке отшатнулась, но он руками сжал ее бедра и ласкал до тех пор, пока в самом центре ее существа не зажегся огонь, который сделал ее его пленницей. Она хотела, чтобы это пьянящее безумное ощущение не кончалось, хотела большего. В ней вдруг проснулся такой голод, совладать с которым она просто не могла. Тоуни вся дрожала, в самом центре ее существа завязался узелок, который затягивался все крепче, пока удовольствие вдруг не обрушилось на нее. По телу ее пробежала дрожь, и она вскрикнула от силы этого ощущения.

— Наварр… — сбивчиво прошептала Тоуни.

— Тебе это понравилось, малышка, — хрипло сказал он довольным голосом мужчины, знающего, что он только что доставил женщине ни с чем не сравнимое удовольствие.

Она только кивнула. Ей и в голову не приходило, что ее тело может испытывать такие сильные ощущения, и после столь мощного оргазма она едва отметила про себя, что он потянулся за презервативом, а потом снова к ней прикоснулся. Ее тело было послушным, уже научившимся ждать от него наслаждения. Он раздвинул ей бедра и приподнялся над ней, и она задрожала, почувствовав, как упирается его твердая плоть в ее узкое лоно. Но она ему доверяла.

— Ты такая тесная, — застонал он от удовольствия, осторожно и сдержанно погружаясь в нее.

Из груди у нее вырвался удивленный вскрик, когда он прорвал хрупкий барьер ее неопытности. Она вздрогнула, когда он застыл в акте финального обладания, глядя на нее горящими зелеными глазами с черной обводкой зрачков, осознав, что он был ее первым и единственным любовником.

— Ты сказала мне правду…

— Не все женщины лгуньи, — выдохнула Тоуни и содрогнулась, когда он до конца вошел в ее лоно.

Окруженный ее теплом, Наварр изо всех сил старался держать себя в руках. Он нагнулся и впился губами ей в губы, вдыхая соблазнительный запах ее кожи. Какая же она потрясающая, какая красивая, как чудесно пахнет. Наварр старался не торопиться, но ему с каждой секундой все труднее было справляться с сильнейшим возбуждением. Тоуни выгнулась и застонала, и он стал входить в нее глубже, сильнее, не в силах бороться с захлестнувшей его жаждой. Тоуни снова испытывала ни с чем не сравнимое наслаждение, которое все возрастало, пока она не осталась перед ним беззащитной. Искушающий ритм его толчков обострил все ее эмоции и чувства, а потом внутри ее словно взорвался ослепительный белый свет. Жар и жажда слились воедино в яростный огненный оргазм.

Тоуни казалось, что она больше в жизни не сможет пошевелиться, настолько тяжелыми казались ее руки и ноги. Она была очень рада, что именно Наварр стал ее первым любовником, ведь он подарил ей невероятные ощущения, а она знала — такое редко бывает в первый раз. Тоуни крепко обняла его, прижалась губами к его гладкому плечу, не в силах выразить это словами. Он скатился с нее, встал с кровати и направился в ванную.

Странно, подумала Тоуни, еще неделю назад он был для нее миллиардером, который остановился в отеле, где она работала. А кто он ей теперь? Желанный любовник… Платит ей за то, чтобы она притворилась его невестой. Тоуни содрогнулась от этой мысли. И как она могла забыть о финансовой составляющей их сотрудничества? Конечно, это все осложнит, но они справятся, если правильно к этому отнесутся. Она решила быть оптимисткой и не ругать себя. Что сделано, то сделано. Теперь он ее любовник.

Выйдя из ванной, Наварр обнаружил, что Тоуни уснула. Ее густые рыжие локоны разметались по подушке. Руку она по-детски подсунула под щеку. Он снова почувствовал нестерпимое желание, и сила этого желания его смущала. Страсть — дело хорошее, когда она держится в понятных и приемлемых рамках. Безудержная жажда, которая могла полностью лишить его самообладания, была совсем не в его стиле, потому что такая жажда могла сильно осложнить его жизнь, а Наварр не любил проблем и сложностей, их ему хватало с лихвой. В душе он всегда был одиночкой и вряд ли когда-нибудь изменится. Но он соблазнил Тоуни, лишил девственности, и в нем вдруг взыграл инстинкт, стремление защищать ее — чувство совершенно для него непривычное.