Глава 5
Остальную часть вечера Эллиот вспоминал высказывания Уинни и старался не чувствовать себя оскорбленным ее словами, которые хочешь не хочешь были в основном справедливыми. Кроме того, он не мог сообразить, о каком именно из его неблаговидных поступков шла речь. Подавив тяжелый вздох, он вдруг осознал, что таких поступков было не менее двух десятков. Неужели Уинни знала обо всех? Эллиот почувствовал отвращение к самому себе.
Конечно, ни одна приличная семья не захотела бы знаться с таким мерзавцем, как маркиз Рэннок. В высшей степени приличные семьи Стоун и Уэйден, судя по всему, сторонились высшего общества в целом. Он почувствовал это сразу же, как только появился здесь впервые. Однако они произносили его имя так, как будто оно было им знакомо. Что им было известно о маркизе Рэнноке? Поняв, что для него такой, как у них, образ жизни недостижим, он попросту отверг его. Некогда его юношеская мечта о домашнем очаге и семье была растоптана, и он, обманывая себя, отказался от нее. Он и представить себе не мог, что это его заветное желание может воскреснуть. Неужели это обернется еще одной иллюзией и на самом деле так и останется недостижимым для Эллиота Армстронга? Конечно, он мог бы без труда обзавестись женой, несмотря на презрительные — и вполне справедливые — замечания миссис Уэйден. Но эта женщина не была бы такой, как Эванджелина Стоун. Это была бы городская девушка, некрасивая и бедная, отчаянно желающая получить титул. Такая девушка, выходя замуж, не может быть слишком разборчивой.
Однако еще больше, чем сплетни и комментарии Уинни, его встревожило то, что Эванджелина, несомненно, обрадованная его приездом, стала почему-то отдаляться от него. Он особенно остро ощутил это во время ужина, и это обстоятельство причинило ему почти невыносимую боль. Ядовитые замечания миссис Уэйден по сравнению с этим были сущим пустяком.
Время шло, дети постепенно разошлись. Эллиот, который весь вечер был каким-то тихим, неожиданно поднялся с кресла и пожелал всем спокойной ночи. Уинни, отложив газету, пошла проверить, улеглись ли дети, Гас отправился запереть двери, а Эванджелина удалилась на кухню, чтобы распорядиться относительно завтрака.
Четверть часа спустя, закончив все дела, она, по примеру всех остальных, отправилась спать. На лестничной площадке второго этажа она свернула направо и пошла по длинному коридору в свою спальню.
— Мисс Стоун? — окликнул ее глубокий тихий голос, ощущавшийся в ночи как нежное прикосновение.
У Эванджелины замерло сердце.
— Мистер Робертс?
— Да, — спокойно отозвался он, поднимаясь со скамейки возле окна рядом с дверью в ее спальню.
— Вы меня ждали? Что-нибудь случилось? — спросила она.
Он медленно вышел из тени и приблизился к ней. Контуры его широких плеч четко выписались на фоне залитого лунным светом окна.
— Нет. Вы предоставляете гостю все, что только можно пожелать, за одним исключением…
— Прошу прощения, — умудрилась она вежливо произнести в ответ, — стоит вам только сказать, чего не хватает…
Эллиот подошел совсем близко и остановился, глядя сверху вниз ей в лицо. Он был очень высок, голова Эванджелины едва достигала его плеча. Если бы она прижалась к нему и положила голову на грудь, то ее ухо оказалось бы там, где стучало его сердце. Ей очень хотелось это сделать, хотелось услышать биение его сердца — сильные, равномерные удары.
Он снова заговорил, и это спасло ее от глупого поступка.
— Мисс Стоун, не могли бы вы попытаться не избегать меня?
— Я не хотела обидеть вас, мистер Робертс, — смущенно пробормотала она.
Он вдруг отвел взгляд и уставился на носки своих сапог, потом робко прикоснулся рукой к ее плечу.
— Мисс Стоун, я очень хотел бы, чтобы мы стали друзьями. — Он посмотрел ей в глаза. — Прошу вас, скажите только, что мне надо для этого сделать. Я хочу заслужить ваше доверие.
Сквозь тонкую ткань платья она ощущала тепло его руки.
— Мистер Робертс, — сказала Эви, — мы с вами уже друзья, и я, безусловно, доверяю вам…
— Нет, — тихо возразил он, резко опустив руку. — Не доверяете. Сам того не желая, я вас чем-то смущаю. Во время ужина вы почти не смотрели на меня. И мне показалось, что вы умышленно старались не встречаться со мной взглядом.
Он был абсолютно прав. Она действительно его избегала, хотя и совсем по другим причинам. И объяснить ему свое поведение она не могла, но он был обижен, и она снова принялась извиняться.
— Эви… извините… мисс Стоун, я понимаю, что мы пока мало знаем друг друга. Но не отдаляйтесь от меня, словно я всего лишь ваш очередной клиент.
— Вы гораздо больше, чем просто клиент, мистер Робертс.
— Правда? В таком случае позвольте на этом основании надеяться на вашу дружбу, — тихо произнес он, вглядываясь в ее лицо.
Эванджелина растерянно кивнула.
— Не хотите ли прогуляться со мной? — неожиданно спросил он.
— Прогуляться с вами? — дрожащим голосом переспросила она, стараясь скрыть свое замешательство. — Куда же мы пойдем?
Даже при слабом свете настенного светильника она заметила озорную улыбку, тронувшую уголки его красивых губ.
— В сад. Прогуляемся под луной. Неужели вас совсем не привлекают романтические приключения, мисс Стоун?
— Думаю, что нам не следовало бы…
— Ах, мисс Стоун! Совершите хоть раз какой-нибудь странный, безрассудный поступок! — Не отводя глаз от ее лица, Эллиот взялся рукой за дверную ручку ее спальни, игриво усмехаясь, медленно открыл дверь. Волна желания прокатилась по ее телу.
— Захватите с собой накидку, — произнес он, любуясь ее смущением, и шепнул: — Со мной вы в безопасности, мисс Стоун. Удовольствие от вашей компании — вот все, что мне сегодня нужно. Но прошу вас взять накидку, потому что, как вы сами убедитесь, ночной воздух совсем не такой ласковый, как я.
С учащенно бьющимся сердцем Эванджелина бросилась в гардеробную и схватила шерстяную накидку с капюшоном. «О чем я думаю, отправляясь в темноте на прогулку с мужчиной, которого, по правде говоря, почти не знаю? Что за безответственный поступок! « — думала она. А внутренний голос говорил, что она, возможно, всю свою жизнь была слишком добродетельной.
Выйдя на улицу, она сразу же поняла, что Эллиот прав. Для весны ночью было весьма прохладно. Эванджелина плотнее закуталась в накидку. Лунный свет, проникая сквозь кроны деревьев, поблескивал на поверхности декоративных прудов. Крупные молодые звезды ярко сияли во тьме, отбрасывая на воду дрожащие пятна. Буйно разросшиеся кусты летних роз окаймляли дорожку, которая вилась, спускаясь с террасы на террасу, и исчезала вдали среди деревьев старого леса. Чатем-Лодж, красивый при дневном свете, ночью был волшебно прекрасен.
Эванджелина не могла видеть Эллиота, но каждым нервом остро ощущала его присутствие. Она чувствовала тепло, которое излучало его тело, и присущий только ему запах из смеси одеколона, дорогого табака и теплой шерсти. Глубоко вдохнув ночной воздух, Эванджелина позволила себе на мгновение расслабиться насладиться этим соблазнительным ароматом и теплом, исходившим от его массивной фигуры.
Ей едва удалось подавить неожиданную дрожь удовольствия, когда Эллиот после продолжительного молчания наклонился к ее уху и положил руки на плечи.
— Куда же мы отсюда направимся, мисс Стоун? — спросил он глубоким, проникновенным голосом, который уже сам в себе таил искушение.
Эванджелина, быстро повернувшись к нему, чуть потеряла равновесие на узкой ступеньке, но он лишь покрепче взял ее за плечи и развернул лицом к себе. Лунный свет подчеркивал четкие контуры его лица, а на губах появилась загадочная улыбка.
— Так куда мы идем? Показывайте путь, мисс Стоун.
Эванджелина опустила голову, чтобы скрыть предательский румянец на щеках. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее, а когда она это поняла, то почувствовала, как сердце замерло в каком-то сладостно-щемящем страхе. Ей вдруг стало холодно.
— Куда, например, ведет эта дорожка? Может быть, пойдем по ней до конца?
— Нет-нет, до конца мы не пойдем. Дорожка идет сквозь узкую полосу леса, потом выходит на луг, где протекает река Ли. Рискованно идти туда в темноте.
Эллиот кивнул, достал из кармана портсигар, потом, так и не открыв, сунул его обратно.
— В таком случае сделаем кружок по саду, — предложил он, искоса поглядывая на нее.
— Если вам хочется закурить, то не стесняйтесь, — улыбнувшись, сказала Эванджелина.
— Вы уверены? — поддразнил ее он. — Ведь курить в присутствии леди совершенно безнравственно.
— Курите, — сказала она, наблюдая, как он достает из портсигара манильскую сигару. — Можете зажечь ее от лампы в холле, — предложила она, указав на дверь, из которой они только что вышли.
Эллиот кивнул, на секунду скрылся за дверью, а появившись снова, смело взял ее за руку и повел вниз по ступенькам на дорожку, по которой они пошли в темноте. Эллиот курил, а Эванджелина не могла не думать о том, что он так и не выпустил ее руку. Они шли медленно, обогнули огород и вышли к темным цветникам, расположенным по фасаду. Оба молчали. Эванджелина чувствовала себя легкомысленной молоденькой глупышкой. Так они шли около четверти часа, потом Эллиот осторожно повернул ее к северу, и они пошли вдоль стены.
— Как здесь красиво! — прошептал он, глядя на величественные древние стены башни. — У меня нет слов, чтобы выразить, что я чувствую. — Эллиот осторожно потянул ее на каменную скамью, стоявшую под деревом.
— Да, здесь очень спокойно. Я поняла это сразу, как только впервые приехала сюда, — тихо согласилась Эванджелина. — Говорят, здесь когда-то был королевский охотничий домик. Совсем близко отсюда находится большой лесной массив Эппинг.
— Сколько времени вы живете в Чатеме?
— Давно. С тех пор, как приехали из Фландрии. Эванджелина наблюдала, как вьется и исчезает в весенней листве дымок его сигары. Хотя Эллиот не прикасался к ней, она чувствовала за своей спиной его теплую и сильную руку, которую он положил вдоль спинки скамьи. Она остро и как-то по-новому ощущала его присутствие, и это ее волновало.
— Почему ваши родители решили уехать?
— Это не они решили, а я. Мама к тому времени умерла, и я решила, что будет разумнее уехать в Англию, пока отец еще жив. — Она почувствовала, как напряглись мускулы Эллиота. Он бросил на дорожку сигару и, затоптав ее каблуком сапога, наклонился к ней, и Эванджелина смущенно заерзала на скамье. Но Эллиот лишь плотнее укутал накидкой ее шею.
— Эванджелина, скажите мне, что вас беспокоит? — тихо спросил он, наклонившись к ней так близко, что его теплое дыхание ласково коснулось ее щеки. Она не могла не обратить внимания на то, что он впервые назвал ее по имени. Зажмурив глаза, она замерла. Если она сейчас повернет к нему лицо, то ее губы прикоснутся к его губам. Больше всего на свете ей хотелось бы сейчас почувствовать себя под защитой настоящего мужчины. Но она не осмеливалась пойти на поводу у этого желания. Только почувствовав, что Эллиот немного отстранился от нее, она рискнула повернуться к нему и взглянуть в глаза.
— Может быть, вы ответите на такой же вопрос о себе? — тихо произнесла она. — Расскажите, например, откуда у вас этот еще совсем свежий шрам, мистер Робертс? Он имеет отношение к расторжению вашей помолвки? Вы очень любили свою невесту?
Она почувствовала, как напряженно замер Эллиот. В ужасе от собственной бестактности, Эванджелина хотела уже извиниться за свои слова, но тут, к ее удивлению, Эллиот ответил на вопрос:
— Да, очень любил. Я совсем потерял голову. Но если вы не возражаете, я не хотел бы говорить об этом.
— Простите, — сказала она в ответ. — Я не имела права задавать подобные вопросы, но в ваших глазах, даже если вы улыбаетесь, сквозит печаль. — Она вздохнула. — Как видно, ни один из нас не хочет сегодня раскрывать свою душу, поэтому давайте просто наслаждаться чудесным вечером. Расскажите лучше о себе, мистер Робертс. Чем вы занимаетесь? Большая ли у вас семья?
Она заметила смущение и неуверенность в его лице и была рада, что не поддалась искушению поцеловать его. Между ними, несомненно, возникло физическое влечение, однако у него были еще слишком свежи старые раны. А ее страхи были слишком реальны. Эванджелина хорошо знала себя. Если бы она совершила глупость и хотя бы прикоснулась к этому человеку, в ее сердце мог бы вспыхнуть такой огонь, что ей не захотелось бы ограничиться дружбой, которую он ей предлагал. Она могла бы полюбить этого мужчину и поплатилась бы за это большим разочарованием, потому что он любил и недавно потерял другую женщину. Такое неразделенное чувство лишь причинило бы ей боль и помешало исполнять свой долг.
Она успела забыть о том, что задала ему какие-то вопросы, но он, как видно, не забыл об этом.
— Мне почти нечего рассказать, мисс Стоун, я веду очень скучную жизнь.
— Позвольте вам не поверить, — решительно заявила она. — Я, например, заметила у вас едва уловимый шотландский акцент.
Эллиот удивленно вскинул брови.
— Столько вопросов сразу, мисс Стоун!
— Я получу на них ответы? К слову сказать, не я, а вы сами предложили нам стать друзьями.
Эллиот поднялся со скамьи и поднял ее. Как-то по-хозяйски он просунул ее руку под свой локоть и положил свои длинные, изящные пальцы на ее пальчики. Они снова неторопливо пошли по дорожке вокруг дома. И тут Эллиот, словно смирившись с неизбежным, начал говорить:
— Я вырос в Шотландии, мисс Стоун, в поместье неподалеку от города Эр. Но мать моя была англичанкой. Совсем юной девушкой она вышла замуж за моего отца, сурового пресвитерианина, который был намного старше ее. Это был брак по расчету. Я был единственным ребенком. Вот и все.
Эванджелина легонько пожала его руку:
— Э-э нет. Вы от меня так просто не отделаетесь. Ваши родители все еще живы? А еще какие-нибудь родственники у вас есть?
— Семья для вас имеет очень большое значение? — тихо спросил он.
— Да. Но вы не ответили на мои вопросы.
Эллиот помедлил, как будто размышляя, что именно следует сказать.
— Мать все еще живет в Шотландии. Отец умер, когда я был еше юношей.
— Простите, — прошептала Эванджелина, — это очень печально, мистер Робертс.
— Наверное, так оно и есть, хотя мы никогда не были близки. — Он пожал плечами и сменил тему разговора. — Расскажите, мисс Стоун, от чего умер ваш отец? Должно быть, вам его очень не хватает?
— Мой отец умирал долго, и сначала умерло его сердце, — тихо сказала она. — А потом достаточно было незначительной простуды — и его не стало. Доктор сказал, что он мог бы без труда выздороветь, но у него не было желания жить… Извините, я, наверное, кажусь очень сентиментальной. Расскажите лучше о своем отце, надеюсь, он дожил до преклонного возраста, мистер Роберте?
— Да, он был крепок, как старый дуб. Его унесла в могилу скоротечная чахотка, которой он сопротивлялся более года.
Эванджелина вздохнула.
— Вы очень сильно переживали его смерть?
— Больше, чем можно было бы предположить, мисс Стоун. Видите ли, его смерть знаменовала начало конца моей наивности. — Эванджелина почувствовала, как напряглось его тело, однако голос его стал тверже и увереннее, как будто он освобождался от тяжелого груза прошлого. — Но его сестры живы, так что у меня имеются две весьма эксцентричные незамужние тетушки, которые меня обожают. А еще у меня есть дядюшка по материнской линии, который проживает в Лондоне. Что касается остальных членов моей семьи… это длинная история и я, с вашего позволения, предпочел бы рассказать ее более подробно в другое время.
Он сказал это мягко, но настолько решительно, что она была вынуждена прекратить расспросы.
— Да-да, конечно, — сказала она смущенно. Почувствовав это, он наклонил к ней голову и заглянул в глаза.
— Я веду жизнь английского джентльмена, мисс Стоун, являюсь членом самых респектабельных клубов, в которых редко появляюсь, и получаю множество приглашений, которые обычно просто игнорирую. У меня есть престарелый дворецкий-шотландец, превосходный повар-француз и камердинер — весьма обидчивое существо среднего пола, к которому я очень привязан. Не подумайте, что это какая-нибудь противоестественная привязанность, нет. Мой резвый дядюшка проживает в Ричмонде вместе со мной, но редко бывает дома по причине своей чрезмерной… гм-м… популярности. Я же, напротив, больше практически не бываю в так называемом высшем обществе.
— Значит, вы затворник, мистер Робертс? — Ее вопрос прозвучал резче, чем она того хотела.
— Нет. — Короткий ответ завис в воздухе, требуя дальнейшего разъяснения, но его не последовало. Он остановил ее на дорожке и развернул к себе лицом. — Я не имел намерения ничего утаивать, — сказал он. — Такое объяснение вас устроит? — Даже в темноте она смогла прочесть по его лицу, что ему не терпится услышать ее ответ.
— Да, — сказана Эванджелина, подкрепив ответ кивком. Ей было приятно, что Эллиот чувствует ее настроение и не поленился удовлетворить ее любопытство.
Он поднял руку, чуть коснувшись ее щеки. На этот раз Эванджелина была уверена, что он намерен обнять ее и поцеловать, однако в последний момент его рука замерла, потом он грациозно наклонился и осторожно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо.
Еще один милый жест. Эванджелину охватили противоречивые чувства: с одной стороны, облегчение, с другой — разочарование. Она расправила плечи и открыла дверь черного хода.
— Пора возвращаться, мистер Робертс. Завтра нам обоим надо рано быть в студии, чтобы не пропустить самое лучшее освещение.
— Да, — сказал он, не отводя от нее взгляда, но не делая попытки войти в дом.
— Значит, увидимся завтра утром, — сказала она с наигранной бодростью и, чтобы не сделать какой-нибудь глупости, торопливо вошла в дом и стала подниматься по черной лестнице. Оглянувшись через плечо, она увидела, как Эллиот, наклонившись к лампе, оставленной в коридоре, прикурил очередную манильскую сигару, потом развернулся и вышел на террасу.
Прошло около часа, когда Эванджелина услышала его мягкие шаги на главной лестнице, только после этого Морфей принял ее в свои объятия и она заснула беспокойным сном.
В течение последующих двух дней Эванджелина пребывала в отличном настроении. Садясь за мольберт, она работала с вдохновением. Проводя время со своими домочадцами, а следовательно, и в компании Эллиота, она часто и от души смеялась, что было совершенно естественно, потому что в его присутствии она чувствовала себя счастливой.
Она много времени проводила в обществе своего красивого гостя, который обычно улыбался своей ласковой снисходительной улыбкой.
Второе утро, как и первое, Эванджелина и Эллиот провели наедине друг с другом в студии. По правде говоря, его портрет мог бы быть закончен через пару дней. Однако Эллиот не торопил ее и не задавал вопросов. Поэтому Эванджелина тоже тянула время. В тот момент, когда она опустила последнюю кисть в банку с растворителем, в студию влетели Майкл и Тео, которые надеялись уговорить Эллиота прокатиться с ними верхом. Гас, которому не терпелось поскорее испытать ходовые качества своего только что приобретенного мерина, предложил прогуляться по лесному массиву и вернуться вдоль южной границы скромного поместья Чатем.
Глядя на их возбужденные лица, Эллиот рассмеялся.
— Вы не возражаете, мисс Стоун? — спросил он.
— Напротив, — улыбнулась Эванджелина. — Я бы и сама с удовольствием присоединилась к вам.
— Мне бы это доставило огромную радость. — В глазах Эллиота сверкнули радостные искорки.
Эванджелина вздохнула, бросив взгляд на неубранный стол.