Глава 2
Уэст не мог оторвать глаз от леди Клэр. Казалось, стоит до нее дотронуться — и обожжешь пальцы. Эти пылающие волосы, словно языки пламени из-под простенькой серой дорожной шляпки… никогда он не видел ничего подобного. Алые, словно перья райских птиц, с багряными отблесками в переплетении заколотых кудрей. Кожа — безупречная слоновая кость, если не считать веснушек, рассыпанных вокруг носа, словно пряности на роскошном десерте.
Ухоженная, прекрасно одетая, явно воспитанная и образованная. Но не это главное: у нее вид дамы, с которой обращались с огромной любовью, холили и берегли, — но вот эта печаль в глазах… Как видно, она уже знает, что есть на свете беды, от которых человеку не защититься.
Боже, что за глаза! Светло-серые и словно испещренные лучиками крохотных звезд.
Когда она улыбнулась, Уэст ощутил, как что-то туго сжимается в груди, но стоило ему представиться — обворожительная улыбка померкла, как будто от чудного сна леди Клэр пробудилась к куда менее приятной реальности.
Повернувшись к сыну, она нежно пригладила вихор на его темноволосой макушке.
— Джастин, идем, нам пора.
— А я хотел поиграть с мистером Рейвенелом в шарики! — запротестовал мальчуган.
— Не сейчас же, когда съезжаются гости, — возразила Феба. — У этого джентльмена наверняка много дел. А нам еще нужно найти свои комнаты, устроиться.
Джастин нахмурился:
— Меня что, поселят в детскую? С младенцами?
— Милый, тебе четыре года…
— Уже почти пять!
Губы леди Клэр дрогнули в улыбке. С каким интересом, с каким сочувствием склонилась она к своему сынишке!
— Если хочешь, можем жить в одной комнате.
Но это предложение мальчугана и вовсе возмутило.
— И что, спать тоже? — заявил он с негодованием. — Ведь могут подумать, что мы муж и жена!
Уэст уставился на пятно на полу, пытаясь не рассмеяться. Наконец справившись с собой, он глубоко вздохнул и отважился взглянуть на леди Клэр. К его удивлению, она отнеслась к словам сына вполне серьезно, без смущения, и признала:
— Об этом я не подумала. Что ж, тогда, боюсь, остается только детская. Пойдем поищем няню и Стивена!
Мальчик со вздохом взял ее за руку и объяснил Уэсту:
— Стивен — это мой младший брат. Он еще не умеет говорить. И от него пахнет протухшим черепашьим супом!
— Ну, не всегда! — возразила леди Клэр.
Джастин только головой покачал, явно полагая, что тут и обсуждать нечего.
Уэстона поразило, насколько легко эти двое понимают друг друга. Ему невольно вспомнились неловкие, натянутые разговоры с собственной матерью. Она всегда обращалась с ними так, словно это чьи-то чужие дети, которых ей навязали за невесть какие грехи.
— Знаешь, — обратился он к Джастину, — бывают запахи и похуже, чем от твоего маленького братишки. Если погостишь у нас подольше, я тебе покажу самую вонючую вещь в нашем поместье!
— А что это? — просиял Джастин.
— Подожди, узнаешь! — улыбнулся в ответ Уэстон.
— Вы очень добры, мистер Рейвенел, — торопливо заговорила леди Клэр, — но мы вовсе не связываем вас обещанием. Уверена, вам есть чем заняться и без нас.
Скорее удивленный, чем обиженный этим отказом, Уэстон протянул:
— Как пожелаете, миледи.
С явным облегчением леди Клэр присела в изящном реверансе и унеслась вместе с сыном так, словно от чего-то спасалась.
Уэстон в недоумении смотрел ей вслед: не в первый раз добропорядочная дама давала ему от ворот поворот, но впервые это его задело.
Должно быть, леди Клэр известна его репутация. Скандалов, дебошей и пьяных выходок у него в прошлом было столько, что большинству тридцатилетних мужчин и не снилось. Едва ли можно винить леди Клэр за то, что она стремится держать впечатлительного ребенка от него подальше. Видит бог, меньше всего на свете он хочет вводить в соблазн малых сих!
Подавив вздох, Уэст сказал себе, что лучше всего смириться, держать рот на замке и следующие несколько дней просто избегать Шоллонов, хотя это не так уж просто, ведь их в доме полным-полно! После отъезда новобрачных семья жениха останется здесь еще на три-четыре дня. Герцог и герцогиня решили воспользоваться случаем, чтобы повидаться со своими гэмпширскими друзьями и знакомыми. Грядут обеды, ужины, поездки, вечеринки, пикники — и долгие-долгие вечерние посиделки в гостиной.
Неудивительно, что для праздника выбрали начало лета! Что ж, в поместье сейчас есть чем заняться, и работа дает Уэстону прекрасный предлог побольше времени проводить вдали от дома, как можно дальше от леди Клэр.
— Что это ты стоишь с таким ошарашенным видом? — послышался рядом энергичный женский голос.
Вырванный из своих мыслей, Уэст обернулся и обнаружил рядом свою хорошенькую темноволосую кузину Пандору Рейвенел. Девушка неординарная, порывистая, с быстрым умом, она излучала энергию, с которой, казалось, едва могла совладать. Никто и подумать не мог, что из трех сестер Рейвенел именно она выберет в мужья самого завидного холостяка Англии! К чести Габриеля, лорда Сент-Винсента, он сумел ее оценить. Да что там — судя по всему, он был без памяти влюблен в Пандору.
— Тебе что-то нужно? — поинтересовался Уэст.
— Да, хочу познакомить тебя со своим женихом! А ты мне потом скажешь, что о нем думаешь.
— Милая моя, Сент-Винсент — наследник герцогского титула, в его распоряжении огромное состояние. По-моему, о лучшем женихе и мечтать нельзя!
— Я видела, ты только что говорил с его сестрой, леди Клэр. Она вдова. Может, присмотришься к ней, пока кто-нибудь не увел ее у тебя из-под носа?
Уэст лишь безрадостно усмехнулся. Пусть он носит славное имя, но ни земель, ни собственного состояния у него нет. Хуже того: никуда не деться от теней его прошлого. Здесь, в Гэмпшире, среди тех, кому наплевать на лондонские сплетни, он смог начать новую жизнь, но для Шоллонов он по-прежнему пропащий, никуда не годный. А леди Клэр — лакомый кусочек: молодая, богатая, красивая вдова, мать наследника титула виконта и огромного поместья. Ни один английский холостяк не пропустит такую добычу!
— Не думаю, что это хорошая идея: так можно и под венец угодить.
— Но ты ведь говорил, что хотел бы жить в доме, где много детей!
— Да, только не моих. Мой брат и его жена исправно снабжают мир новыми Рейвенелами, так что я умываю руки.
— И все же, мне кажется, тебе стоит хотя бы познакомиться с Фебой.
— Как-как ее зовут? — переспросил Уэст, стараясь не показывать интереса.
— Феба. В честь веселой певчей птички, обитающей в Новом Свете [Феба — и женское имя, и название птицы-чибиса. — Здесь и далее примеч. ред.].
— Женщина, с которой я только что познакомился, — заметил Уэст, — не похожа на веселую птичку.
— Лорд Сент-Винсент говорил, что по натуре Феба нежна и весела, даже любит пококетничать. Просто сейчас она глубоко переживает потерю мужа.
Несколько мгновений Уэст героически делал вид, что этот разговор его не занимает, но наконец, не в силах бороться с собой, спросил:
— А от чего он умер?
— От какой-то изнурительной болезни. Доктора так и не смогли поставить точный диагноз. — Пандора умолкла, увидев, что в холл входят новые гости. Затем потянула Уэста в нишу под парадной лестницей и продолжила вполголоса: — Лорд Клэр болел с самого рождения. Страдал нестерпимыми болями в желудке, постоянной слабостью, головными болями, сердцебиением, не переносил большинство видов пищи. У него были постоянные нелады с пищеварением. Врачи испробовали все методы, но ничего не помогало.
— Зачем же дочь герцога вышла замуж за такого инвалида? — в недоумении спросил Уэст.
— По любви. Лорд Клэр и Феба с детства любили друг друга. Поначалу он не хотел жениться, опасаясь, что станет для нее бременем, но она убедила его, что надо жить, пока живется. Очень романтично, правда?
— Ерунда какая-то, — заметил Уэст. — Ты уверена, что ей не пришлось выходить замуж второпях?
Пандора с недоумением взглянула на него.
— Ты хочешь сказать… — Она задумалась, подбирая пристойное выражение, — …хочешь сказать, они могли не дождаться брачных клятв?
— Хочу сказать, — поправил Уэст, — что у ее старшего сына мог быть другой отец, почему-то не пожелавший на ней жениться.
Пандора нахмурилась:
— Ты в самом деле настолько циничен?
— Не-а, — широко улыбнулся Уэст. — Я гораздо хуже. Сама знаешь.
Пандора замахнулась, притворившись, что намерена дать ему заслуженную оплеуху, но он перехватил ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони и отпустил.
В холле толпилось уже столько гостей, что Уэст начал сомневаться, смогут ли они всех разместить. В особняке имелось более сотни спален, не считая комнат для слуг, но дом несколько десятилетий простоял заброшенным, и теперь значительная часть комнат были закрыты или на ремонте.
— Кто все эти люди? — спросил он. — Они как будто размножаются делением! Мне казалось, мы ограничили список гостей родственниками и близкими друзьями.
— У Шоллонов много близких друзей, — пояснила Пандора. — Прости, я знаю: ты не любишь толпу.
Это замечание удивило Уэстона: он хотел было ответить, что ничего не имеет против многолюдности, но вдруг сообразил, что Пандора знает его только таким, как сейчас. В прежней жизни он обожал шумное и малознакомое общество, целыми днями ходил в поисках развлечений с одного бала или приема на другой. Ему нравились сплетни, и флирт, и шум голосов, и реки вина — все, что помогало не думать о себе, — но с тех пор, как он переехал в Эверсби, с той жизнью покончено.