Глава 9
Эллиот, повернув своих холеных вороных на дорожку, ведущую к Чатем-Лоджу, сразу же увидел милую сердцу, немного смешную картину. Майкл и Тео с лопатами в руках стояли по щиколотку в земле на свежевскопанной клумбе. Сброшенные носки и ботинки валялись рядом, одежда испачкана грязью. Тут же стояло помятое жестяное ведерко с землей, в которой копошились жирные черви.
Остановившийся, чтобы поздороваться, Эллиот был немедленно засыпан просьбами прокатиться на его классной двуколке, пойти с ними завтра на рыбалку и сопровождать их на нелегальный боксерский матч, который состоится в субботу в Тоттнеме. Настроение у Эллиота к тому времени уже исправилось, и он с готовностью согласился удовлетворить первую просьбу, обещал подумать относительно второй и категорически отказался выполнить третью. Потом, помахав рукой, поехал дальше.
Мрачноватый сутулый дворецкий Эванджелины приветствовал гостя у парадного входа и сообщил, что молодая хозяйка находится в студии. Обменявшись с ним банальными замечаниями о погоде и поставив свою сумку у его ног, Эллиот убедил преданного слугу не докладывать о своем прибытии и устремился в студию. Испытывая необъяснимую радость от возвращения в Чатем-Лодж, Эллиот быстро шагал по коридору, надеясь удивить Эванджелину своим ранним прибытием. Однако удивиться пришлось ему.
Эванджелина не обратила внимания на его стук в дверь. Только когда дверь скрипнула, она обернулась и увидела Эллиота. Она была настолько глубоко погружена в свои мысли, что некоторое время лишь тупо смотрела на него, с трудом возвращаясь к реальности.
— Эванджелина? — тихо окликнул он. — Извините за вторжение, я стучал… но вы, видимо, не услышали.
Эванджелина незаметно вытерла следы слез и сложила послание Питера Уэйдена.
— Ах, Эллиот, я действительно не слышала стука. Как я рада, что вы приехали пораньше!
— Вы получили плохие вести? — тихо спросил он, быстро подходя к ней. — Я вижу это по вашим глазам.
— Да, новости не самые лучшие, но со мной все в порядке. По крайней мере скоро будет все в порядке. — Эванджелина заставила себя бодро улыбнуться и поднялась с кресла. — Вы только что приехали? Признаюсь, я чрезвычайно рада вас видеть.
— Вы выглядите не очень-то счастливой, Эви. — Эллиот неуверенно улыбнулся. — Я только что приехал и должен сказать, что Майкл и Тео предлагает нам всем отправиться сегодня вечером на рыбалку. Они сейчас копают червей на клумбе.
— Вы обязательно должны пойти с ними, — сказала она.
— Мы оба с вами знаем, что я приехал, чтобы увидеть вас, Эви, — спокойно сказал он. — Почему бы вам не присоединиться к нам? Возможно, это сейчас то, что надо. — Он приглашающим жестом протянул к ней свою крупную руку с ухоженными ногтями.
Эванджелина попыталась улыбнуться.
— Спасибо, Эллиот, но я не могу. У меня есть кое-какие дела. К тому же я сейчас едва ли смогу украсить компанию своим присутствием.
Он, кивнув, тихо выскользнул из комнаты. А Эванджелина снова вернулась к письму Питера, почувствовав себя очень одинокой после ухода человека, которого она так ждала.
Она в третий раз перечитывала письмо Питера, когда Эллиот вернулся. Не дожидаясь приглашения, он уселся в кресло напротив нее.
— Я отправил всех с Гасом, — тихо сказал он. — А теперь, Эванджелина, скажите мне, что случилось. Что расстроило вас настолько сильно, что вы отказываетесь рассказать об этом… даже мне?
Эванджелина приоткрыла ящик стола и бросила туда письмо Питера.
— Пустяки, — ответила она и оперлась о стол, как будто хотела подняться на ноги. Эллиот быстро протянул руку и остановил ее.
— Эви, не обманывайте меня. Пора нам быть откровенными друг с другом.
Эванджелине вдруг очень захотелось обо всем рассказать ему. Мало того, ей захотелось, чтобы он ее успокоил. Угроза со стороны отцовского семейства нависла над ней подобно зловещей грозовой туче, и Эванджелине хотелось укрыться от нее в объятиях Эллиота. Но она ограничилась полуправдой.
— Прошлой ночью умер мой дед, — тихо сказала она.
— Сожалею, Эви. Я думал, что у вас и ваших подопечных никого не осталось, кроме Питера Уэйдена, — в некотором замешательстве сказал он.
— Так оно и есть. Вы уже знаете, что папа не имел ничего общего со своей семьей. Однако становится грустно, когда подумаешь, как все могло бы быть, но никогда не будет.
Эллиот встал и, не выпуская руки, поднял ее на ноги.
— Пойдемте со мной в сад. Там нам никто не помешает. Эванджелина кивнула, с благодарностью взглянув на него.
Неожиданно он притянул ее к себе и поцеловал в лоб, почти сразу же отпустив. Потом он взял ее за руку и вывел сквозь стеклянную дверь в залитый солнцем сад. Рука об руку они молча шли по дорожке, окаймленной кустарником, пока Эллиот, заприметив укрытую от глаз зеленью садовую скамейку, не заставил девушку сесть, а затем привлек ее к себе и погрузил лицо в ее волосы.
— Ах, Эви, я не могу удержаться. Мне так вас не хватало! Я считал минуты до возвращения сюда. А теперь я вижу вас со слезами на глазах и ничем не могу помочь…
Она ничего не сказала, лишь уютно устроилась на сгибе его руки и почувствовала, как теплые губы прикоснулись к виску, С ним было так хорошо, надежно, спокойно, как ни с кем другим. Слишком долго она боролась с невзгодами одна, получая поддержку только от Уинни и Питера.
— Мне невыносимо видеть вас несчастной, — продолжал Эллиот.
— Нельзя сказать, что я чувствую себя несчастной.
— Но вы расстроены, — нежно произнес он, круговыми движениями поглаживая ее плечо. — Вы очень опечалены смертью дедушки?
— Нет, я бы так не сказала, — призналась она. — Я его не знала.
— Но вы его оплакиваете? — ничуть не осуждая, спросил Эллиот.
— Да, — неуверенно ответила она, заглянув в его серебристые глаза. — Это трудно объяснить… мне кажется, он был слабохарактерным. Он позволил своей второй жене заставить своих детей сделать выбор между долгом и мечтой, а сам занял позицию стороннего наблюдателя.
— И вашему отцу пришлось делать выбор между долгом перед семьей и любовью к вашей матери?
— И не только это. Но давайте поговорим о чем-нибудь другом.
На лице Эллиота промелькнуло виноватое выражение.
— Хорошо, Эви, не будем больше говорить об этом, — сказал он и провел большим пальцем по ее полной нижней губке. Потом наклонил голову и прикоснулся губами к ее губам. Он хотел успокоить ее этим поцелуем, но, как только дыхание Эллиота коснулось ее щеки, по телу Эванджелины вновь прокатилась горячая волна желания, и ей захотелось, чтобы поцелуй был не таким невинным. Она мечтала снова ощутить его вкус. И когда он чуть отодвинул голову, Эванджелина, издав протестующий стон, обвила рукой его шею и притянула к себе.
Эллиот в ответ снова поцеловал ее, на сей раз умело раскрыв ее губы. Его язык по-хозяйски проник в рот, как на завоеванную территорию. Рука Эванджелины скользнула по широкому плечу, и ее пальцы принялись ласкать его шелковистые волосы на затылке. Эллиот издал глухой стон, а его рука медленно сползла по ее плечу вниз, и он обхватил ладонью грудь.
Почувствовав, как под его рукой затвердели соски, Эванджелина не испытала стыда, почувствовав лишь страстное желание. Она поняла, что хочет этого мужчину так, как может хотеть женщина, и когда он наконец оторвался от ее губ, все еще держа ладонь на набухшей груди, она чуть не вскрикнула, не желая отпускать его.
— Эви, — сказал он, прерывисто дыша, — нам нужно поговорить, дорогая.
— Поговорить? О чем? — испуганно просила она. Эллиот смущенно взъерошил пальцами шевелюру.
— Я не уверен, — промямлил он, — нам… мы… черт возьми, я просто не знаю.
Сзади, перелетая с цветка на цветок, жужжала пчела. Яркие солнечные лучи освещали дорожку возле скамьи. Эванджелина, глубоко вдохнув знакомый густой запах влажной земли и приближающегося дождя, постепенно овладела собой. Она медленно оторвалась от него, пробормотала что-то невнятное относительно неотложных дел дома и, поднявшись со скамьи, направилась к черному ходу, чувствуя на себе горячий взгляд Эллиота, пока не скрылась за дверью.
Это была нелегкая работа, но ее нужно было сделать. Поэтому, как обычно, она выпала на его долю, подумал старый Маклауд, покорно пожав плечами. По крайней мере так он думал на прошлой неделе. И вот теперь его хозяйка с непринужденной грацией разливала чай, половина которого проливалась на блюдце, а также на его брюки. Терпеливо вздохнув, старик вытащил из кармана льняной носовой платок. К счастью для Маклауда, чай давно остыл.
— Очень, очень хорошо, мисс Зоя, — подбадривал ее дворецкий. — Однако когда гость попросит у вас еще чаю, вы должны взять у него чашку. Это удобнее, чем протягивать чайник через весь стол и попадать струей в движущуюся цель.
Зоя, сидевшая напротив, хихикнула и поставила на стол маленький фарфоровый чайник с неожиданно громким стуком.
— Извини, Маклауд, — сказала она, раскачиваясь на маленьком стуле, который стоял у него в гостиной специально на случай частых посещений Зои. Она одарила его милой улыбкой из-под копны кудряшек и вздохнула: — Ты думаешь, папа когда-нибудь позволит мне налить ему чаю?
Маклауд кивнул с самым серьезным видом:
— Конечно, мисс, я в этом уверен. Вам только нужно немного попрактиковаться.
«Вполне возможно, что так оно и будет», — подумал старик, делая крошечный глоток из чашки, которая была не больше подушечки его большого пальца. Втайне дворецкий был очень доволен тем, что отношение его светлости к дочери заметно переменилось за последнее время. У девочки появилась уверенность в себе, и это было хорошо.
Зоя улыбнулась и, наклонившись, осторожно подняла со стола блюдо.
— А теперь, Маклауд, я должна угостить тебя печеньем, но бери только одно или два, — поучала она, — брать больше двух — дурной тон. — Она снова хихикнула и, взяв три печенья, передала ему блюдо.
— Ах, мисс Зоя! Сначала пусть возьмут гости. — Стараясь строго нахмурить брови, он взял печенье и надкусил. — М-м-м… что за вкусное печенье, мэм! Попросите вашего повара дать мне рецепт.
— Непременно, мистер Маклауд, — ответила она, тряхнув густыми локонами. — Почту за честь.
Не успел Маклауд ответить, как послышалось осторожное покашливание. В дверях стоял ливрейный лакей с серебряным подносом, на котором лежала визитная карточка.
— Прошу прощения, сэр. Спрашивают его светлость.
— Почему ты не сказал ему, что лорда Рэннока нет дома и не будет в ближайшее время?
— Я сказал. Но он захотел видеть кого-нибудь, кроме меня. Секретаря, например. Я пригласил его подождать в желтой гостиной.
Маклауд вздохнул и поманил слугу пальцем. Выбор желтой гостиной говорил о том, что посетитель был по положению ниже человека из общества, но выше слуги. Он взял карточку, искоса взглянув на Зою.
— Он не сказал, по какому делу пришел? — спросил Маклауд — Нет, сэр, — покачал головой слуга. — Но утром до нас дошли ужасные слухи. Может быть, это связано с ними, — высказал предположение слуга.
— Возможно, — согласился Маклауд, — но я думаю, что все это пустая болтовня. Проводи юную мисс к Труди и немедленно пришли ко мне Джералда Уилсона.
Зоя было закапризничала, но, увидев помрачневшее лицо Маклауда, сразу же замолчала.
— Пора, малышка, — с нежностью произнес он, помогая ей встать со стула. — Время чая уже прошло.
Джералд Уилсон, получив от Маклауда необычное приказание, в мгновение ока поднялся вверх по лестнице. Учитывая особое положение старого дворецкого в доме Армстронга, Уилсон и не подумал возражать.
— Сыщик из полицейского суда с Бау-стрит? — запыхавшись, переспросил он. — Послушайте, Маклауд! Не думаю, что мы должны… я хочу сказать, что его светлость, возможно, не одобрит наше вмешательство…
— Черт возьми, приятель, — сказал старый дворецкий личному секретарю Рэннока, — возьмите себя в руки и узнайте, что ему известно, а сами не говорите ничего! Сюда не часто приходят сыщики, и он, будьте уверены, не уйдет, пока с кем-нибудь не поговорит!
Уилсон внимательно исследовал визитную карточку. Джонс… За последнее время его обязанности на службе у маркиза Рэннока нельзя было назвать омерзительными, но убийство! У Уилсона взмокли ладони. Уже несколько дней слуги в Страт-Хаусе шептались о смерти лорда Крэнема, хотя этот живучий мерзавец все еще цеплялся за жизнь. Потом распространился слух еще об одной смерти.
— Вы уверены, что мисс Фонтэйн умерла? — спросил Уилсон, возвращая на поднос визитную карточку.
— Уверен, — мрачно подтвердил дворецкий. Бедную девчонку удавили где-то в районе верфей. Кембл ушел, чтобы узнать подробности. А сыщик уже здесь. Они на Бау-стрит времени не теряют… — Маклауд устало покачал головой. — Я не знаю, что делать.
— Я от него отделаюсь, — заявил Уилсон с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.
Выйдя от дворецкого, он быстро спустился в желтую гостиную, которая в Страт-Хаусе служила официальной приемной. У окна, выходящего в сад позади дома, стоял светловолосый мужчина — коренастый, широкоплечий. Его лицо можно было бы назвать приятным, если бы не сплющенный от удара нос, что, несомненно, было свидетельством какого-нибудь тяжелого эпизода в его биографии. Когда они представились друг другу, Уилсон предложил посетителю сесть, сказав, что его хозяина нет в Лондоне и когда он вернется, неизвестно. Сыщик, в свою очередь, объяснил, что проводит предварительный опрос в связи с расследованием обстоятельств смерти актрисы Антуанетты Фонтэйн — или мисс Таннер по паспорту, — тело которой четыре дня назад было обнаружено в заброшенной лачуге возле верфей.
Выслушав подробности, Уилсон сделал глубокий вдох и поправил на носу пенсне.
— Поверьте, мы все возмущены жестоким убийством, — сказал он сыщику, — однако не понимаю, чем могу вам помочь.
— Мистер Уилсон, нам известно, что ваш хозяин был в близких отношениях с мисс Фонтэйн. Не скажете ли, они в последнее время по-прежнему ладили?
Уилсон игриво взглянул на него.
— Да, насколько мне известно, они были в хороших отношениях. Почему бы нет? Но об этом лучше спросить у моего хозяина.
Губы мистера Джонса тронула улыбка, но взгляд остался непроницаемым.
— Именно это я и собирался сделать, но ваш хозяин в последнее время, кажется, часто уезжает из Лондона. — Не дождавшись от Уилсона ответа, он спросил: — Мисс Фонтэйн больше не была его содержанкой?
Уилсон задумчиво приподнял бровь.
— Не могу вам сказать, сэр. — Джонс вздохнул.
— Понимаю. Хотя подозреваю, что именно вы занимаетесь его финансовыми делами и отлично знаете, что он некоторое время назад перестал выплачивать ей содержание. — Поскольку Уилсон снова промолчал, Джонс был вынужден продолжить: — Однако мисс Фонтэйн все же имела возможность жить на широкую ногу. Казалось, ее финансовое положение даже улучшилось.
— Я этого не знал, сэр. Но уверяю вас, мы все искренне сожалеем, что она умерла.
Джонс достал из кармана что-то завернутое в черный бархат и осторожно развернул ткань. Уилсон увидел золотое колье, украшенное рубинами. Побледнев, он судорожно глотнул воздух.
— Вам приходилось видеть эту вещицу раньше, сэр? — спросил сыщик.
Уилсон хотел было солгать, но это ювелирное украшение можно было без труда опознать. И тут было не до шуток — расследовалось убийство! Лгать нельзя даже ради Рэннока, хотя этот человек за последнее время становился ему все более и более симпатичен. Он снова глубоко вздохнул.
— Да. Кажется, колье принадлежало мисс Фонтэйн. Сыщик взглянул на него с вежливым любопытством.
— Насколько я понимаю, вы ее хорошо знали? Уилсон облизнул пересохшие губы.
— Нет, что вы, я не имел этого удовольствия.
— Однако вы узнали ее ювелирное украшение? Уилсон кивнул:
— Это колье было рождественским подарком от его светлости. Я сам выбирал его в ювелирной лавке. Колье было частью комплекта. Там должен бы быть еще… вы не нашли такой же рубиновый браслет?
— Нет, — покачал головой сыщик, — браслета там не было.
— Возможно, его украли? — с надеждой в голосе предположил Уилсон. — Должно быть, его забрал убийца?
— Не думаю, мистер Уилсон. Мотивом было не ограбление. К тому же убийца не взял колье.
Надежда Уилсона на простое объяснение не оправдалась, но он хватался за соломинку.
— Может быть, он не заметил колье в темноте? А возможно, его кто-нибудь вспугнул и он вынужден был убежать…
Джонс покачал головой, не дав возможности ему договорить:
— Нет, мистер Уилсон. Убийца видел колье, он умышленно обмотал его вокруг горла и с его помощью расправился с мисс Фонтэйн.
Комната поплыла перед глазами Уилсона. Ему не хватало воздуха. Задушена. С помощью того самого колье, которое он купил, а маркиз подарил ей. Ужасно! А еще хуже то, что он, Джералд Уилсон, помогал обвинить в убийстве своего хозяина, могущественного и ничего не прощающего лорда Рэннока.
— Извините, — неуверенно произнес он, — но вы делаете ошибочный вывод, мистер Джонс. Маркиз Рэннок никому не причинил бы зла.
Сыщик удивленно взглянул на него.
— Извините, но это вы делаете вывод, которого не делал я, мистер Уилсон. Впрочем, репутация вашего хозяина говорит не в его пользу. — Подняв ладони, он остановил отчаянно запротестовавшего Уилсона. — Довольно, сэр, люди на Бау-стрит не так глупы, чтобы предъявить обвинение в убийстве пэру Англии без неопровержимых доказательств. Однако у eго светлости слава человека мстительного.
Уилсон решительно покачал головой:
— Позвольте не согласиться с этим. Он не такой. По крайней мере теперь. Не знаю, каким он был в юности. Но сейчас он хороший хозяин, щедрый и справедливый.
«И это сущая правда, — подумал Уилсон. — Хозяин стал именно таким в последнее время».
Джонс покопался в кармане и извлек сложенный листочек веленевой бумаги, запечатанный черным воском.
— Вы узнаете эту печать или бумагу, мистер Уилсон?
— Это печать его светлости. Относительно бумаги я не уверен.
Джонс развернул сложенный листок.
— Скажите, мистер Уилсон, это почерк вашего хозяина? Уилсон внимательно рассмотрел листок, и в глазах у него потемнело. Четкий, уверенный почерк был уникален, особенно когда хозяин был в ярости. А он был, несомненно, разгневан, когда писал эти несколько слов, которые сейчас читал Уилсон.
«Не обольщайся, Антуанетта. Это конец».
Уилсон, прочитав записку, опустил голову, пытаясь придумать что-нибудь такое, что позволило бы несколько ослабить отрицательные последствия.
— Ну?
— По-видимому, это его почерк.
— Спасибо, мистер Уилсон. — Сыщик поднялся. Встревоженный Уилсон отправился проводить его.
— Передайте его светлости, что я хотел бы поговорить с ним лично, — сказал Джонс, когда они спускались по лестнице. — И скажите ему еще, что его друг лорд Крэнем каким-то чудом выжил, поистине дьявол своих оберегает.
Они подошли к входной двери, и Уилсон открыл ее.
— Непременно передам, мистер Джонс, — сказал он, в какой-то мере успев восстановить свой апломб. — Однако позвольте дать вам один совет.
— С удовольствием выслушаю его, — заинтересовавшись, сказал сыщик. — На Бау-стрит приветствуют любую помощь.
— Попробуйте порасспросить лорда Крэнема. Думаю, что сможете обнаружить немало интересного. Вы поймете, что и у некоторых других людей был мотив для убийства. За последнее время он и мисс Фонтэйн были в близких отношениях.
Джонс кивнул, плотно надвинул шляпу на голову и вышел за порог, на прощание еще раз обернувшись к Уилсону.
— Уверяю вас, сэр, этот факт не прошел мимо моего внимания. Только время не совпадает. Лорд Крэнем какое-то время находился между жизнью и смертью. К моему сожалению, точное время убийства установить не удалось, так что подозревать можно почти каждого.