Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Любовь Тимурова

Испанский летчик Чигивара и другие нескучные истории от психолога о людях, превратностях судьбы и вере в лучшее

От автора

По образованию я практический психолог. Живу и работаю в подмосковном Королеве. Это большое счастье — найти то дело, которое тебе интересно долгие годы!

Вот уже 35 лет люди доверяют мне свои истории, очень разные. Так случилось, что и я стала писать для них, сначала «терапевтические рассказы». Это поспособствовало продвижению терапии, а меня вдохновило на написание «просто рассказов» и стало еще одним способом взаимодействия с миром, возможностью поделиться тем, что взволновало, заставило задуматься, оставило след в душе.

Про что мои рассказы?

Про простых людей — нас с вами, про духовные и душевные ценности и кризисы, про любовь и ненависть, радость и отчаянье — про то, как ЖИЗНЬ, лучший учитель, нас взрослит, дает шанс что-то изменить к лучшему.

Мир моих рассказов полон обычных людей, совершающих хорошие и плохие поступки, чтобы научиться отличать одно от другого. Иногда кому-то везет, и они быстро усваивают урок. Другим везет меньше — они учатся долго. А некоторым не везет, потому что они перепутали себя со своими поступками и впали в безверие — перестали верить в себя. Таким людям бывает трудно.

...

Я убеждена, что каждый достоин того, чтобы о его истории узнали многие.

Это будет история про всех нас, таких разных — молодых и старых, богатых и бедных, женщин и мужчин — и таких одинаковых в своем желании счастья, любви и взаимопонимания. И сегодня я, счастливая молодая бабушка, продолжаю учиться любви у моих внуков.


Ваша Любовь Тимурова

Бабушка



Богатый месяц февраль! Я родила дочь, дочь родила внука, внук «родил» меня как бабушку. Сегодня я — трижды бабушка.

Разговор с первым внуком «за жизнь».

— Баба Люба, ты ведь мамина мама?

— Да.

— Значит, ты главнее?

— Я старше.

— А ты можешь приказать ей купить мне айфон?

— Нет.

— Почему?

— Потому что тут твоя мама главная.

— А что, разве старший не всегда главный?

— Нет…

А еще я бабушка сероглазой коммуникабельной блондинки.

…Самолет держит курс на Тбилиси. Четырехлетняя Верочка скучает. Сосед справа, приветливый мужчина, грузин, старается ее развлечь.

— Посмотри, что у меня есть!

Вынимает из сумки всякую всячину.

И вдруг — алаверды!

— А у тебя баба Люба есть? (Шах!)

— Нет.

— А у меня есть! (Мат!)

* * *

— Баба Люба, ко мне! — подняв ручонки, несется навстречу мой третий внук, двухлетнее чудо — ну, просто три любви в одном: зовут, как моего отца, в отчестве — имя моего сына, фамилия — моего мужа!

«Баба Люба!» — звучат звонкие голоса моих внуков в супермаркетах, аэропортах, театрах, на детских площадках. Такого молниеносного, искреннего, оглушительного пиара у меня в жизни еще не было. Улыбками расцветают лица незнакомых людей. И это не делает меня старше. Это делает меня счастливее.

* * *

БАБУШКА — это…

(Википедия от автора)


Бабушка — это не утратившая фертильность особь женского пола, а любящая женщина в расцвете лет.

Бабушка — это зрелый человек. Воспринимает свою новую идентичность как почетное звание, как награду. Замечены редкие случаи бабушковой незрелости, для которых характерно желание называть себя то Аллами, то Люсями, что может исказить понятие о семейной иерархии в детских доверчивых умах.

Бабушка — это дипломат, который никогда не обостряет ситуации в семьях своих детей и не берет на себя лишнюю ответственность, даже если ее материальные ресурсы это позволяют.

Бабушка — это умная женщина, которая понимает, что 25 % ее крови есть в каждом из ее внуков. А значит, ей совершенно все равно, на кого они похожи. Конечно, на нее! Если не внешне, то внутренне — однозначно!

Бабушка — это не аудитор и не главнокомандующий Армии спасения. Она уважает свои интересы и личную жизнь, равно как и интересы и личную жизнь детей и внуков.

Бабушка — это хорошо воспитанный человек. Она не вламывается без договоренности и звонка, как коллектор. Она щедра на похвалу и «не замечает» косяков. У нее нет цели показать, что она умнее, богаче, беднее, старше, моложе невестки, зятя, сватов.

Бабушка обладает хорошим вкусом и чувством меры. Она не позволит себе декольте ниже, чем у дочери или невестки и юбку выше, чем у них. Даже, если ее фигура совершенна. Она умеет разделять контексты.

Бабушка — это мудрая женщина. Она дозрела до понимания, что жизнь прекрасна, и щедро делится этим навыком с детьми и внуками.

Бабушка — это смелая женщина, которая ничего и никого не боится: недовольных воспитателей, учителей, тренеров и даже ОГЭ и ЕГЭ. Потому что она точно знает — ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО!

Испанский летчик Чигивара



Клава была женщиной простой, без особых затей и амбиций. В свои тридцать пять она жила в хрущевке в Свиблове. Квартира ей досталась от одинокой тетки, которую она честно «досмотрела» до последнего ее дня.

Тетка работала гардеробщицей в театре Станиславского и пару раз доставала племяннице контрамарки на балет, пытаясь приобщить ее к прекрасному. Клава, привыкшая у себя на родной Брянщине видеть мужчин за рулем тракторов и другой сельскохозяйственной техники, была возмущена до глубины души их белыми трико, обтягивающими выдающиеся причинные места, накрашенными глазами и губами. Еле досидев до антракта, с пылающими щеками, она покинула это заведение, чтобы никогда туда не возвращаться, и наотрез отказалась сменить тетку на ее «теплом месте», а устроилась работать продавцом в овощной магазин.

Заслуженный трудовой отпуск выпал на июль 80-го. Москва к Олимпиаде принарядилась и достала из-под полы дефицит. Стайки иностранцев хороводились у памятников и щелкали фотоаппаратами. Женщины были неинтересные, а вот мужчины выглядели заманчиво, как с цветной обложки журнала «Советский экран».

...

Легкий «флирт» — ей нравилось это хрусткое, не наше слово — закончился тяжелой беременностью.

Клава не была склонна к рефлексии и сослагательному наклонению: выбор был небогат и предельно ясен. Она привыкла решать задачи по факту их поступления (факт обнаружился поздно) и не спорить с судьбой.

За полчаса до начала работы Клава царственно проплывала мимо ждущей открытия магазина очереди. Кто-то из очередников заискивающе здоровался, она отвечала важным кивком и открывала дверь в магазин. У захватанного круглого зеркала в подсобке пришпиливала невидимками накрахмаленный марлевый колпак, выпускала из-под него пару крутых кудряшек шестимесячной завивки, надевала видавшие виды прорезиненный фартук и нарукавники и шла за свой прилавок.

Клава любила порядок: выбирала красивые овощи и пирамидкой выкладывала их на чумазые белые эмалированные поддоны с черной окантовкой, меняла в витрине заветренную капусту, настраивала гиревые весы. Потом окидывала взглядом несметное количество трехлитровых стеклянных банок с соленьями и компотами под жестяными крышками, иногда, под хорошее настроение, смахивала с них пыль, что было не обязательно. В овощном магазине пылью было покрыто все, даже пространство внутри оконных рам с наклеенными на стекле желто-белыми пластмассовыми датчиками сигнализации.

С понедельника по пятницу Клава возвышалась своим крахмальным белоснежным колпаком над этими странными москвичами. Прилавок делил ее пополам, скрывая большой живот и отекшие ноги. Серая стена очереди стояла напротив. Клава бросала короткое: «Вам!», которое звучало как «Ам!», будто она хотела съесть эту очередь. Ее мутило.

— Девушка, мне двести грамм квашеной капусты.

Клава метала на весы полкило, сердито щелкала костяшками счетов.

— Я же просила двести, — не сдавалась худенькая пожилая покупательница.

— Это вам не аптека! Так будем брать или нет? Кому полкило квашеной капусты?! — зычно кричала она, обращаясь к очереди.

Счастливец из крайних находился, громко благодарил и исчезал.

— Не трожьте свеклу с витрины! С лотка не продается! Здесь вам не отдел самообслуживания!

— Не задерживайте очередь! — волновались покупатели.

Поясницу ломило, руки, уставшие от бесконечного бросания овощей в чашку и на весы, опускались. Она медленно вытирала их о фартук и погружала в бочку с солеными огурцами. Наступало ее время. Минуту тишины возмущал смачный хруст ее огурца. У мужского населения очереди судорожно дергались кадыки. Остальные отчетливо понимали цену своей словесной несдержанности.

— Больше не занимать! Скоро обед! — с явным удовольствием оглашала приговор Клава.

Очередь оживлялась, особенно счастливыми были те, что стояли последними. Успели!

Наконец рабочий день подходил к концу. Клава несла свое грузное тело домой. Переодевалась в домашний халат, выпрастывала из лифчика свою большую набухшую грудь и доставала из кладовки самодельную банку вкусных огурчиков с укропчиком, хреном, листьями вишни, чесночком.

«Горе, а не бабы в Москве! Тощие и безрукие, — вспоминались ей плоскогрудые балерины, сучащие тонкими голыми ножками. — Тьфу! Срам!»