Девушка резко развернулась, чтобы снова нырнуть под одеяло, но граф оказался проворнее. Он метнулся к Айрис, словно пантера, поджидавшая добычу. Ей оставалось сделать всего несколько шагов до спасительной кровати, когда Лукас схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Она едва успела заметить горящее в его глазах желание, когда его губы впились в ее уста в страстном поцелуе.
Лукас прижал девушку к стене всем своим телом, и она поняла, что ему вовсе не нужно быть в ярости, чтобы воспылать к ней страстью. Ведь сейчас он был лишь слегка раздражен. И как только Айрис поняла это, ее тело напряглось в объятиях Лукаса. Она не позволит себе снова проявить слабость.
Упершись ладонями в грудь графа, она немного отстранилась.
— Лукас, остановись.
Он не ответил и поцеловал ее чуть ниже уха. Этот нежный поцелуй пробудил в душе Айрис бурю эмоций, которые захлестнули ее, словно океанская волна, но она не собиралась вновь отвечать на неискреннюю страсть Лукаса. Девушка попыталась высвободиться.
— Вы должны умерить свой пыл, милорд. Я настаиваю.
Когда Айрис поняла, что не сможет вырваться из объятий мужчины, который даже не обратил внимания на ненавистное ему обращение, ее охватило отчаяние. Еще чуть-чуть — и она не захочет сопротивляться, а это не приведет ни к чему хорошему. Так что выбора у нее не было.
Собравшись с духом, Айрис изо всех сил лягнула Лукаса по голени, и ее ногу тут же пронзила острая боль. Лукас в удивлении ахнул, и Айрис подумала, что ее боль того стоила, потому что граф ослабил хватку.
— Зачем ты это сделала? — спросил он, уставившись на нее так, словно видел впервые.
Глаза девушки гневно сверкнули.
— Ты заслужил. Я не позволю тебе снова ввести меня в заблуждение.
В паху у Лукаса нестерпимо ныло. Может, именно поэтому до него не сразу дошел смысл сказанного Айрис. О чем она, черт возьми, толкует?
— Объясни, что ты хочешь этим сказать.
Айрис, прихрамывая, направилась к кровати. На ее лице застыло выражение обиды. Сдернув с кровати одеяло, девушка плотно закуталась в него. Лукасу ужасно хотелось сдернуть с нее проклятое одеяло, и ему стоило огромного труда сдержаться.
— Ты целуешь меня лишь в том случае, если разгневан. Я не потерплю подобного проявления привязанности. Если ты пытаешься таким образом проявить свое внимание, то лучше оставь его при себе.
— Ты думаешь, что я хочу дотронуться до тебя только тогда, когда раздражен? — спросил Лукас, отказываясь верить услышанному.
— Не пытайся отрицать это. — Айрис смотрела графу прямо в глаза. — В другой ситуации ты не проявляешь ко мне ни малейшего интереса.
Лукас покачал головой:
— Ты с ума сошла.
— Нет. Простоя рассуждаю логически, хотя вовсе не жду от тебя понимания. Я заметила, что джентльмены могут быть ужасными тугодумами.
Лукас внезапно почувствовал, что чаша его терпения переполнилась. Он заставил себя отойти от девушки, потому что знал: если он этого не сделает, то поцелует ее снова. Он намеревался решить вопрос о своем мнимом отсутствии влечения к Айрис раз и навсегда. Будь его невестой любая другая представительница высшего общества, в этом не было бы необходимости. Но Айрис отличалась от всех остальных.
— Если ты такая последовательная, — процедил Лукас, — тогда, ради Бога, развей мои сомнения. Если я не тебя желаю, почему же я в крайнем возбуждении просыпаюсь по ночам от того, что вижу тебя обнаженной в своей постели? Чем, кроме почти неконтролируемого желания обладать тобой, можно объяснить мои непрерывные мечтания о том моменте, когда я смогу наконец-то заполучить твое тело?
Услышанное повергло Айрис в шок. Ее глаза стали такими огромными, что зрачки почти поглотили золотисто-карие ореолы.
— В самом деле, Лукас? Нам, думаю, не стоит вести подобные разговоры.
— Судя по твоим словам, именно такие разговоры и следует вести, иначе ты снова обвинишь меня в том, что я желаю тебя только в тех случаях, когда мой гнев подавляет рассудок.
Густо залившись краской, Айрис поплотнее закуталась в одеяло.
— Я ничего не говорила о рассудке.
— Зато я сказал. И я растерял остатки здравого смысла, едва только вошел в эту комнату. — Лукас сделал шаг в сторону невесты.
Айрис вытянула перед собой руку.
— Остановись, Лукас. Это как раз то, о чем я говорила.
— Что именно? — Граф остановился, когда ладонь девушки уперлась ему в грудь.
Айрис поспешно отдернула руку.
— Ты раздражен.
— Да, верно. — Лукас не смог отрицать очевидного.
— Ну вот видишь? — Айрис выразительно посмотрела на графа.
— Черт возьми, что я должен увидеть?!
— Ты желаешь меня только в том случае, если разгневан. — Интересно, каким образом устроен женский мозг?
— Меня давно влечет к тебе, Айрис. Если ты помнишь, именно я настаивал на том, чтобы приблизить дату нашей свадьбы.
— Это ничего не доказывает.
— Неужели ты настолько наивна?
Айрис открыла было рот, чтобы поспорить, но Лукас резко вскинул руку.
— Пожалуйста, помолчи. Давай не будем спорить о твоей наивности или отсутствии таковой.
Этот бредовый разговор никуда их не приведет. Лукас снова обрел способность держать себя в руках. С трудом. Одеяло скрывало соблазнительные округлости тела Айрис, и это помогло. Однако Лукасу стоило немалого труда обуздать свое желание, и он не хотел испытывать судьбу еще раз. После свадьбы у него будет достаточно времени, чтобы доказать этой сумасшедшей женщине, что ему не нужно впадать в ярость, чтобы пробудить в себе страсть. А до тех пор им придется ограничивать свое общение.
В данный момент важнее всего обеспечить безопасность Айрис. Лукас посмотрел на синяк на щеке девушки. Он почти прошел, и теперь Айрис вполне могла скрыть его с помощью пудры. Несмотря на то что Лукас предпочел бы остаться в своем загородном доме, пребывание под одной крышей с родителями невесты становилось невыносимым.
— Завтра мы возвращаемся в город. — Айрис вздохнула.
— Стало быть, мы закончили обсуждать наши отношения, не так ли?
Лукас наклонился и нежно поцеловал девушку в полураскрытые губы.
— Мы подробнейшим образом обсудим это в нашу первую брачную ночь, моя милая. Обещаю.
Айрис нахмурилась:
— Ты считаешь это делом решенным? Ты слишком самоуверен.
— Вовсе нет. Знаешь, что меня привлекает в тебе больше всего? Твоя честь и чувство долга. Раз ты дала обещание, ты его сдержишь. На сей раз ты пообещала выйти за меня замуж.
— Кажется, ты очень уверен во мне, Лукас.
— Совершенно верно. Ты рисковала собственной репутацией и навлекла на себя гнев родителей только потому, что твое чувство долга не позволило тебе расторгнуть помолвку. Даже после того, как ты решила, что я изменяю тебе, ты осталась верна своему слову. Хотя ты попыталась заставить меня принять за тебя решение своим вызывающим поступком.
— Но это не помогло. — Айрис снова нахмурилась.
— К счастью для нас обоих, я раскрыл твой замысел. — Лукас провел пальцем по щеке девушки. — Признаю, я отчасти несу ответственность за твое безрассудное поведение, потому что утаил от тебя правду о Клэрис.
— Именно поэтому ты настаиваешь на свадьбе? — Айрис не сводила с Лукаса взгляда своих карих глаз. — Ты считаешь себя виноватым в том, что я запятнала свою репутацию?
— Я хочу жениться на тебе по многим причинам. — Лукас опустил руку, развернулся и направился к двери. Лишь достигнув ее, он снова обернулся. — Ты должна доверять мне, Айрис. Наш брак будет удачным.
— В самом деле?
— Да. У нас сходные интересы. Мы оба ценим свое место в обществе и понимаем ответственность, которую оно на нас налагает. Не будем вспоминать о твоем недавнем поступке. Он тебе несвойствен. Кроме того, после свадьбы ты поймешь, что мы питаем друг к другу страстное чувство, какое редко, испытывают представители высшего света.
Лукас верил, что этого вполне достаточно, но, внимательно посмотрев на Айрис, он понял: она его уверенности не разделяет.
Глава 11
Лукас ехал к дому управляющего. Он наслаждался видом сочных зеленых лугов, окружавших его поместье, и свежим ветром, лишенным запахов, загрязняющих воздух Лондона. Возвращаться в город не хотелось.
После свадьбы они с Айрис смогут уехать за город на год или на два без опасений прослыть затворниками. Ожидалось, что молодожены постараются побыстрее обзавестись наследником, которому можно будет передать титул. Граф знал, что с радостью уедет жить в поместье, однако он не повторит ошибки отца и не станет ограждать свою жену от города с его развлечениями.
Лукас хотел, чтобы Айрис была с ним счастлива. Но неужели для ее счастья необходим брак, основанный на взаимной любви?
Его отец считал любовь необязательной для брака и утверждал, что для счастливой семейной жизни достаточно честности и уважения. Айрис была кристально честным человеком, а ее уважение к нему даже не ставилось под сомнение — во всяком случае, теперь, когда она узнала, что Клэрис никогда не была его любовницей. И все же Лукасу казалось, что этих двух составляющих недостаточно для счастливого брака.
А почему, собственно, он всегда верил, что их достаточно?
Его родителей нельзя было назвать слишком веселыми и общительными людьми, но Лукас старался не думать о неприятных сторонах их брака. Когда он вспоминал о том, что его мать ступила на путь саморазрушения лишь после смерти мужа, неприятные стороны брака родителей казались ему незначительными. Его мать нельзя было назвать необыкновенно счастливой, но, связанная узами брака, она была по крайней мере жива.
Впервые за много лет, прошедших с момента ее смерти, Лукас задумался о том, стоила ли игра свеч. Отец не любил мать, поэтому отказаться от того образа жизни, который радовал бы ее, для него было проще всего. Лукас остановил своего мощного серого жеребца. Эти самые холмы и долины, столь дорогие сердцу его отца и самого Лукаса, стали тюрьмой для его веселой и беззаботной матери. Неужели именно отсутствие любви в браке толкнуло ее на поиски нового чувства после смерти мужа?
Мать Лукаса слишком часто произносила слово «любовь», порхая от одного возлюбленного к другому. Лукас не доверял этому призрачному чувству, а Айрис искренне верила в свою любовь к нему. Скорее всего это было правдой, иначе зачем она с таким упорством добивалась от него взаимности.
Лукас не мог себе представить, что любовь Айрис та же яркая, но быстро надоедающая игрушка, которой словно безумная упивалась его мать. Нет, это что-то совсем другое. Но что, если ее вообще не существует на свете?
Разумеется, это не безумная страсть к новому любовнику или любовнице. Ведь подобное чувство угасает так быстро. И право контролировать жизнь другого человека тоже нельзя назвать любовью. А ведь именно так вел себя отец Лукаса по отношению к его матери. Но в таком случае что же такое любовь?
Проще было спросить себя, какие чувства он питает к своей невесте.
Да, он хотел ее, как никакую другую женщину на свете, и его стремление обладать ею было для него важнее всего — состояния собственного комфорта, мнения света. Айрис принадлежала ему на каком-то подсознательном уровне, чего Лукас не мог постичь до конца. Он даже допускал, что это какая-то первобытная потребность, которую джентльмен, представитель высшего общества, не может носить в своей душе. При мысли о том, что он может потерять Айрис, Лукас чувствовал себя так, словно наглотался битого стекла.
Любовь ли это? Если он признается Айрис в любви, она не станет препятствовать их браку, Лукас был в этом уверен. Лишь врожденная честность помешала ему развернуть коня и отправиться на поиски невесты, чтобы сказать ей о своих переживаниях. Пока он окончательно не поймет, что буря эмоций, терзающих его душу, и есть любовь, он должен молчать.
В одном Лукас был уверен: он ни за что и никогда не отпустит от себя Айрис, будь его чувства любовью или просто страстью.
Без Айрис он не сможет жить.
Айрис пыталась читать лежащие перед ней бумаги. Она хотела сделать очередное капиталовложение, но ее почему-то не увлекал, как прежде, процесс сбора и сравнения информации, полученной из разных источников, чтобы вложить деньги как можно выгоднее. Вновь и вновь она возвращалась мыслями к Лукасу.
День свадьбы неумолимо приближался, и приготовления к ней шли полным ходом. Навещая Айрис в доме бабушки Гарриет, мать не забывала с досадой вспомнить о предстоящем предсвадебном завтраке. Траты на него она считала крайне неразумными, потому что после скандальной выходки Айрис ни один человек, уважающий нормы поведения в свете, на завтрак не приедет. Хотя она все же разослала приглашения и заказала невероятно дорогие блюда, которые готовил специально нанятый повар-француз.
Айрис поняла: если она расторгнет помолвку сейчас, мать никогда ей этого не простит. Их отношения не стали теплее после произошедшего на прошлой неделе, но леди Лэнгли вновь разговаривала с дочерью. Она смягчилась настолько, что завела с Айрис разговор, которого страшатся все матери, а большинство дочерей надеются избежать. Айрис не была исключением.
До этого момента она с нетерпением ждала замужества, не боясь его интимной стороны. Но леди Лэнгли, приняв невозмутимый вид, посоветовала дочери принести с собой в спальню перед первой брачной ночью что-нибудь, во что можно вонзать зубы, дабы без криков протеста впервые выполнить свою супружескую обязанность. И сердце Айрис дрогнуло.
Заметив ее состояние, мать заметила все с тем же невозмутимым видом, что иногда эта сторона замужества может быть весьма приятной. Но все же лучше приготовиться к худшему. Потом леди Лэнгли окончательно успокоила дочь, сообщив, что со временем интимные отношения налаживаются.
В конце своей тирады она посоветовала Айрис приготовиться к невероятной боли, сопровождающей начало супружеских отношений, и не досаждать мужу, обливаясь слезами по этому поводу.
Айрис была почти уверена, что Лукас никогда не причинит ей боли, но мать заявила, что мужчины не всегда могут себя контролировать. Впрочем, во время их последнего разговора Лукас произвел на Айрис именно такое впечатление.
Прежде чем уйти, мать заверила Айрис, что отец приедет на свадьбу, хотя он и не считает уместным посещать дочь в доме бабушки Гарриет.
В конце концов, это в любом случае его обязанность.
Сердце Айрис сжалось от боли при мысли, что ее отец появится на свадьбе только из чувства долга. По обязанности. Неужели он не испытывает к ней ни малейшей привязанности?
В библиотеку вошел лакей, прервав печальные размышления Айрис. Девушка подняла глаза от разложенных на столе бумаг.
— Да?
— Вам письмо, миледи. — Слуга передал молодой леди запечатанное послание из плотной белой пергаментной бумаги.
— Спасибо. — Она кивнула, отпуская слугу, а потом сломала печать и развернула конверт, из которого выпал единственный белый листок.
Айрис быстро пробежала глазами по строкам, после чего перечитала послание еще раз, чтобы удостовериться в том, что она правильно поняла содержание.
Леди Айрис!
Кое-кто может решить, что вас пора поздравить с предстоящим замужеством, но неужели вы всерьез полагаете, что мужчина с безупречной репутацией, коим считается Святой, может обрести счастье рядом с такой женщиной, как вы?
Вам удавалось дурачить все высшее общество на протяжении двадцати лет. Но вы ведь совсем не леди, не так ли? Безгрешный лорд Эштон будет потрясен, когда узнает, что вы всего-навсего незаконнорожденная дочь лорда Лэнгли. Все остальное общество будет потрясено не меньше.
Ваша прогулка по парку с бывшей актрисой — ничто по сравнению с известием о том, что бракосочетание ваших родителей состоялось всего четыре года назад, а не двадцать один, как все наивно полагали.
Если вы хотите сохранить тайну и оставить репутацию ваших родителей незапятнанной, вы расторгнете свою помолвку и исчезнете из жизни Святого.
Столь безупречный джентльмен не сможет быть счастлив рядом с такой женщиной.
Подписи не было. Да и кто решится подписаться под такими омерзительными и жестокими словами?
Первой мыслью Айрис было, что какая-то леди, имевшая виды на Лукаса, узнала ее секрет и с его помощью пытается избавиться от соперницы.
Могла ли мисс де Брие написать это письмо? Нет. Она собиралась выйти замуж и уехать во Францию. Вряд ли она попыталась бы расстроить свадьбу Лукаса. Кроме того, поездка по Гайд-парку, помнится, весьма расстроила ее. Если бы ей хотелось навредить Лукасу и расстроить его помолвку с Айрис, поведение бунтарки было бы ей только на руку.
Но среди представительниц высшего света были и другие леди, желающие выйти замуж за такого знатного и богатого жениха. Например, ее бывшая подруга Сесили Карлайл-Джонс. Ее супруг прожил всего год после их свадьбы, и намерение Сесили сделать выгодную партию ни для кого не являлось секретом.
Сесили испытывала неприязнь к Айрис и ее семье, но как она могла узнать правду о скандальном прошлом лорда и леди Лэнгли?
Отец принял все меры предосторожности, чтобы сохранить обстоятельства своего второго брака в секрете. О нём знали лишь члены семьи да пожилой викарий, совершивший тайный свадебный обряд. Хотя в церковно-приходской книге имелась соответствующая запись. Иначе регистрация брака не была бы законной. Но как кто-то догадался заглянуть в книгу?
Возможно, этот секрет Айрис выплыл случайно? Но каковы бы ни были обстоятельства, тот факт, что кто-то из представителей высшего света узнал секреты семьи сэра Лэнгли, менял многое в судьбе незаконнорожденной.
Айрис не могла стать женой графа, и ее вдруг удивило, как она вообще поверила, что такое возможно. По крайней мере шантажист оказался прав в одном: образец добродетели, коим являлся Святой, в конце концов поймет, что брак с такой женщиной, как Айрис, сулит ему множество неприятностей. В один прекрасный день о ее происхождении узнают все, как и предупреждала ее родителей много лет назад бабушка Гарриет.
Айрис всегда будет незаконнорожденной дочерью человека, которому она не нужна, и никакое благопристойное поведение юной Лэнгли не изменит этого.
Лукас сказал, что она не несет ответственности за прошлое членов своей семьи, но на Айрис лежала ответственность за ее собственные поступки. Желая расторгнуть Помолвку, она уже запятнала свою репутацию.
Как полагала Айрис, долг и честь заставляли Лукаса жениться на женщине, почти такой же скандальной, как и его мать. Айрис не могла позволить ему принести такую жертву.
Письмо шантажиста расставило все по местам.
Она должна расторгнуть помолвку. Не потому, что боялась выйти замуж за мужчину, который ее не любит, а потому, что она слишком его любила и не могла допустить его бесчестия в браке со столь скандальной особой, какой она становилась.
Дрожащей рукой Айрис отложила в сторону листок белого пергамента и написала письмо Лукасу, в котором просила его приехать как можно скорее.
Лукас прибыл в дом леди Апуорт менее чем через полчаса после того, как получил письмо от своей невесты. Оно было коротким и вежливым, но граф почувствовал, что Айрис чем-то встревожена. Если к ней приезжал отец и расстроил ее, Лукас за свои действия не отвечает. Он все еще считал, что именно Лэнгли запер Айрис на крыше.
Лукаса провели в библиотеку, и он с удивлением отметил, что Айрис одна. Она стояла спиной к нему, очевидно, поглощенная изучением книжных полок. Желтый шелк платья Айрис, перехваченный под высокой грудью лентой, ниспадал изящными складками, подчеркивая все ее очарование и женственность.
— Где твоя бабушка?
Айрис уже достаточно рисковала своей репутацией. Кроме того, присутствие седовласой леди помогло бы ему удержать под контролем свое вожделение.