logo Книжные новинки и не только

«Счастливый билет» Линн Грэхем читать онлайн - страница 9

Knizhnik.org Линн Грэхем Счастливый билет читать онлайн - страница 9

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— А куда мы едем?

— Твоя сестра и ее муж были столь любезны, что предложили нам встретиться у них в доме. Нам с тобой надо где-нибудь поговорить без свидетелей, а я ужасно устал от гостиниц. Пора мне уже купить здесь дом или квартиру.

Тоуни была рада, что Би готова приютить их на время у себя в роскошном доме в Челси и что ей не придется везти его в свою ужасную квартирку. Наварр в своем сшитом на заказ костюме и ручной работы ботинках никогда не сможет расслабиться в таком окружении. А она хотела, чтобы он расслабился. Если у них будет ребенок, очень важно, чтобы их отношения стали более гармоничными.


Когда экономка провела их с Наварром в элегантно обставленную гостиную дома Би и Сергиоса, Тоуни с облегчением скинула туфли и, поджав ноги, уселась на софе. Ей вдруг стало наплевать на то, что она выглядит не самым лучшим образом в простой тунике и почти без макияжа. Какое это теперь имеет значение? Ведь она больше его не интересовала в этом смысле. Прошло три месяца с тех пор, как Наварр ушел от нее, не оглянувшись. Тот единственный телефонный звонок не считается — должен же он был узнать, беременна она или нет. Им тогда двигало чувство долга. Наверное, все это к лучшему, учитывая то, насколько они разные люди.


Наварр подивился тому, как легко и уютно Тоуни устроилась в комнате. Она не пыталась произвести на него впечатления, даже губы красить не стала. Он привык общаться с женщинами, в которых было меньше естественности, и ее непринужденность сильно его заинтриговала. Все равно помаде не суждено было долго продержаться у нее на губах. Он жадно окинул взглядом ее профиль, стройную фигурку и округлость живота. Его ребенок. Наварру показалось странным, что мысль об этом так его возбудила.


Тоуни раздумывала о сложившейся ситуации, стараясь быть честной по отношению к ним обоим. Их ребенок только осложнил роман, который уже закончился, и она должна сейчас сказать ему правду, чтобы они смогли договориться на условиях, которые устроили бы их обоих.

— Я хочу оставить этого ребенка, — прямо сказала она Наварру, не желая обсуждать с ним другие варианты. — Моя мать считает меня идиоткой. Она полагает, что то, что она меня тогда родила и стала одинокой матерью, сломало ей жизнь. Я это слышала тысячу раз, но я с ней не согласна. Может, это и незапланированный ребенок, но я уже его люблю, и мы справимся.

— Мне нравится твой оптимистичный настрой.

— Правда? — Она немного оттаяла, и на губах ее появилась едва заметная улыбка.

— Но, похоже, мы оба подходим к этому вопросу с точки зрения собственного нелегкого детства. Ни у кого из нас не было отца, и мы оба из-за этого страдали. Ребенку тяжело, когда у него только один родитель.

— Да, — с грустью согласилась Тоуни.

— Кроме того, воспитание ребенка ложится тяжелым грузом на плечи одинокого родителя. Твоя мать с трудом с этим справлялась, а в результате разочаровалась в жизни. А моя вообще не справилась со своими родительскими обязанностями. Наш личный опыт показал, как тяжело одному воспитывать ребенка, и я не хочу отстраняться и смотреть, как вы с нашим ребенком проходите через все это.

Тоуни удивило то, как глубоко Наварр понимает ее проблемы, а еще ее впечатлила его заботливость и готовность взять на себя ответственность за случившееся.

— Я не преуменьшаю старания своей матери, она сделала все, что могла, когда меня растила, но она и правда ожесточилась. Однако я считаю себя более практичной. И не тешу себя напрасными ожиданиями.

— Не думаю, что в твоем возрасте тебе стоит отказываться от надежд и ожиданий лишь из-за того, что тебе нужно будет заботиться о ребенке.

Тоуни усмехнулась:

— Давай будем реалистами.

— Именно потому, что я очень реалистично смотрю на жизнь и на то, какой она для тебя будет, я приехал сюда просить тебя выйти за меня замуж. Только брак позволит мне взять на себя ответственность за ребенка в полной мере, — спокойно и решительно сказал Наварр. — Вместе мы сможем больше предложить ребенку, чем если бы мы жили отдельно.

Тоуни была поражена. Такой вариант она даже не рассматривала. Она уставилась на Наварра, догадавшись по его поведению, что он серьезно обдумал этот вопрос.

— Ты не шутишь?

— Я хочу быть с тобой с той самой минуты, как этот ребенок родится, — признался Наварр. — И не желаю, чтобы другой мужчина занял мое место в жизни моего ребенка. Лучшим выходом для нас обоих будет пожениться.

— Но мы так мало знаем друг о друге…

— А разве это так уж важно? Думаю, намного важнее то, что нас сильно влечет друг к другу и что мы оба готовы взять на себя определенные обязательства, чтобы вместе растить нашего ребенка.

Тоуни была зачарована силой его убежденности. Она даже чувствовала себя виноватой, ведь она не подумала, что Наварр может чувствовать ответственность за ее благополучие и благополучие их ребенка. Она ждала, что он обойдется с ней так же, как ее отец обошелся с матерью, с презрением и негодованием. А он не бежал от тягот заботы о ребенке, он пытался с ней сблизиться, чтобы принять эту заботу на себя. Слезы облегчения покатились у нее из глаз. И она отвернулась в надежде, что он ничего не заметит.

— Что такое, дорогая? Я что-то не так сказал?

Тоуни улыбнулась сквозь слезы:

— Все нормально, дело не в тебе. Просто я плачу из-за каждой глупости. Наверное, это все гормоны. Мой отец ужасно обошелся с мамой, когда она сказала ему, что беременна, и, наверное, я подсознательно полагала, что ты поведешь себя так же. Мы оба виноваты в том, что строили неправильные предположения.

Наварр старался изжить циничные подозрения на ее счет. Внутри у нее потеплело от чувства, очень похожего на надежду. Она не обналичила его чек, не говорила о нем с прессой, в результате он готов вознаградить ее своим доверием. Теперь он обращался с ней уважительно. И не подвергал больше сомнению то, как был зачат их ребенок. И предложил ей обручальное кольцо как залог их нового совместного будущего.

Тоуни поняла, что ответит на его предложение согласием. Грешно будет хотя бы не попытаться ради их общего ребенка. Тем более что именно в этого мужчину, невзирая ни на что, она по уши влюбилась. Он был тем самым человеком, который заказывал ей потрясающие завтраки и восхищался ее аппетитом; все время спрашивал, не голодна ли она; тем, кто и глазом не моргнул из-за всех этих газетных откровений о ее прошлом и происхождении, а ведь они тогда находились среди законченных снобов. А еще он до нелепого ревновал, когда другой мужчина хотя бы смотрел на нее. И сделал так, что она впервые в жизни почувствовала себя неотразимой.

— Ты любишь детей? — коротко спросила она его.

Наварр рассмеялся:

— Я никогда об этом не думал. Но да, похоже, люблю.

Когда он вот так улыбался, мощь его харизмы многократно усиливалась, и сердце у нее начинало колотиться как бешеное, а дыхание перехватывало.

— Да, я выйду за тебя замуж, — сказала Тоуни по-французски.

— Ты художница. Я думаю, тебе понравится жить в Париже.


С ним все было так просто. В тот первый свой визит он настоял на том, чтобы назавтра вечером встретиться за ужином с ее матерью и ее бойфрендом в очень маленьком отеле. Сначала мать и дочь общались довольно скованно, но к концу вечера Сьюзен Бакстер отвела Тоуни в сторону.

— Я так счастлива, что у тебя все хорошо складывается, даже не знаю, что сказать, — со слезами призналась она. — Я знаю, ты рассердилась из-за того, какой выход из этой ситуации я предложила, но я просто не хотела, чтобы твоя жизнь пошла под откос, ведь ты еще такая молодая. Я боялась, что ты повторяешь мои ошибки и что это я во всем виновата…

— Наварр не такой, как мой отец, — с гордостью перебила ее Тоуни.

— Нет, он производит впечатление человека зрелого и ответственного.

Ответственного. Тоуни больно было это слышать. Наварр не бросал ребенка потому, что сам вырос без отца и без матери, и только он знал, чего ему это стоило. И он не собирался оставлять мать своего ребенка в одиночестве. Во всей этой конфигурации Тоуни была чем-то вроде объекта благотворительности или упражнения, в котором Наварр сам себе доказывал, что у него был ген ответственности, которого, к сожалению, не было у его родителей. Это впечатление легко было развеять. Для этого нужно было только, чтобы Наварр попытался снова вступить в интимную близость со своей невестой… Но он этого не сделал. Кольцо с розовым бриллиантом снова оказалось у нее на пальце, на этот раз по-настоящему. Но его отстраненность, сосредоточенность на практической стороне вопроса больно ранила Тоуни, вызывала в ней неуверенность.

Би с Сергиосом предложили провести свадьбу Наварра и Тоуни в своем лондонском доме. Наварр сначала хотел отказаться, но потом все-таки согласился, поддавшись на уговоры своей невесты. А потом он снял для нее квартиру, по его просьбе она уволилась с работы и переехала жить туда, а он вернулся в Париж. Там он обратился в компанию, способную подыскать для них идеальный дом в Лондоне. И Тоуни проводила время за просмотром роскошных особняков, о которых раньше и мечтать не могла.

Всего через пару дней после того, как Тоуни сказала сводной сестре Заре о свадьбе, та неожиданно нагрянула в Лондон, оставив двоих своих детей с мужем у них дома под Флоренцией.

— Ты приехала сейчас, потому что на свадьбу выбраться не сможешь? — удивленно спросила Тоуни. — Я понимаю, что не смогла предупредить заранее, но…

— Нет, я просто хотела с тобой поговорить с глазу на глаз до свадьбы, — с нажимом сказала Зара.

Тоуни нахмурилась:

— В чем дело? О господи, у вас какие-то проблемы с Виталем?

— Нет-нет, ничего такого! — воскликнула ее сестра, отводя взгляд.

Женщины устроились в уютной гостиной, и Тоуни сказала:

— Ну же, рассказывай!

— Я не знала, стоит тебе говорить или нет. Би советовала мне держать рот на замке, но я поговорила с Виталем, и он думает, я должна быть с тобой откровенна.

— Извини, — насторожилась Тоуни. — Я… я не совсем понимаю.

— Это касается Наварра. Это всего лишь слухи, конечно, но они ходят уже давно, и я не знаю, в курсе ли ты… Обычно я не пересказываю сплетни…

Тоуни напряглась. Если Зара, отличавшаяся добрым и мягким нравом, считает, что ей нужно что-то знать о Наварре, ничего хорошего ей это не сулит.

— Я тоже не охотница до сплетен. Но если мне, по твоему мнению, нужно что-то узнать о моем будущем муже…

— Ну, в общем, я замужем за итальянцем, — напомнила зачем-то Зара. — Так вот в Италии много лет уже упорно ходит слух, что у Наварра Казьера тайный роман с Тиа-Кастелли… ну итальянской кинозвездой…

Глава 9

Господи. У Тоуни перехватило дыхание.

— Люди болтают о том, что у Наварра с Тиа роман? Когда я видела их вместе…

Зара изумленно подалась вперед:

— Ты уже встречалась с Тиа? Ты видела ее с Наварром?

Тоуни рассказала ей том, как познакомилась с Тиа и ее мужем Люком на церемонии вручения премий «Голден эвордс».

— Надо же, — задумчиво сказала Зара. — По-моему, если что-то там такое происходило бы, Наварр избегал бы встречи с ней на публике. Так значит, ты ничего странного не заметила?

Тоуни было неудобно, ведь она не могла сказать Заре правду о том, как познакомилась с Наварром. Они с ним договорились, что теперь, когда их отношения стали официальными, никому не нужно об этом знать. И тут Тоуни пришло в голову, что в день ее знакомства с Тиа она была всего лишь нанятой Наварром женщиной, изображающей его невесту. И у него было меньше причин скрывать от нее свои отношения с другими женщинами. А Тиа была настоящей красавицей. А еще она вспомнила, как раздражала Люка Конвери дружба его жены с Наварром. Может, она ведет себя как наивная дурочка? Дыма без огня не бывает. И у Наварра вполне мог быть в прошлом роман с Тиа.

— Ну вот, не надо было ничего говорить! И почему Би всегда бывает права? — с виноватым видом воскликнула Зара. — Она бы никогда тебе и словом об этих дурацких слухах не обмолвилась.

Тоуни задумалась о том, сколько раз она слышала, как Наварр разговаривает с кем-то по телефону по-итальянски. Могла ли его собеседницей оказаться Тиа? Но это значит, он каждый день созванивался с роскошной блондинкой…

Когда Зара ушла, заверив ее, что они с мужем приедут на свадьбу, в душе у Тоуни уже плотно засело сомнение, готовое превратиться в самую настоящую уверенность.

До того как Тоуни забеременела, Наварр так сильно ее хотел, а теперь он даже не пытался заняться с ней любовью. Кто удовлетворял потребности его жаркого либидо те три месяца, пока они не виделись? И если он ее и хотел тогда, значило ли это, что он одновременно не хочет, например, Тиа Кастелли? Да и помимо Тиа у Наварра в жизни могли быть женщины… Тоуни всю ночь не спала, ворочалась с боку на бок, но решила не делиться своими подозрениями с Наварром.

Посреди ночи она встала и набрала в поисковой строке в Интернете фамилии Наварра и Тиа. Компьютер выдал ей кучу ссылок, в которых не было ничего определенного. Пара фотографий, где Тиа с Наварром разговаривали на публике. И только. А если папарацци не смогли больше ничего нарыть, скорее всего, ничего больше и нет. Ведь журналисты следили за каждым шагом Тиа. Однако Тоуни впервые задумалась, что такого было в ноутбуке Наварра, что он так хотел скрыть от посторонних глаз. С неспокойным сердцем она вернулась в постель.


Свадебное платье было просто великолепно, сконструированное известным дизайнером так, чтобы скрыть все более явные признаки беременности невесты. Тоуни внимательно вгляделась в свое отражение в зеркале, пока сестры, волнуясь, ждали ее вердикта. Этот фасон с открытыми плечами, привлекающими максимум внимания к ставшей теперь очень пышной груди Тоуни, нашла Зара. Именно ее Тоуни сейчас порывисто обняла.

— Ты счастлива? — спросила Би. — Ты уверена, что Наварр тот, кто тебе нужен?

Тоуни провела пальцем по изумительной бриллиантовой тиаре, которая удерживала вуаль у нее на голове.

— Да, а может, мне нужны бриллианты, которые он мне только что подарил. В любом случае у меня такое ощущение, что мне все это очень подходит.

Она вышла за него замуж в саду дома неподалеку от особняка, где жили Би с Сергиосом. Именно здесь они с Наварром будут останавливаться по приезде в Лондон. И она сможет чувствовать себя в своем родном городе как дома. Тоуни была на седьмом небе от счастья. Все в ее жизни, казалось, было просто прекрасно. Тем более что она только что продала свой первый комикс. В одном издании, в которое агент Тоуни отправила ее рисунки, решили показать их своему французскому офису. И там тут же предложили Тоуни контракт и попросили нарисовать еще комиксы про Француза. Наварру она пока еще ничего не сказала. Ей хотелось устроить ему сюрприз, принести ему журнал с уже опубликованным первым комиксом.

— Жалко, что ты мне не позволила надавить на папу. Я бы его заставила отвести тебя под венец.

— Я не знаю нашего отца, Зара. Пусть лучше меня Сергиос отведет. По крайней мере, он искренне желает нам с Наварром добра.

Она была более высокого мнения о Сергиосе с тех пор, как он послал лимузин за Селестиной, на котором та приехала в Лондон на свадьбу, а еще поселил ее у себя в доме, чтобы она особо не уставала от бурного празднования.

В церкви Тоуни глубоко вздохнула, положив руку на локоть Сергиоса, а потом пошла по проходу, а за ней следовали ее сестры в черно-кремовых платьях. Она не в силах была отвести взгляда от Наварра, он был такой красивый в серебристо-сером костюме, жилете и галстуке. У нее дыхание перехватило при мысли, что он будет ее мужем. Из первого ряда ей улыбнулась Селестина.

Хоть женились они и по необходимости, Тоуни все нравилось, словно это была свадьба по любви. Церемония была очень красивая, Наварр уверенно отвечал на вопросы священника и не менее уверенно держал ее за руку, когда надевал ей на палец кольцо. В глубине души Тоуни чувствовала, что поступает правильно. Перед отъездом из церкви Наварр остановился познакомиться с бабушкой Тоуни.

— Тебе нравится платье? — спросила она его, когда они оказались одни с лимузине по дороге в дом ее сестры.

— Еще больше мне нравится та, кто в нем, малышка, — признался Наварр, заглянул в ее лучистые глаза и тут же пожалел, что есть в его жизни то, чем он никогда не сможет с ней поделиться.

Тоуни посмотрела в его изумрудно-зеленые глаза, обрамленные черными ресницами, и сердце у нее бешено забилось. Ее груди набухли под корсетом, соски напряглись. Он смотрел на ее рот. Кончиком языка она провела по нижней губе, и Наварр напрягся. Молчание затянулось, в ней разлилась чувственность, и Тоуни подалась ему навстречу.

— Я тебе весь макияж испорчу, — прорычал Наварр, но рука его уже поднялась к ее вуали, а губы накрыли ее губы с лихорадочной жаждой. А когда он окунул ей в рот язык, каждая клеточка ее существа наполнилась сладостным томлением.

Тоуни хотелось опрокинуть его на заднее сиденье и сделать с ним такое, о чем даже говорить неудобно. Так быстро ее тело воспылало к нему страстью, готовое принять его. Она сжала его мускулистое бедро и провела рукой вверх, пока не нашла подтверждение тому, что и его их поцелуй не оставил равнодушным. Он был весь твердый, и даже, когда он отстранился от нее, удивленный ее смелостью, она была рада, что их обоих снедает одно желание. Она отодвинулась от него, раскрасневшись, вся дрожа.

— Моя красавица… С тобой я весь сгораю от страсти как мальчишка, — признался Наварр.

Так счастье Тоуни в этот день стало окончательным. Довольная его откликом на ее ласки, ободренная его желанием, она пошла на прием в честь собственной свадьбы в бальный зал в умопомрачительной красоты доме своей сестры. Она подумала, может, Наварр вел себя с ней так сдержанно, потому что считал, что должен проявлять к ней уважение как к своей будущей жене. Она заметила, что он иногда бывает старомоден в своих взглядах. Как бы там ни было, ее робость прошла, и она с высоко поднятой головой встретила влиятельных гостей, которых Наварр считал друзьями или деловыми партнерами. Тиа Кастелли с любезной холодностью чмокнула ее в щеку, а ее муж лукаво ей улыбнулся.

Позже этим вечером Би махнула рукой на сидящего возле Селестины Наварра:

— Они уже целую вечность разговаривают.

Тоуни подошла к бабушке с Наварром, и он усадил ее рядом с собой.

— Оказывается, ты мне не все рассказываешь, дорогая.

— И мне, — добавила Селестина. — Я и понятия не имела, что ты все эти месяцы платишь за меня арендную плату.

Тоуни застыла:

— О чем это ты?

— Один из жильцов рассказал мне, как тяжело ему покрывать расходы на проживание, и, когда он упомянул некоторые суммы, я поняла, что у меня тоже нет столько денег. Я поговорила со своим поверенным, и, хоть он тебя и не выдал, я сама обо всем догадалась. Мне очень неловко, что я раньше все не поняла.

— Да брось, бабушка… я прекрасно справилась! — запротестовала Тоуни, расстроившись из-за того, что старушка наконец поняла, что живет не по средствам.

— Да уж, работая горничной и убирая тарелки со столов, — грустно ответила Селестина. — Это неправильно. Я никогда бы с этим не согласилась.

— Но я сказал Селестине, что, так как я теперь член семьи, я буду разбираться со всеми финансовыми вопросами, а еще выразил надежду, что она станет частым гостем в нашем доме.