— Все, я вас держу, устраивайтесь.
Она напряглась, чувствуя, как сокращаются его мускулы, а горячее дыхание согревает ей ухо.
— Вот так ходить с гостинцами к больным соседям. Они-то сидят сейчас дома в тепле и сухости, а вы мокнете под дождем, — проговорил Девон наставительно.
Кэтлин все еще пыталась унять дрожь, которая сотрясала ее тело, но все же сумела выдавить:
— Почему вы за мной приехали?
— Леди Хелен волновалась. — Убедившись, что она сидит надежно, Девон левой рукой стянул с нее шляпку с вуалью и бросил на землю. Кэтлин не успела отреагировать, как он пояснил: — Извините, но эта краска пахнет как пол в таверне в Ист-Энде. А теперь перекиньте ногу на другую сторону седла.
— Не могу, юбка мешает.
Конь нетерпеливо переступил с ноги на ногу, и, пытаясь найти точку опоры на гладком седле, Кэтлин случайно ухватилась за бедро Девона, твердое, как камень, и, ахнув, отдернула руку. Сердце пустилось вскачь, грудь сдавило, воздуха не хватало.
Девон временно переложил поводья в левую руку, снял шляпу, нахлобучил ее на голову Кэтлин, а потом потянул за смятые и перекрученные слои ее многочисленных юбок, пока она не смогла разогнуть колено так, чтобы можно было перекинуть ногу через холку коня. В детстве ей доводилось сидеть верхом вместе с одной из сестер Бервик, когда они ездили на прогулку на пони, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас, когда прямо за ее спиной сидит крепко сложенный мужчина, а его ноги обхватывают с боков ее ноги. Ухватиться ей было не за что, кроме гривы коня: ни поводьев в руках, ни стремян под ногами. Девон пустил коня легким галопом. У породистого скакуна это легко и плавно, но с широкогрудым тягловым конем все по-другому: ноги его расположены шире и дальше от центра тяжести, трехтактный ритм получается короче. Кэтлин сразу поняла, что Девон — превосходный наездник: он двигался вместе с конем и управлял им четкими сигналами. Она пыталась приспособиться к ритму хода коня, но это было совсем не похоже на езду верхом в одиночку. Она со стыдом обнаружила, что подскакивает в седле, как новичок.
Девон обхватил ее крепче.
— Расслабьтесь, я не дам вам упасть.
— Но мне не за что…
— Просто расслабьтесь.
Чувствуя, как ловко он управляет их совместным центром тяжести, она попыталась расслабить напряженные мышцы. Изгиб ее спины пришелся точно на его грудную клетку, и, словно по волшебству, она почувствовала ритм движения коня. Она растворилась в этом ритме и испытала странное удовлетворение от ощущения, что их тела движутся в идеальном тандеме.
Ладонь Девона с растопыренными пальцами была прижата к ее животу, поддерживая. Даже через слои ткани она чувствовала, как сильные мускулы его бедер ритмично сокращаются. Где-то внутри ее стала зарождаться сладкая боль, она усиливалась так, что, казалось, что-то может переломиться.
Когда дорога пошла вверх по склону холма, Девон пустил коня медленным шагом и наклонился вперед, чтобы перенести больше веса на передние ноги коня. Кэтлин пришлось тоже наклониться вперед, и она схватилась за грубую черную гриву коня. Девон что-то сказал, но раскат грома заглушил его голос. Чтобы лучше расслышать, она повернулась к нему лицом и почувствовала, как крошечные жесткие волоски щетины на его челюсти царапнули ей щеку. От этого ощущения у нее защекотало в горле, словно от кусочка медовых сот.
— Мы почти на месте, — повторил Девон, — и ее мокрой коже его дыхание показалось обжигающим.
Они спустились с холма и поскакали в сторону конюшенного блока — двухэтажного здания из бордового кирпича с арочными входами и каменным забором.
В одной стороне здания размещалась дюжина верховых лошадей, в другой — десять упряжных и мул. В конюшне имелась также седельная комната, помещение для упряжи, каретный сарай и жилища конюхов. Все эти помещения были в куда лучшем состоянии, чем господский дом в Эверсби. Это, без сомнения, было заслугой хозяина конюшен, мистера Блума, плотного йоркширского джентльмена с седыми бакенбардами и живыми голубыми глазами. Что мистер Блум не добрал в росте, то компенсировал силой мускулов: руки у него были такие мясистые и сильные, что он мог колоть пальцами грецкие орехи. Никогда еще ни одна конюшня не отвечала столь высоким стандартам: пол был всегда безупречно чист, все кожаные и металлические детали отполированы до блеска. Лошади в ведение мистера Блума жили лучше иных людей. Кэтлин познакомилась с ним примерно за две недели до несчастья с Тео, и он ей сразу же понравился. Блум знал о лошадиной ферме Карбери-парк и об особенной разновидности арабских скакунов, которую вывел отец Кэтлин, и был счастлив принять Асада в конюшню Рейвенелов. После трагедии с Тео мистер Блум поддержал Кэтлин в ее решении не усыплять Асада, вопреки требованиям друзей Тео и пэров. Мистер Блум понимал, что в случившееся внесло свой вклад безрассудство Тео.
— Всадник никогда не должен приближаться к коню в гневе, — сказал Блум Кэтлин, когда они были одни. Мистер Блум знал Тео с детства, именно он научил его ездить верхом, поэтому оплакивал его смерть совершенно искренне. — Особенно это касается арабской породы. Я говорил лорду Трениру: если с Асадом бороться, он так возбуждается, что дичает. Я видел, что его светлость в дурном настроении, говорил ему, что в этот день лучше ему бы поехать на другом коне, но он не пожелал меня слушать. И все равно я виню себя.
После смерти Тео Кэтлин не могла заставить себя прийти в конюшни. Она совсем не винила Асада в случившемся, но боялась того, что может почувствовать, когда его увидит. Она подвела Асада, и Тео тоже подвела, и она не знала, когда сможет примириться с тем и другим и сможет ли вообще.
Кэтлин осознала, что они проезжают под главной аркой конюшен, и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как холодеет в желудке. Она крепко сжала зубы и сумела сохранить молчание. С каждым вдохом она вбирала такие знакомые и успокаивающие с детства запахи лошадей, подстилки, корма.
Девон остановил коня, спустился на землю, и тем временем к ним подошли два конюха.
— Парни, позаботьтесь как следует о копытах, — донесся доброжелательный голос мистера Блума. — Такая погода не самая лучшая для верховых прогулок. — Он посмотрел на Кэтлин, и его манеры тут же изменились. — Миледи. Рад снова видеть вас здесь.
Их взгляды встретились. Кэтлин ожидала увидеть осуждение в его глазах: ведь она не появлялась фактически в конюшне, бросив Асада, — но во взгляде мистера Блума читалось только дружелюбие и участие. Она улыбнулась:
— Я тоже рада вас видеть, мистер Блум.
Спускаясь с коня, Кэтлин удивилась, когда Девон стал ей помогать: придержал за талию, чтобы предотвратить падение. Она повернулась к нему лицом, и он осторожно снял с ее головы шляпу, поскольку с нее капала вода, и передал хозяину конюшни.
— Мистер Блум, спасибо, что одолжили шляпу.
— Я рад, что с леди Тренир все в порядке: такая гроза! — Он заметил, что взгляд Кэтлин метнулся к ряду стойл, и добавил. — Миледи, Асад в прекрасной форме. Думаю, он будет рад услышать от вас пару словечек.
Сердце Кэтлин забилось в суматошном ритме, ей показалось, что пол конюшни уходит из-под ее ног, и она отрывисто кивнула.
— Я… наверное, да смогу ненадолго к нему подойти.
К своему изумлению, она почувствовала как пальцы Девона касаются ее подбородка, мягко побуждая повернуть голову. Его лицо было мокрым, ресницы слиплись, с волос капала вода, и они блестели как атлас.
— Может быть, позже, — сказал он, обращаясь к мистеру Блуму, хотя его пристальный взгляд был прикован к Кэтлин. — Мы же не хотим, чтобы леди Тренир простудилась.
— Это да, не хотим, — поспешно согласился хозяин конюшни.
Кэтлин натужно сглотнула и с трудом оторвала взгляд от глаз Девона. Глубоко внутри у нее все дрожало, нарастала паника, и она прошептала:
— Я хочу его видеть.
Она пошла к стойлам, Девон молча последовал за ней. Кэтлин слышала, как мистер Блум отдает распоряжения помощникам, чтобы позаботились о тяжеловозе.
— Парни, не болтайтесь без дела, оботрите его как следует и дайте теплое пойло.
Асад из стойла в конце ряда настороженно наблюдал за приближением Кэтлин: он узнал ее, поднял голову и навострил уши. Конь не был крупным — скорее изящным, но с сильными задними ногами, что давало одновременно и высокую скорость, и выносливость. Светло-каштановый окрас шкуры, соломенно-желтые грива и хвост делали на солнце его золотистым.
— Ну здравствуй, мой мальчик! — тихо воскликнула Кэтлин и протянула ему руку ладонью вверх.
Асад понюхал ее руку и, приветственно заржав, опустил красивую голову и подошел к передней части стойла. Кэтлин ласково погладила его по лбу и носу, в ответ он тихо фыркнул, явно довольный, и придвинулся ближе.
— Прости, что раньше не приходила. — Кэтлин обуревало раскаяние, и она неловко наклонилась вперед, чтобы поцеловать коня между глазами, и почувствовала, как он легко пощипывает губами ткань ее платья на плече. Ее губы сложились в улыбку, она легонько оттолкнула его голову и потерла атласную шею так, как ему всегда нравилось, потом погрузила пальцы в гриву и почувствовала, как он кладет голову ей на плечо. От этого жеста у нее перехватило дыхание: не заслужила она такого доверия, такой преданности…