logo Книжные новинки и не только

«Счастливый билет» Линн Грэхем читать онлайн - страница 7

Knizhnik.org Линн Грэхем Счастливый билет читать онлайн - страница 7

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Однако Наварр напомнил себе, что Тоуни — воровка, а ее преданность можно купить…


Тоуни проснулась, когда за окном было еще темно. И тут же почувствовала легкую боль в низу живота. На нее нахлынули воспоминания. Она тихонько выскользнула из кровати и прошла по мягкому ковру в ванную. Там она с удовольствием погрузилась в теплую воду. Ей нужно было подумать. Она переспала с Наварром Казьером, и это было потрясающе.

Ей не хотелось вести себя в этой ситуации типично по-женски и предаваться романтическим мечтам. Разум подсказывал ей, что такое сильное взаимное физическое влечение, как у них, подолгу не длится. И уж точно ей не хотелось думать о том, какие он начинал будить в ней чувства: как она обрадовалась, когда он приревновал ее к банкиру, как приятно ей было, когда он смеялся над ее шутками или делал ей комплименты, и какое удовольствие ей доставила его бесстыдная неприкрытая страсть, так непохожая на его обычную сдержанность.

Тоуни прекрасно знала, что ступила на опасный путь. Она рискнула так, как никогда еще в жизни не рисковала. И дело тут было не только в физическом притяжении. Она просто чувствовала, что живет — как никогда прежде. Она была чудесным образом связана с другим человеком. В этом все дело. Тоуни решила, что не будет трусихой. Не будет отказываться от такого опыта только из-за того, что их с Наварром роман вряд ли ожидает счастливый финал. Но ведь ей всего двадцать три. Рано еще волноваться о будущем.

Тоуни прокралась обратно к кровати, забралась под одеяло, и, когда сильная мужская рука притянула ее к себе, она с готовностью встретила эти объятия.

Ей так нравился запах его кожи, такой чистый и мужской, с легкой цитрусовой ноткой дорогого одеколона. Она вдохнула этот уже знакомый ей запах и подвинулась к Наварру. Как прекрасно, что он так близко, ведь, когда он не спит, он редко бывает нежным, редко показывает, что ценит ее. Она собственническим жестом провела вниз по его животу, и мужчина одобрительно застонал во сне.

В темноте она дерзко заулыбалась, когда поняла, что даже во сне он пребывает в состоянии возбуждения и готов к любви. Кончиками пальцев Тоуни осторожно провела по всей длине его твердой плоти. Наварр сдавленно благодарно застонал, чуть повернулся и начал исследовать ее тело. Она удивилась тому, как быстро ее тело откликнулось на его сонную ласку, ее соски тут же напряглись, а между ног у нее стало тепло и влажно. Он пробормотал какое-то французское проклятие и подмял ее под себя. Потом раздвинул ей бедра и мощно вошел в ее податливое тело. Инстинктивно она выгнулась, чтобы облегчить ему проникновение, и он гортанно застонал от наслаждения и теснее прижался к ней. Он двигался медленно и очень соблазнительно. Ее губы раскрылись, она часто и отрывисто задышала, вжимая пальцы в его широкие плечи. В ней вновь волной начало подниматься упоительное удовольствие. А потом последовала взрывная кульминация, и все его великолепное тело содрогнулось, вознесшись на вершину вместе с ней. Изысканное, ни с чем не сравнимое ощущение эхом отдалось в ее расслабленном теле.

Наварр вдруг резко высвободился из ее объятий, откатился в сторону и включил свет. Тоуни заморгала, ничего не понимая.

— Черт возьми! Ты это спланировала? — в ярости бросил ей Наварр, нависнув над ее тонкой фигуркой. — За обольщением должно было последовать тщательно спланированное зачатие?

Совершенно сбитая с толку таким обвинением, Тоуни села в постели:

— О чем ты, черт возьми, говоришь?

— Мы только что занимались сексом без презерватива! — рявкнул Наварр.

— О господи… — дошло вдруг до Тоуни. — Я об этом не подумала…

— Не подумала? Да ты меня разбудила, чтобы заняться со мной любовью. Любой на моем месте забыл бы о предосторожности в пылу страсти!

— Ты же не можешь всерьез думать, что я намеренно приставала к тебе в надежде на то, что ты забудешь надеть презерватив! — выпалила, покраснев, Тоуни.

— Да что ты говоришь? Я один раз застукал женщину за прокалыванием презерватива, так она хотела от меня забеременеть! И чем ты от нее отличаешься? Когда мужчина становится отцом, он потом пару десятилетий содержит саму женщину и ее отпрыска!

— Мне тебя жаль, — выдохнула Тоуни, лицо ее застыло. — Трудно, наверное, вот так подозревать людей во всех смертных грехах. Не все стремятся тебя обмануть и выманить у тебя деньги, Наварр!

— Я уже поймал тебя на воровстве, — ледяным тоном напомнил он ей. — Так что уж извини, меня как-то не впечатляет заявление о твоем моральном превосходстве.

Тоуни побледнела как полотно. Она лежала обнаженная, все еще влажная от его любви, и чувствовала себя последней шлюхой. Как же он ее презирает, если думает, что даже занятия любовью для нее лишь повод для обмана. Возвращение к реальности оказалось очень жестоким. Он все еще считает ее воровкой без принципов и тени стыда. То, что он переспал с ней, не изменило его мнения на ее счет. Какая же она дура, что надеялась на это. Неужели правда бывают женщины, которые специально портят презервативы, чтобы забеременеть? Неудивительно, что он такой циник, если встречался с подобными.

— Поговорим об этом завтра, — коротко сказал Наварр.

— Не стоит, — сказала Тоуни. — У меня все очень нерегулярно, так что уверена, нам не о чем беспокоиться.

И все же она никак не могла уснуть, даже когда услышала его ровное дыхание. Почему, ну почему она забыла, что он платит ей тысячи долларов за то, чтобы она притворялась его невестой? Деньги стеной встали между ними. Дело не в том, что она пыталась что-то у него украсть. Дело в том, что он богат, а она бедна. И как она могла решиться на секс с ним и надеяться, что это не ухудшит ее положение? Наварр только что продемонстрировал ей, насколько она была не права.

Тоуни больше не могла лежать с ним в одной кровати. Она решила, что сможет потихоньку выскользнуть на свежий воздух. Из своей одежды у нее с собой были только обтягивающие джинсы и футболка со скелетами. Она натянула все это, а поверх надела шерстяную кофту. Шнурованные ботинки завершили ансамбль. Одевшись, Тоуни тихонько спустилась вниз и вышла в сад.

Шагая по тропинке, она пыталась взять себя в руки. Скоро, очень скоро с их липовой помолвкой будет покончено, она вернется домой и найдет новую работу… И если повезет, забудет Наварра Казьера.

Глава 7

— Тоуни! Я увидела в окно, как ты идешь по подъездной дорожке. Наварр тебя везде ищет! — энергично обратилась к девушке Катрина.

— Я пошла на прогулку и немного заблудилась, — смущенно пробормотала Тоуни, стесняясь своего внешнего вида. На ней была простая одежда, волосы растрепались от ветра. — Я что, пропустила завтрак?

— Нет. Наварр переживал, что ты могла увидеть ту статью в газете и расстроиться… Так неловко, когда такое случается, пока ты в отъезде, — сочувствующе, но не особо убедительно сказала Катрина.

Тоуни застыла:

— Какую статью?

Катрина вручила ей газету, которую держала в руках:

— Если хочешь, я попрошу, чтобы завтрак принесли тебе в комнату.

Тоуни открыла газету и тут же наткнулась на заголовок: «Миллиардер и горничная?» Рядом красовалась фотография лучезарно улыбающейся Джули. Тоуни была права, когда думала, что Джули напросилась ей в подруги, чтобы использовать ее. И она сделала это. Джули рассказала о том, что в детстве Тоуни жила в приемной семье, о загадочных семейных проблемах, возникших совсем недавно. А еще Джули заявила, что Тоуни устроилась работать в отель лишь для того, чтобы познакомиться с богатым мужчиной и выйти за него замуж. Если верить ее словам, Тоуни за время работы горничной переспала не с одним богатым клиентом в поисках того, кого она могла бы развести на деньги.

— Ну, будешь завтракать у себя? — настойчиво переспросила Катрина.

— Все гости уже это видели? — осведомилась Тоуни.

— Наверное… — И опять сочувственная нотка в ее голосе отдавала фальшью.

— Я буду есть внизу, — объявила Тоуни, беззаботно сунула газету под мышку и с высоко поднятой головой вошла в огромную столовую и прошествовала к столу.

Наварр встал и отодвинул для нее стул. Ее тело тут же откликнулось на его близость. Хоть она и злилась на него, но стоило ей только взглянуть на его зеленые глаза, темные волосы и щетину на подбородке, как она покраснела, а пульс у нее участился. Тоуни опустилась на стул, а Наварр предложил:

— Давай я положу тебе чего-нибудь. — И он нагрузил тарелку так, словно собирался накормить половину присутствующих, а не одну худенькую рыжеволосую девушку. — Ты, наверное, умираешь от голода, — заметил он, когда она тихонько ахнула при виде всей этой еды.

Под изумленным взглядом хозяйки Тоуни начала намазывать маслом первый тост.

— Я и не думала, что столько пройду. Я попала в болотистую местность, заблудилась и испачкалась. Не надо мне было так далеко заходить без карты. — Тоуни положила сахар в кофе, мысленно задаваясь вопросом, почему Наварр так обходителен. Он что, не читал статью? Остальные явно читали. Она чувствовала на себе любопытные взгляды. Очевидно, все жаждали скандала и надеялись, что он бросит ее прямо здесь и сейчас.

Наварр смотрел, как Тоуни поглощает еду в невероятных количествах, словно месяц постилась. Больше всего в людях его восхищало мужество, поэтому ее решение явиться к завтраку произвело на него сильное впечатление. Мало кто из женщин сохранил бы подобное великолепное спокойствие в столь неловкой ситуации.

— Мне нужно собрать вещи, — сказала Тоуни, допивая вторую чашку кофе.

Уложила она все за десять минут. Наварр зашел в тот момент, когда она закрыла чемодан.

— Нам надо поговорить до прилета вертолета, — ровным тоном произнес мужчина. — Мы еще пару дней будем жить в другом отеле, а потом я позволю тебе вернуться к своей обычной жизни. В Лондоне у меня будет много дел.

Тоуни ничего не сказала. Другой отель — слава богу, не тот, где она когда-то работала! Условия их сделки скоро будут выполнены. А ведь он только ночью говорил, что их интимная близость должна быть началом, а не концом!

Наварр спокойно окинул ее взглядом:

— Надеюсь, ты не беременна.

Тоуни замерла:

— Надеюсь, ведь в таком случае это сильнее всего скажется на моей жизни.

— Это нам обоим добавило бы проблем, — мрачно возразил Наварр.

Тоуни тут же захотелось с ним заспорить. Она была ребенком матери-одиночки и слишком хорошо знала, что ее рождение почти не оказало никакого влияния на жизнь ее отца. Если бы ее старшие сводные сестры не разыскали ее сами, когда она была подростком, Тоуни с ними никогда бы даже не познакомилась. Всю жизнь ее преследовало ощущение, что она недостаточно хороша, чтобы быть дочерью своего отца.


Вечером Тоуни снова оказалась в номере отеля в компании Элизы. Наварр ушел сразу после того, как они поселились в гостинице. На этот раз он забронировал номер с двумя спальнями. Очевидно, их роман окончен. Тоуни напомнила себе о несправедливом обвинении, которое он бросил ей в лицо на рассвете, и решила, что вполне разумно не вступать больше с ним в интимные отношения и избежать, таким образом, дальнейших недоразумений. И пока Элиза смотрела телевизор, Тоуни выплескивала эмоции на страницы своего блокнота, где она рисовала комиксы на тему своих непростых отношений с Наварром.

Наварр вернулся в начале первого. Сонная Элиза тут же встала с дивана, выключила телевизор и пожелала ему спокойной ночи. Оставшийся в одиночестве Наварр стал листать блокнот Тоуни. На первой странице было написано «Француз» рядом с его изображением. В комиксе он пожирал глазами стилистку, а сам в это время притворялся, что восхищается красотой Тоуни в новом вечернем платье. Он пролистал альбом и едва мог сдержать смех. Чувство юмора у Тоуни было. Оставалось только надеяться, что карикатура Катрины, где она изображена в виде пираньи, пожирающей мужчин, никогда не увидит свет. Еще на одном рисунке была изображена сцена завтрака, во время которого Наварр никак не отреагировал на то, что все узнали, что она горничная. Вместо этого он возмущался тем, сколько жареного англичане съедают на завтрак. Неужели Тоуни правда считает его настолько бесчувственным? Да, он старался не говорить с женщинами о личном и не выказывать эмоции, но лишь потому, что по опыту знал — этого делать не стоит.

— О, ты вернулся…

Тоуни вышла из спальни в пижаме с обезьянками. И даже эта смешная пижама не могла его отвлечь от ее грудей и сосков, натягивающих тонкую ткань.

— Я хочу пить.

Он смотрел, как она сонно прошлепала к крану, достала стакан и налила в него воду. Наварр был просто очарован тонкостью ее талии и пышностью ягодиц. Какие же у нее роскошные формы. Пах у него болезненно напрягся, когда он вспомнил, как сжимал руками ее бедра и как она обволакивала его своим теплом. Он отогнал от себя это воспоминание и постарался сосредоточиться на другом.

— Зачем ты тогда взяла мой ноутбук? — без предупреждения спросил он.

Тоуни чуть не уронила стакан:

— Я тебе уже говорила. Я думала, что ты сфотографировал мою подругу голышом и отказывался стереть эти снимки. Тогда я ей поверила. Я думала, она моя хорошая подруга. И только потом я поняла, что она лгала и надеялась на этом заработать. Она работала на журналиста, который хотел добыть о тебе информацию.

— Я знаю, — сказал Наварр. — Я попросил проверить Джули.

— И ты мне об этом ничего не сказал?

— У меня нет доказательств того, что вы с ней не заодно, малышка.

— Нет, ведь я получу намного больше денег, если забеременею от тебя и дальше двадцать лет одна буду заботиться о ребенке!

— Я не знал, что ты тоже жила в приемной семье, — заметил Наварр. — Ты об этом не упомянула, когда я рассказал о собственном опыте.

— Ты явно внимательно прочитал ту статью. Но я прожила в приемной семье всего несколько месяцев. Как только мои бабушка с дедушкой узнали, где я, они сразу же меня забрали. У моей мамы был в жизни трудный период. Она пила, и меня у нее забрали. Но потом она справилась со своими проблемами, и я снова переехала к ней.

— Ты уважаешь мать за это, да? Тогда почему у вас с ней сейчас разлад?

— Из-за дедушкиного завещания, — побледнев, сказала Тоуни. — Он оставил половину коттеджа, который так любила моя бабушка, ей, своей жене, а половину — моей маме. И она заставила бабушку его продать, чтобы забрать свою долю.

Наварр нахмурился:

— Ты этого не одобряешь?

— Конечно. Моя бабушка была очень несчастна, когда потеряла дом так скоро после смерти любимого мужа. Я пыталась отговорить маму продавать дом, но она меня не послушала. Она больше прислушивалась к мнению своего жениха, чем к моему. И бабушке пришлось переехать в дом престарелых, где, я должна признать, она вполне счастлива.

— Твоя мать поддалась искушению, и ей придется с этим жить. По крайней мере, твоей бабушке денег хватило, чтобы переехать туда, куда ей хотелось.

Тоуни ничего не сказала. Она не видела, чтобы ее мать мучилась угрызениями совести по этому поводу. И денег Селестине сейчас не хватало. Но очередной переезд будет слишком сильным стрессом для старушки, которая уже пережила один сердечный приступ.

— Я пойду лягу, — сказала Тоуни, но засмотрелась на его глаза, скулы и страстный рот.

— Я хочу сегодня спать с тобой, малышка, — признался Наварр низким певучим голосом.

Ее кожу словно опалило пламенем. Тоуни резко развернулась, ушла в спальню и захлопнула за собой дверь. Она бросилась на покрывало. Слезы катились у нее из глаз, она злилась на себя за то, что от одной мысли о нем в своей постели все тело ее наполнялось желанием.


Наварр только вышел из душа, как ему позвонила Тиа. Она хотела, чтобы он привез Тоуни на вечеринку на яхте. Он редко в чем отказывал красавице-актрисе, но сейчас вынужден был это сделать. Он просто заплатит Тоуни за работу и тем самым подведет черту под их знакомством. О ее возможной беременности он и думать не хотел. Если это случится, он с этим как-нибудь разберется.

На следующее утро Наварр ушел прежде, чем Тоуни спустилась к завтраку. Ей было смертельно скучно. Она даже спросила Элизу:

— Где твой босс?

— У него весь день расписан. Деловые встречи. Завтра мы возвращаемся домой.

Как же мало она значила для Наварра, если даже его служащие раньше нее узнавали, что он скоро уедет из Англии. Тоуни твердо сказала себе, что жизнь скоро снова войдет в обычное русло. У нее был секс на одну ночь, и гордиться тут нечем. Но завтра она снова отправится на поиски работы, а еще свяжется со своим агентом. Может, она нашла ей какие-нибудь заказы на иллюстрации. А еще она в выходные съездит к Селестине.

Элиза принесла Тоуни местные газеты, чтобы та могла посмотреть объявления о работе, и она решила поискать место официантки. Ведь они больше общаются с клиентами, чем горничные, да и сама работа живее и сложнее, а ей сейчас как раз очень нужно отвлечься.

Ей нельзя думать о том, что она будет делать, если носит ребенка Наварра! И уж точно глупо с ее стороны было раздумывать, хочет она больше девочку или мальчика и на кого ребенок будет больше похож — на нее или на него. Тоуни не сомневалась — если окажется, что она беременна, у нее будут серьезные проблемы. Ее мать призналась однажды — когда она только узнала, что носит под сердцем Тоуни, была на седьмом небе от счастья. Конечно, тогда Сьюзен Бакстер наивно полагала, что будущий ребенок укрепит ее отношения с его отцом, а не разрушит их. «По крайней мере, — мрачно подумала Тоуни, — я таких романтических иллюзий в отношении Наварра Казьера не питаю».

Часов в десять вечера Тоуни вышла из ванной, раскрасневшаяся от горячей воды и завернутая в гостиничный банный халат. И тут вдруг в гостиную вошел Наварр, что стало для нее полной неожиданностью, потому что Элиза утверждала, что его весь вечер не будет. Он был одет в безупречный, сшитый на заказ черный деловой костюм, щеки его покрывала щетина. Он едва взглянул на Элизу, потому что глаз не мог оторвать от Тоуни с ее румянцем, непослушными рыжими кудряшками и халатом, который был ей явно велик. Все его существо вдруг пронзила сильнейшая жажда быть с ней. Жажда, которую он не понимал, потому что зарождалась она не у него в паху. Его ужасно раздражало это чувство, словно ему чего-то недоставало, словно он что-то терял. Ведь именно сегодня у него был очень веский повод радоваться и даже праздновать победу. Он официально стал владельцем корпорации Сэма после долгих недель обсуждений и переговоров.

— Спокойной ночи, Наварр, — без всякого выражения сказала Тоуни.

Элиза незаметно для них выскользнула из номера.

— Я завтра уезжаю, — так же спокойно произнес он.

— Элиза мне уже сказала.

— Я подброшу тебя домой по дороге в аэропорт. У меня есть твой номер телефона, так что я буду на связи… естественно.

— Этому не бывать, — успокоила она его. — Моя яйцеклетка скорее подерется с твоим сперматозоидом, чем устроит вечеринку на троих!

Наварр помрачнел:

— Надеюсь, ты права, малышка. Ребенок должен быть желанным и запланированным.

У нее на глаза навернулись слезы. Тоуни поняла вдруг, насколько он прав. Ее жизнь, возможно, сложилась бы совсем по-другому, если бы ее родители уважали тот принцип, который Наварр сейчас озвучил. Она смогла только кивнуть в ответ. Но она была ему благодарна за то, что он не лицемерил и не лгал ей в лицо. Он не хотел от нее ребенка, и она ценила его честность.