logo Книжные новинки и не только

«Счастливый билет» Линн Грэхем читать онлайн - страница 8

Knizhnik.org Линн Грэхем Счастливый билет читать онлайн - страница 8

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Оставшись одна, Тоуни сняла халат, забралась под одеяло и разревелась.

Минут через двадцать к ней в дверь тихонько постучали. Она села в постели, включила лампу на тумбочке и сказала:

— Войдите!

Она пораженно уставилась на Наварра, тело которого прикрывало одно только обернутое вокруг бедер полотенце.

— Можно мне сегодня остаться с тобой?

Во рту у нее пересохло, в горле застрял комок, но тело тут же встрепенулось, готовое молить его о ласке.

— Э-э…

— Я пытался перестать тебя хотеть, но у меня не получилось, — хрипло признал Наварр.

Ее восхитила его честность и то, что он пошел на унижение, снова попытавшись добиться с ней близости после того, как старался перевести их отношения в платоническое русло. Он мало чем от нее отличался, ведь она тоже не могла перестать хотеть его. От этой мысли она смягчилась:

— Оставайся.

Тоуни все еще задевало то, что она не могла выставить его за дверь. Он подозревал ее сначала в том, что она заодно с Джули, а потом даже в том, что она пыталась от него забеременеть. И разделяло море его подозрений. Она должна бы его ненавидеть. Но когда в полутьме его сильное мускулистое и горячее тело прижалось к ней, ненависти в ней не осталось и следа. Наоборот, она вся сжалась от предвкушения.


Наварр весь день пребывал в состоянии мучительного возбуждения, которое постепенно размыло его самоконтроль. Он никак не мог отделаться от мысли, что это последняя его ночь с Тоуни, и искушение быть с ней наконец пересилило все остальные мысли. Может, он и идет сейчас наперекор собственным принципам, но… Как бы там ни было, секс — он и есть секс, и воспринимать его надо как вещь чисто физическую, без эмоций. Она его возбуждала, она сделала так, что секс снова стал для него чем-то особенным. Что ему какая-то там моральная дилемма по сравнению с тем, какие чувства она в нем вызывает?

Он с жадностью обрушился на ее большие розовые соски на маленьких тугих грудях и нашел, что она еще более бурно отвечает на его прикосновения, чем он помнил. Наварр, медленно лаская ее, опускался все ниже, делая все то, чему научился в спальне за эти годы. Если она могла заставить его так себя желать, и он должен вызвать в ней сильные ощущения. И он не успокоился, пока она не забылась, извиваясь под ним и постанывая от желания, умоляя его о завершении начатого.

Он погрузился в нее, и удовольствие захлестнуло все ее существо, а тело охватило дрожь предвкушения очередного оргазма, пока она не откинулась на подушки, опустошенная до предела.

Все еще пытаясь отдышаться после этого безумного горячего секса, Наварр быстро встал с постели, чтобы снова к ней не припасть. Одного раза с Тоуни ему всегда было мало, но он вдруг ощутил яростную потребность доказать самому себе, что он может устоять. В темноте он стал ощупывать кучу одежды у кровати в поисках своего полотенца, не пытаясь скрыть свое нетерпение. Тоуни включила лампу.

— Ты куда? — Она разглядывала его, нахмурившись, повыше натянув одеяло, не в силах поверить, что он уже опять от нее уходит. Переспал с ней и все? Больше ему нет дела до нее?

Наварр схватил с пола свое полотенце, а вместе с ним то, что принял на смятую денежную купюру, предположив, что она выпала из кармана Тоуни. Он разгладил бумажку, чтобы отдать ее девушке, и тут краем глаза заметил на ней собственное имя.

— «Если вы позвоните… Информация о Наварре Казьере дорого стоит».

Тоуни, ахнув, вскочила и кинулась к нему:

— Отдай!

С застывшим лицом Наварр скомкал бумажку и бросил ее Тоуни.

— Черт подери! Какую информацию обо мне ты собираешься продать? — вкрадчиво поинтересовался он.

У Тоуни перехватило дыхание. Как он может задавать ей такие вопросы всего через пару минут после их близости? Он думает, что она способна продать конфиденциальную информацию о нем журналистам? Тот факт, что Наварр все еще столь низкого мнения о ее морали и нравственности, стал для Тоуни серьезным ударом.

— Новость о том, что я выкупил корпорацию Сэма Коултера, уже опубликована в вечерних газетах, так что тут ты опоздала, — язвительно заметил Наварр, неторопливо повязывая полотенце вокруг бедер. — Что еще у тебя есть на продажу?

Тоуни глубоко вдохнула:

— Например, история о том, каков ты в постели. Знаешь, обычная ерунда, которую несут, когда пишут о связях со знаменитостями. Как ты обращался со мной как с принцессой, надел мне на палец кольцо, переспал со мной, а потом тебе стало скучно и ты меня бросил.

Недвижимый как бронзовая статуя, Наварр окинул ее презрительным взглядом:

— Ты подписала соглашение о неразглашении.

— Да, знаю, но чутье мне подсказывает — ты не потащишь меня в суд, если я расскажу всему миру, что ты можешь делать это по пять раз за ночь! — бросила в ответ Тоуни, намеренно низведя их разговор до уровня банальной вульгарности, чтобы он не догадался, как ранил ее чувства.

Наварр с трудом сдерживался, так ему были противны ее слова.

— И ты еще должен мне предоставить доказательство того, что ты стер запись моей так называемой кражи с той камеры.

Его губы изогнулись в усмешке.

— Не было никакой камеры и записи. Это была маленькая невинная ложь, чтобы ты хорошо себя вела.

— Какой же ты безжалостный подонок, — дрожащим голосом сказала Тоуни, злясь на себя за то, как легко она попалась на его удочку. И почему она тогда сразу не потребовала, чтобы он показал ей запись?

— Зато тебе не пришлось отвечать перед законом за кражу, — без колебаний напомнил Наварр.

— И ты об этом никогда не забудешь, да? — Хотя она и так уже знала ответ. В глазах Наварра Казьера она всегда будет воровкой и женщиной, которую можно купить за вполне определенную цену.

— Ты не передумаешь насчет того, чтобы рассказывать газетчикам о романе со знаменитостью? — резко спросил Наварр.

— Извини, нет… Я хочу мои пять минут славы. Желаю тебе благополучно доехать домой, — легко сказала Тоуни.

— Ты хороша в постели, — холодно выдохнул Наварр, а потом дверь за ним наконец захлопнулась.

Тоуни было ясно, что она совершила большую ошибку, снова занявшись с ним любовью. Она так ругала себя, что всю ночь глаз не сомкнула. Около семи она услышала, как Жак пришел за чемоданами хозяина, а потом как Наварр вышел из номера. И только тогда, убедившись, что он ушел, она выглянула из комнаты, бледная, с кругами под глазами. И была поражена до глубины души, когда увидела на столе рядом со своим сотовым чек на ту сумму, которую он пообещал ей заплатить. Может, он так показывает, что, в отличие от нее, всегда выполняет свои обещания? В восемь часов принесли завтрак, который он для нее заказал, — много самой разной еды, так, как она любила. Но есть Тоуни не могла, у нее в горле словно застрял ком, в животе все переворачивалось. В конце концов она все-таки сунула чек в сумочку. Ну не могла же она его там оставить? А еще она упаковала в дизайнерские чемоданы платья, которые он ей купил. Покидая номер, Тоуни мечтала только об одном — больше не видеть Наварра Казьера.

Глава 8

— Если Тоуни не скажет ему правду в ближайшее время, я сделаю это за нее, — заявил Сергиос Демонидес, глядя, как его свояченица играет в мячик на солнце с его старшими детьми.

Тоуни была от природы такая стройная, что в купальнике округлость ее живота была сильно заметна.

— Мы не можем так вмешиваться в ее жизнь, — яростно заспорила с ним его жена Би. — Он сделал ей больно. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к такому развитию событий…

— Сколько времени? Она что, собирается ждать рождения ребенка и только потом скажет Наварру, что он его отец? Человек имеет право знать, что у него будет ребенок, до его рождения. Не может быть, чтобы он оказался таким же безответственным, как она…

— Она не безответственная! — Би взяла на руки их младшую дочь. — Просто Тоуни очень независимая. Ты хоть знаешь, сколько я ее уговаривала приехать к нам сюда на праздники?


Тоуни чувствовала, что сестра с мужем разговаривают о ней. И почему Сергиос считает своим долгом решать проблему ее беременности? Но в остальном неделя отдыха на острове Орестос, принадлежащем Сергиосу, была просто роскошной. Когда она улетала, в Лондоне было холодно и ветрено. И завтра она вернется туда, к плохой погоде и своей весьма заурядной работе официантки. И все же неделя, проведенная с сестрой и ее семьей, помогла ей восстановить душевное равновесие.

— Я даже думать не хочу о том, что ты опять будешь работать допоздна. Надо было тебе здесь больше отдыхать, — вздохнув, сказала Би Тоуни тем вечером, когда они сидели вместе на террасе и смотрели, как солнце заходит за горизонт. — А еще тебе надо было сказать Наварру, что ты беременна, когда он звонил пару месяцев назад.

— Но ведь результат первого теста, который я сделала, был отрицательным! — напомнила Тоуни. — Ты всерьез полагаешь, что мне надо было ему перезвонить через три недели и сказать, что я ошиблась?

— Да, — твердо сказала Би. — Это и его ребенок тоже. И тебе надо с этим как-то разобраться. Чем дольше ты тянешь, тем больше все усложняешь.

У Тоуни на глаза навернулись слезы. Она отвернулась, не желая показывать бурные эмоции, которые так легко выплескивались наружу с тех пор, как она забеременела. Она была на четырнадцатой неделе, ее живот округлился, а груди стали чуть ли не вдвое больше. Она чувствовала себя такой уязвимой, теряя контроль над своим телом и всей своей жизнью. Слишком хорошо она помнила рассказы матери о том, с каким презрением отнесся ее отец к новости о зачатии нежеланного ребенка. Тоуни вся съежилась при мысли о разговоре на ту же тему с человеком, который и так уже невесть в чем ее подозревает.

— Я знаю, что Наварр сделал тебе больно, — с грустью пробормотала ее сводная сестра. — И все-таки ты должна ему сказать.

— Случилось так, что я ужасно им увлеклась, — признала Тоуни, и Би тут же с молчаливым пониманием взяла ее за руку. — Я никогда не думала, что могу испытывать к мужчине такие чувства, и он исчез из моей жизни прежде, чем я успела понять, как много он для меня значит. Но я ничего не могла сделать, чтобы упрочить наши отношения…

— А может, тебе просто спокойно с ним поговорить? — предложила Би. — Это было бы хорошим началом.

Тоуни не могла этого сделать. Как станет она разговаривать с мужчиной, который почти наверняка захочет, чтобы она сделала аборт? И она решила отправить ему вечером сообщение, избавив, таким образом, их обоих от необходимости встречаться и смотреть в глаза друг другу.

«Первый тест, который я сделала, был ошибочным. Я на четырнадцатой неделе, — проинформировала она его, а потом добавила на случай, если у него вдруг останутся какие-то сомнения: — Ребенок твой».

Тоуни быстро нажала кнопку «Отправить» — прежде, чем успела передумать, и заснула, успокаивая себя тем, что наконец-то сделала то, что должна была.


Наварр находился в своем роскошном офисе в Париже, когда получил сообщение от Тоуни. Шок и изумление, которые он испытал, прочитав ее простые слова, по силе были сравнимы с ураганом. Ему захотелось взъерошить волосы и крикнуть «Черт возьми!» прямо в небо, чтобы хоть как-то выпустить пар. Она его до инфаркта доведет. И как она может сообщать такую новость эсэмэской? И как она может писать «твой» так, словно он станет оспаривать этот факт, ведь она была девственницей? Он попробовал тут же до нее дозвониться, но ответа не получил, потому что Тоуни к тому времени уже была на борту самолета. Отменив все встречи, Наварр вылетел в Лондон.


Тоуни забежала в свою крохотную однокомнатную квартирку только для того, чтобы переодеться и оставить чемодан, а потом прямиком отправилась работать в ночную смену в ресторан. Она решила, что не может принять деньги от Наварра, поэтому так и не обналичила его чек, и ей приходилось очень много работать, чтобы платить по всем своим счетам. К счастью, несколько недель назад ей повезло продать дизайн набора поздравительных открыток, что позволило ей на ближайшее будущее заплатить арендную плату Селестины. Ее зарплаты официантки хватало, чтобы оплачивать собственные расходы, а ее агенту так понравились ее комиксы о Французе, что она разослала их в несколько изданий. Так у Тоуни появилась скромная надежда на лучшее будущее, о котором она так мечтала.


Наварр сел за столик в дальнем уголке ресторана самообслуживания, в котором работала Тоуни, с чашкой самого отвратительного черного кофе, какой ему только доводилось отведать в жизни. Он увидел, как она появилась из-за стойки и принялась убирать со столиков. И тут же на смену негодованию по поводу того, что она так долго ничего не говорила, пришла злость. Ее ярко-рыжие волосы были забраны в хвостик, а гибкая точеная фигурка была заключена в джинсовый комбинезон. Наварр впился в нее взглядом. На первый взгляд она почти не изменилась, разве что немного похудела. И только когда она выпрямилась, стал заметен ее округлившийся животик.

Она ждала его ребенка, и хоть ей явно приходилось зарабатывать на жизнь низкоквалифицированным и низкооплачиваемым трудом, она до сих пор не обналичила тот чек, который он оставил для нее в отеле. Наварр сказал в банке, чтобы его проинформировали сразу же, как она заберет деньги, но неделя проходила за неделей, а из банка все не звонили. Слезливой истории об их романе в газетах тоже так и не опубликовали. Когда ничего такого не произошло и самые худшие из его опасений не оправдались, до него наконец дошло, что, отказавшись принять от него эти деньги и снизойти до продажи их истории журналистам, Тоуни хотела дать ему понять, что он в ней ошибся и что он больше ей не нужен. Наварр хорошо понимал, когда ему бросали вызов, хотя она была первой женщиной за всю его жизнь, которая решилась на это.

И уж совсем ему не нужно было, чтобы позвонившая вдруг сводная сестра Тоуни, Би, учила его жизни и говорила ему, как себя вести с ее темпераментной сестрой. Оказывается, Би была замужем за одним из самых богатых мужчин в мире, а Тоуни ни словом об этом не обмолвилась, да еще и восхищалась замком Сэма Коултера и вечеринкой по поводу вручения кинопремий «Голден эвордс» так, словно в жизни не видела ничего подобного. С тех пор как они расстались, из информации, предоставленной ему Жаком, Наварр узнал, что мужем другой сводной сестры Тоуни, Зары, был итальянский банкир, тоже очень состоятельный человек. Тогда какова вероятность того, что Тоуни хотела обогатиться, украв его ноутбук и продав его секреты желтой прессе? С другой стороны, почему она работает официанткой, если у нее есть богатые родственники, которые наверняка с удовольствием помогли бы ей найти более подходящее место? Это была настоящая загадка, и явно не последняя, раз речь шла о Тоуни Бакстер.


Тоуни загружала грязную посуду в посудомоечную машину на кухне, когда к ней подошел ее начальник и сказал:

— Там у окна тебя ждет мужчина… Сказал, что он твой друг и пришел поговорить с тобой о какой-то семейной проблеме. Можешь уйти пораньше — у нас все равно сегодня мало посетителей.

Сначала Тоуни подумала, что с ее матерью случилось что-то ужасное и ее бойфренд Роб пришел ей об этом сказать. Сжавшись от страха, она схватила сумку и куртку и поспешила в зал ресторана, где в шоке замерла, когда увидела сидящего в дальнем углу Наварра. Приглушенный свет подчеркивал его правильные черты лица. Он откинул голову назад, и она наткнулась на взгляд его холодных зеленых глаз. И вдруг поймала себя на том, что идет к нему, хоть и никак не могла вспомнить, когда это она приняла такое решение.

— Давай уйдем отсюда, — сказал Наварр, вышедший ей навстречу.

Все еще не в силах стряхнуть с себя оцепенение, в которое он вверг ее своим неожиданным появлением, Тоуни позволила ему вывести себя на улицу и усадить в припаркованный у обочины лимузин. Ее ладонь дрожала в его руке, потому что три месяца в разлуке казались ей целой жизнью, и она бы предпочла, чтобы он предупредил ее о своем визите заранее. Вместо этого он в очередной раз застал ее в униформе, которая подчеркивала пропасть между их положением в обществе.

— Я тебя не ждала…

— Ты думала, что можешь скинуть мне на голову бомбу, а я просто сделаю вид, что ничего не случилось? — язвительно спросил Наварр. — Даже я не настолько бесчувственный.

Тоуни покраснела:

— Ты застал меня врасплох.

— А меня застало врасплох твое сообщение, малышка.

— Не такая уж я теперь и маленькая.

— Я заметил, — сказал Наварр и скользнул взглядом по ее животу, который сильнее выступал, когда она сидела. — Я все еще в шоке.

— И я тоже, а ведь уже три месяца прошло.

— Зачем ты мне сказала, что не беременна?

— Я сделала тест, и результат был отрицательным. Наверное, я сделала его слишком рано. Через несколько недель, неважно себя почувствовав, я купила еще один тест, и он дал положительный результат. Я не знала, как тебе сказать, что я ошиблась…

— И ты решила пойти по самому легкому пути и просто ничего мне не говорить.

— Ну, на самом деле в том, через что мне с тех пор довелось пройти, ничего легкого не было, Наварр! Я столько всего пережила, а за поддержкой мне обратиться было не к кому! Мне приходилось работать, хотя по утрам меня ужасно тошнило, а от запаха еды мне становилось только хуже. А ведь я работаю в ресторане. С гормонами у меня творилось черт знает что, и я никогда в жизни так не уставала, как в эти несколько первых недель!

— Если бы только ты приняла тот банковский чек, который я тебе дал. Мы заключили договор, и ты выполнила свою работу, притворяясь моей невестой, — напомнил он ей. — Но я понимаю, почему ты даже не притронулась к этим деньгам.

Она в замешательстве распахнула голубые глаза:

— Понимаешь?

— В ту последнюю ночь, когда мы были вместе, я вел себя недопустимо, и этому нет оправдания, — с трудом выговорил Наварр. Ему пришлось обуздать свою гордость, чтобы сказать такое женщине.

Столь неожиданное признание облегчило задачу Тоуни, которой тоже нужно было кое в чем признаться.

— И я тоже сделала только хуже. Не надо было мне притворяться, что я собираюсь продать твою историю газетам.

— Я сделал предположение, которое было неверным… Со временем выяснилось, что я не прав, ведь никакой истории в газетах так и не появилось.

— Ту записку мне передали еще до нашего отъезда в Шотландию. За этим наверняка стояла Джули. Она даже моей бабушке звонила, пытаясь выяснить, куда мы с тобой отправились. Я положила записку в карман и забыла о ней. Я не собиралась звонить по этому номеру.

— Давай больше не будем об этом. У нас сейчас есть более важные заботы.

— Как ты вообще узнал, где я работаю?

— За эту информацию можешь поблагодарить свою сестру Би.

Тоуни удивленно ахнула. Она любила Би, но ее сильно смутило такое вмешательство в ее личную жизнь.

— Би ненавидит, когда у кого-то разлад в отношениях. Она ужасно любит всех мирить, но я была бы ей очень признательна, если бы она позволила мне самой со всем этим разобраться.

— У нее были добрые намерения. Тебе повезло, что у тебя есть сестра, которая так печется о твоем благополучии.

— У Зары тоже есть на все свое мнение, но она по натуре более мягкий человек. — В этот момент Тоуни вспомнила, как Наварр сказал ей, что у него никого нет из близких, и она от души ему посочувствовала. Иногда она расходилась во мнениях со своими родственниками, но рада была, что они есть в ее жизни. Ведь они всегда готовы были сказать ей правду и позаботиться о ней.