Ей бы пораньше сообразить, что погода меняется и разумнее было бы отложить визит к миссис Лафтон до завтра, но стычка с Девоном вывела ее из равновесия и лишила возможности рассуждать здраво. Теперь, после общения с миссис Лафтон, ее ярость поутихла, так что она могла яснее понимать ситуацию.
Сидя у постели, Кэтлин расспрашивала о здоровье женщины, о ее новорожденной дочери, и постепенно разговор перешел к ферме. В ответ на ее вопросы миссис Лафтон призналась, что Рейвенелы очень давно не вносили никаких усовершенствований на своих землях, никто даже не помнит, когда это было в последний раз. Мало того, условия аренды не поощряли фермеров самим что-то менять. Миссис Лафтон слышала, что в других поместьях некоторые арендаторы уже применяли передовые технологии фермерства, но на земле, принадлежащей приорату Эверсби, все оставалось так же, как было сто лет назад. Слова миссис Лафтон подтвердили то, о чем раньше говорил Девон.
Почему Тео ничего не сказал ей о финансовых трудностях поместья? Он говорил, что дом в таком запущенном состоянии, потому что никто не осмеливался менять интерьер, который выбирала его покойная мать. Тео обещал, что Кэтлин сможет заказать шелковый дамаст и французские обои на стены, новые бархатные шторы, обновить покраску, восстановить лепнину, купить новые ковры и мебель, а также отремонтировать конюшни и установить современное оборудование для лошадей.
Тео рассказывал ей сказку, и она звучала так заманчиво, что Кэтлин предпочла поверить, но все это было неправдой. Муж ведь понимал: в конце концов она узнает, что они не могут себе позволить ничего из того, что он обещал, — на что же рассчитывал? Ответ она никогда не узнает. Тео больше нет, и их брак закончился, не успев толком начаться. Сейчас ей оставалось только забыть о прошлом и направить свою жизнь в новое русло, но сначала придется признать неприятную правду, что она была несправедлива к Девону. Да, он высокомерен и груб, в этом нет сомнения, но решать судьбу приората Эверсби имеет полное право: поместье теперь принадлежит ему. Она повела себя бестактно, как сварливая тетка, и за это собиралась извиниться, даже зная, что он швырнет эти извинения обратно ей в лицо.
Кэтлин мрачно брела по траве, от воды дерн набух, как губка. Вода просачивалась сквозь швы ее туфель и пропитывала чулки. Черная вуаль, которую она отбросила назад, очень быстро намокла и стала тяжелой, усилив запах анилиновой краски, которой красили траурную одежду, и сделав его особенно едким. Вместо того чтобы лететь прочь из дома, нужно было сменить шляпку с вуалью на капор. Похоже, она не лучше близняшек: хороший же пример она им подает своим поведением.
В темном небе сверкнула молния, и Кэтлин, вздрогнув, подхватила юбки и быстрее побежала через поле. Дождь со свистом хлестал по земле, пригибая стебли короставника и васильков, так что их голубые цветы застревали в траве. К тому времени, когда она дойдет до края поля, глинистая почва превратится в жидкую грязь, а каблуки уже и так глубоко проваливались в размякшую землю.
Сверкнула очередная молния, а удар грома был таким мощным, что Кэтлин зажмурилась и закрыла руками уши, только сейчас она заметила, что где-то по пути потеряла шаль. Заслоняя рукой глаза от дождя, она оглянулась. Шаль лежала мокрой кучкой в нескольких ярдах от нее, и пришлось идти обратно, чтобы ее поднять.
Вдруг впереди показалось что-то большое и темное, оно приближалось так быстро, что не увернуться. Кэтлин вскрикнула, инстинктивно повернулась и закрыла голову руками. Из-за грома и шума в собственных ушах и дрожа, она замерла в ожидании неизбежной катастрофы. Когда же ничего не случилось, ее не сбило с ног, она выпрямилась и вытерла лицо рукавом. Темная масса, маячившая рядом с ней, оказалась мужчиной, в котором Кэтлин с изумлением узнала Девона, верхом на крепком черном коне. Она не могла произнести ни слова, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Девон не был одет для поездки верхом, даже перчаток, не захватил, но еще больше ее озадачило, что он надел фетровую шляпу с низкой тульей, какие носят конюхи, как будто позаимствовал у кого-то, уезжая в спешке.
— Леди Хелен попросила меня вас найти и привезти, — донеслось до нее сквозь шум непогоды. — Если хотите, можете вернуться со мной, или мы будем стоять тут, среди грома и молний, пока оба не вспыхнем. Лично я предпочел бы второй вариант — все лучше, чем корпеть над бухгалтерскими книгами.
Кэтлин воззрилась на него в растерянности и изумлении. Теоретически было вполне возможно сесть на одного коня вместе с Девоном и вернуться в поместье вдвоем: его конь спокойный и мощный, вполне подходил для этой задачи, — но когда Кэтлин попыталась представить, что их тела соприкасаются, его руки обхватывают ее… Нет! Она не вынесет такой близости ни с одним мужчиной. При одной мысли об этом она покрылась мурашками.
— Я не могу ехать верхом с вами, — попыталась как можно решительнее сказать Кэтлин, но голос дрожал и прозвучало это жалобно.
По лицу ее стекали струйки дождя, попадали даже в рот. Девон хотел уже было что-то съязвить, но когда взгляд его скользнул по ее жалкой фигуре в намокшей одежде, его лицо смягчилось.
— Тогда вы садитесь на коня, а я вернусь пешком.
Это предложение так ошеломило Кэтлин, что некоторое время она только смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, потом все же ей удалось произнести:
— Нет. Но… спасибо. Пожалуйста, возвращайтесь.
— Тогда мы оба пойдем пешком, — легко согласился Девон. — Или оба поедем верхом. Но я вас здесь одну не оставлю.
— Я прекрасно…
Она не договорила, вздрогнув от оглушительного раската грома.
— Позвольте мне отвезти вас домой, — еще раз предложил Девон таким тоном, словно они стояли в гостиной, а не под проливным дождем, и вели светскую беседу. Если бы он сказал это во властной манере, то, возможно, Кэтлин смогла бы отказаться, но он каким-то образом догадался, что лучший способ подточить ее решимость — смягчить подход.
Конь уже вовсю тряс головой и бил копытом раскисшую землю. Кэтлин в отчаянии поняла, что ей придется возвращаться верхом вместе с Девоном. Другого выхода не было. Она обхватила себя руками и взволнованно начала:
— С-сначала я должна вам кое-что сказать…
Девон вскинул брови, глядя на нее.
— Я… — Она нервно сглотнула. — То, что я сказала сегодня в кабинете, было неуместно и несправедливо, и я п-прошу за это прощения. Я была не права, и обязательно скажу это мистеру Тотхиллу и мистеру Фоггу. И вашему брату, конечно.
Выражение лица Девона изменилось, уголок губ чуть приподнялся в намеке на улыбку. От этого сердце Кэтлин вдруг сбилось с ритма.
— Можете не трудиться: до того, как все будет сказано и сделано, все трое не раз еще и не так меня назовут.
— Тем не менее было несправедливо с моей стороны…
— Считайте, что я все забыл. Поехали, дождь усиливается.
— Мне нужно подобрать шаль.
Девон проследил за ее взглядом и показал на темную массу неподалеку.
— Это она? Боже правый, да бросьте ее.
— Я не могу…
— Она все равно уже испорчена. Я куплю вам другую.
— Я не могу принять от вас такой личный подарок. Кроме того, теперь, когда у вас есть Эверсби, вы не можете позволить себе лишние расходы.
Он сверкнул зубами в усмешке.
— Ерунда! Насколько я могу судить, с таким количеством долгов, как у меня, вряд ли стоит утруждать себя экономией.
Он отодвинулся от луки седла и протянул Кэтлин руку. На фоне грозового неба четко вырисовывалась его крупная подтянутая фигура, и хотя суровые черты лица были в тени, она с сомнением посмотрела на него. На то, чтобы поднять ее с земли, оставаясь в седле, понадобилась бы недюжинная сила, поэтому она неуверенно спросила:
— А вы не уроните меня?
Девон принял оскорбленный вид.
— Мадам, я же не какой-нибудь слабосильный хлыщ.
— Мокрые юбки очень тяжелые…
— Давайте руку.
Она подошла ближе, и когда он крепко взял ее за руку, по телу прошла дрожь. К ней не прикасался ни один мужчина три месяца, с тех самых пор как умер Тео. Присутствовавший на похоронах лорд Бервик неловко попытался ее обнять, но она вместо этого протянула ему руку в перчатке и прошептала: «Я не могу».
Лорд Бервик понимающе кивнул. Хоть он и был добрым, нежность проявлял редко. То же самое относилось и к леди Бервик, великодушной, но очень сдержанной. И своих дочерей, и Кэтлин она тоже старалась научить сдержанности, считая это важным: «Управляйте своими эмоциями, иначе они будут управлять вами».
Ледяные струи воды являли собой такой резкий контраст с теплом руки Девона, что она поежилась.
— Чтобы я смог вас поднять, постарайтесь нащупать левой ногой стремя. Только не пытайтесь перекинуть ногу через коня: просто садитесь боком, как если бы на нем было женское седло.
— То есть мне надо подпрыгнуть?
— Да, было бы очень кстати.
Кэтлин собралась с силами и подпрыгнула так высоко, как только смогла. Девон подхватил ее и с поразительной легкостью поднял. Ей даже не пришлось искать ногой стремя, она просто аккуратно приземлилась в седло, ахнула, стараясь не потерять равновесие, но Девон выпрямился и крепко обхватил ее левой рукой.