Девушка до сих пор не могла поверить, что какая-то другая женщина предъявляла свои права на Лукаса. Граф пробудил в ее душе доселе неизвестное ей влечение еще до того, как сделал ей предложение, и она простодушно убедила себя в том, что он испытывает к ней то же самое, хотя и не говорит об этом. Она с легкостью поверила в то, что он просто оберегает ее, не желая скомпрометировать.
И все же у нее росло подозрение, что Лукас не выказывает ей своей привязанности только потому, что равнодушен к ней. Он не желал ее, потому что не любил, а не любил он ее потому, что любил другую женщину. Свою любовницу.
Стук колес приближающегося экипажа и цокот конских копыт по мостовой заставили Айрис отступить в тень. С неприятным предчувствием она ждала, когда экипаж остановится и человек, сидевший в нем, выйдет на свет. Вскоре фигура, облаченная в костюм джентльмена, со знакомой грацией ступила на булыжную мостовую, й сердце Айрис, казалось, перестало биться. Длинный плащ с капюшоном не мог скрыть широких плеч Лукаса.
Ужас и оцепенение сковали Айрис, едва лишь она узнала графа, ведь до этого самого момента она продолжала надеяться, что все услышанное ею — лишь досужие домыслы.
Но именно Лукас стучал сейчас в дверь. Именно Лукас уверенно вошел в дом, словно имел полное право здесь находиться.
Заставив себя до конца прояснить ужасную ситуацию, в которой она оказалась, Айрис подкралась к окну и прильнула к стеклу. Шторы были задернуты неплотно, и она смогла разглядеть происходившее в гостиной.
На диване возле камина сидела потрясающей красоты рыжеволосая женщина. Ее лицо озарила теплая улыбка, едва только Лукас вошел в комнату. Он снял плащ, что вдвойне усугубило его вину перед Айрис. Граф явно собирался остаться. Затем он наклонился и поцеловал женщину в щеку. Такого проявления близости Айрис перенести не могла.
Отпрянув от окна, девушка опустилась на землю и, прислонившись спиной к холодной каменной стене дома, дала волю слезам. Она позволила себе непростительную слабость, по уши влюбившись в человека, за которого собралась замуж, и вот теперь испытывала непереносимую боль от того, что он предал ее.
Клэрис усадила Лукаса на диван рядом с собой, и ее лицо озарила ослепительная улыбка.
— Спасибо, что приехал, Эштон. Я ведь знаю, ты очень занят. Сезон в самом разгаре, да и невеста требует твоего внимания.
По правде говоря, Лукас был не прочь немного отдохнуть от светской суеты. Ему было очень тяжело наблюдать за Айрис, танцующей с другими джентльменами, особенно теперь, когда она так отдалилась от него.
— Не беспокойся. Ты же хотела сказать мне что-то важное.
— Да, Эштон. Морис сделал мне предложение, — произнесла Клэрис дрожащим от счастья голосом.
Лукас улыбнулся:
— Прекрасная новость. Более достойного мужчины рядом с тобой я и представить не могу. Ты приняла его предложение?
Радость в глазах Клэрис чуть померкла.
— Нет. Я не могла этого сделать, не поговорив предварительно с тобой.
— Но ведь ты понимаешь, что я буду рад, если ты выйдешь замуж.
Морис был соотечественником Клэрис. Он приехал в Англию во время Французской революции. Младший сын в знатной семье, он предпочел бегство в Англию смерти на гильотине. Он был на несколько лет старше Клэрис, но последнюю это, похоже, совсем не волновало.
— Он хочет вернуться во Францию, — проговорила Клэрис с тяжелым вздохом.
Лукас невольно вздрогнул. Он и сам не понимал, почему слова Клэрис так потрясли его. Теперь, когда война закончилась, многие представители французской знати возвращались на родину. Тот факт, что Морис сделал Клэрис предложение и намеревался увезти ее во Францию, говорил о его глубоком чувстве к ней. И все же это не уменьшило боли в груди Лукаса. Если Клэрис вернется во Францию, она, несомненно, заберет дочь с собой. Мысль о том, что он, возможно, никогда больше не посмотрит в эти голубые глаза, так напоминающие его собственные, потрясла графа до глубины души.
Клэрис внимательно наблюдала за ним, и ее ясные глаза наполнились слезами. Она понимала, какую боль испытывает Лукас.
— Эштон, ты был великодушен, как никакой другой джентльмен. Твой брат, если бы был жив, предложил бы мне денег, чтобы я отвезла куда-нибудь ребенка.
Лукас хотел возразить, но он знал, что Клэрис права. Джеймс воспринял бы ребенка своей любовницы только лишь как временное неудобство.
— Он много потерял бы. — Судорожно сглотнув, Клэрис кивнула:
— Не знаю, говорила ли я тебе, как высоко я ценю все, что ты для меня сделал. Когда я впервые пришла к тебе, я была охвачена ужасом. Я была уверена, что ты прогонишь меня, а если и поверишь, то отберешь у меня ребенка.
— И все же ты пришла ко мне.
— Я была в отчаянии.
Да, Клэрис действительно пребывала в таком отчаянии, что попыталась соблазнить его. Она тогда была беременна.
— Я никогда не сожалел о том, что взял на себя ответственность за тебя и свою племянницу. Ты всегда была образцовой матерью.
— Мерси.
— Пусть Морис свяжется с моим стряпчим, чтобы обсудить детали предстоящего бракосочетания.
Глаза Клэрис округлились.
— Но у меня нет приданого. Морис понимает и принимает это.
— Позволь с тобой не согласиться. У тебя есть вполне приличное приданое. Кроме того, я дам определенную сумму денег своей племяннице. Ты ведь будешь привозить ее в Англию, правда?
Клэрис обвила руками шею Лукаса.
— Да-да, конечно. А ты можешь приезжать в гости к нам. Морис будет рад видеть тебя.
Клэрис опустила руки и всхлипнула. Лукас подал ей носовой платок, и она вытерла глаза.
— Надеюсь, леди Айрис знает, за какого чудесного человека она выходит замуж.
Лукас был совсем не уверен в этом, но он ведь не мог просить Клэрис повторить это его невесте.
Айрис не знала, как долго она просидела на земле у дома Клэрис де Брие. Повинуясь какому-то неожиданному импульсу, она встала, чтобы еще раз заглянуть в окно. И увидела, как рыжеволосая красавица обняла Лукаса. А с ней, Айрис, он никогда не позволял ничего подобного.
Девушка соскользнула по стене на землю и вновь дала волю чувствам. Наконец слезы высохли, а тело перестало содрогаться от беззвучных рыданий, но Айрис все еще не могла подняться на ноги. Боль, причиненная предательством Лукаса, словно пригвоздила ее к земле, а одежда конюха, казалось, превратилась в тяжеленные доспехи наподобие тех, что украшали один из просторных коридоров Лэнгли-Холла.
Айрис не желала думать о том, что сейчас делают Лукас и его огненно-рыжая любовница, но воображение рисовало картины одну чувственнее другой. Видения были настолько мучительны, что девушка почувствовала, как слезы вновь наворачиваются ей на глаза.
Внезапно дверь отворилась, и это привело ее в чувство. Когда же стук колес экипажа замер в отдалении, девушка медленно встала; в эти мгновения она чувствовала себя древней старухой.
Граф не счел благоразумным остаться у любовницы на всю ночь, но это ничуть не утешило Айрис. Даже если бы она не любила его, того факта, что он возжелал другую женщину, оставаясь безразличным к ней, хватило бы для того, чтобы уязвить ее женскую гордость. А теперь ее любовь к Лукасу усиливала боль в сотни раз.
Однако следовало возвращаться домой.
Пробраться обратно в дом оказалось гораздо проще, чем она ожидала, но Айрис не представляла, что ей теперь делать, ведь она промерзла до костей. В столь поздний час она не могла распорядиться, чтобы ей приготовили горячую ванну или подали чаю — подобные распоряжения непременно вызвали бы подозрения. Увы, ей оставалось лишь насухо вытереться полотенцем и надеть свою самую теплую ночную сорочку. Именно так Айрис и поступила. А мокрую одежду она повесила за ширму — утром Пэнси незаметно унесет ее из спальни.
Отыскав еще одно одеяло, Айрис накрылась им с головой, пытаясь согреться и унять болезненную дрожь в теле. Однако унять боль в сердце девушка была не в силах. Вскоре она согрелась, но уснуть все равно не смогла — ее одолевали ужасные видения, а будущее представлялось ей греческой трагедией.
Если она выйдет замуж за Лукаса, ее сердце в конце концов умрет из-за того, что любимый ею мужчина отдал свое сердце и душу другой женщине. Этого нельзя допустить. Лучше остаться старой девой, чем выйти замуж за человека, который совсем ее не любит.
Лукас одобрял ее, но его одобрение не шло ни в какое сравнение с нежной привязанностью, которой она так желала. Теперь Айрис это поняла. Желание Лукаса жениться было продиктовано его чувством долга, и то же самое чувство долга говорило, что он должен жениться на достойной молодой леди. Ее репутация была безупречна, потому что никто в высшем обществе не знал о том, что она незаконнорожденная. Айрис вела себя безупречно и одевалась скромно, как и подобало леди благородного происхождения.
Тщетно пытаясь завоевать любовь родителей, она позволила себе стать чем-то большим, нежели бессловесный образец совершенства. Хотя, конечно же, ее нельзя было сравнить с сестрой. Ведь Тея бросила вызов общепринятым нормам, начав собственное дело. И даже у леди Престон оказалось больше мужества, чем у нее, Айрис. Молодая вдова жила ради своего собственного удовольствия, а не ради одобрения общества.
Что ж, настало время и ей, Айрис, проявить смелость. Вероятно, она должна как-нибудь отделаться от своего вероломного жениха, а потом… Да-да, потом она отделается и от своей безупречной репутации.
Разумеется, Айрис прекрасно понимала, что ни один представитель светского общества не захочет связать себя узами брака со скандально известной женщиной. Но подобный исход дела был ей выгоден, так как она вообще не собиралась выходить замуж. Никогда. Она не могла себе представить, что сможет полюбить кого-то столь же сильно, как Лукаса. Да у нее и не было никакого желания пытаться, Кроме того, Айрис не хотела выходить замуж по расчету. Если она не могла доверять Лукасу, человеку, которого ценила и уважала больше всех остальных, то у других джентльменов и подавно не было шанса завоевать ее доверие.
Айрис была не настолько наивна. Она и прежде знала, что наличие любовниц у большинства представителей светского общества было само собой разумеющимся, но она поверила, что Святой не принадлежит к их числу. Увы, она ошиблась.
Раздумывая над своим планом, Айрис вдруг поняла, что после претворения его в жизнь родители окончательно от нее отвернутся. Но это вряд ли ее расстроит, она ведь уже давно не ощущала в их присутствии ничего, кроме холодного неодобрения. Возможно, Дрейк согласится, чтобы она переехала жить в их с Теей дом. Айрис нравилось играть с племянниками, и она могла бы приносить пользу. Дрейки не обратят внимания на то, что ее больше не принимают в обществе.
Айрис потребовалась почти целая неделя, чтобы привести свой план в исполнение. Слегшая с простудой девушка вынуждена была положиться на Пэнси во всем, что касалось сбора необходимой информации. Айрис чувствовала себя ужасно, но, с другой стороны, болезнь оказалась вполне подходящим предлогом для того, чтобы не встречаться с женихом и остальными членами семьи.
Даже после того, как Айрис почти поправилась и уже не лежала в постели целыми днями, она отказывалась посещать званые вечера и развлекать заезжавших к ее матери гостей, ссылаясь на то, что чувствует себя не совсем здоровой.
Лукас присылал цветы каждый день. Мерзавец. Словно ей нужны были его незначительные знаки внимания, когда она знала, что он отдает другой женщине нечто более важное — самого себя! Ссылаясь на аллергию, Айрис не позволяла оставлять букеты в своей комнате. А когда Лукас присылал ей конфеты, она говорила, что совсем не хочет сладкого, и отдавала их слугам.
Ее мать, которая ужасно боялась заболеть, не пришла к дочери даже для того, чтобы произнести речь, касающуюся ее неприличного поведения.
На пятый день Айрис все же привела свой план в исполнение. Пэнси разузнала, что мисс де Брие со своей служанкой собирается посетить библиотеку в среду утром. Айрис собиралась быть там, когда приедет француженка.
Она рассматривала книги, стоящие на полке, когда в зал вошла рыжеволосая женщина. Девушка дождалась, когда ее служанка-француженка отойдет, а потом подошла к мисс де Брие.
— Я вижу, вам нравятся романы. Мне лично по душе романы миссис Демси. Вы их читали? — с невинным видом спросила Айрис; она встала рядом с француженкой таким образом, чтобы та не могла уйти.
Улыбнувшись, мисс де Брие подняла глаза от книги, которую просматривала, но ее улыбка тут же померкла.
— Нет. Не читала. Вы позволите мне пройти?
Значит, француженка знала, кто перед ней? Что ж, разумно. Айрис была убеждена, что если бы она была чьей-то любовницей, то непременно попыталась бы хоть раз взглянуть на невесту своего возлюбленного.
Девушка не двинулась с места.
— Мне нужно поговорить с вами.
— Но о чем? Мы ведь никогда с вами не встречались.
Мисс де Брие сыграла вполне правдоподобно. Айрис почти поверила ее невинному удивлению. Но ведь ее собеседница когда-то была актрисой…
— Несмотря на то что мы никогда не встречались, мисс де Брие, у нас есть общий знакомый.
Француженка посмотрела по сторонам. Айрис была уверена, что соперница поняла ее намерения. Она заметила обращенные в их сторону любопытные взгляды, а до ее слуха донеслись приглушенные восклицания.
— Поговорить? Но это неблагоразумно с вашей стороны, миледи. Вы привлекаете к себе внимание. Нашему общему знакомому может это не понравиться.
Айрис отрицательно покачала головой:
— Весьма сожалею, но разговор необходим. Я настаиваю.
— Все, что вы хотите сказать мне, вы можете обсудить с нашим общим знакомым, — заявила мисс де Брие.
Айрис вежливо улыбнулась. Она могла быть ужасно упрямой, когда того требовали обстоятельства. Разве не она на протяжении многих лет упрямо верила в то, что если очень постарается, то сможет завоевать любовь своих родителей?
— Поговорить с ним невозможно. Разговор с ним не входит в мои планы. А если вам неудобно разговаривать здесь, то мы могли бы сесть в ваш экипаж.
В открытом экипаже им вряд ли удалось бы уединиться, но Айрис рассчитывала на то, что француженка скорее сядет в собственный экипаж, чем останется в библиотеке, на виду у всех. Айрис удовлетворенно улыбнулась, когда мисс де Брие позвала свою служанку и сказала:
— Что ж, если вы настаиваете на беседе со мной, то, пожалуй, нам действительно лучше сесть в мой экипаж.
Двухколесный экипаж мисс де Брие оказался слишком мал для трех женщин, и любовница Лукаса вынуждена была оставить служанку у библиотеки ловить кеб. Отлично!
— Вы очень хорошо управляетесь с поводьями, — заметила Айрис, когда мисс де Брие выехала на менее оживленную часть улицы.
— Мерси.
— Это наш общий знакомый научил вас управлять экипажем? — не удержалась от вопроса Айрис.
Мисс де Брие искоса взглянула на девушку.
— Non. Я научилась этому задолго до того, как мы встретились.
Ну хоть что-то.
— Я тоже учусь править экипажем. Меня учит сестра.
Похоже, оборот, который приняла беседа, сбил мисс де Брие с толку.
— Вам это нравится?
— Да, очень. Хотя я никогда еще не управляла двухколесным экипажем. У сестры фаэтон, знаете ли. Вы, наверное, не позволите мне попробовать?
Еще более сбитая с толку, но еще ничего не заподозрившая, миссде Брие кивнула:
— Да. Попробуйте.
С этими словами она передала поводья Айрис. Двухколесный экипаж несколько отличался от фаэтона, но не настолько, чтобы Айрис не смогла им управлять. Девушка свернула на соседнюю улицу и поехала окольным путем к парку.
Довольно долго она ехала молча, и француженка, не выдержав, спросила:
— Вы ведь хотели поговорить со мной, не так ли? — Айрис бросила взгляд на сидевшую рядом женщину.
— Да.
— О нашем общем знакомом? Мне кажется, вы сделали ошибочные выводы о наших с ним отношениях.
— Мне не хочется обсуждать подробности вашей связи. — Айрис постаралась сделать так, чтобы ее голос прозвучал холодно — это должно было пресечь всякие попытки мисс де Брие объясниться. — Если бы у меня имелись какие-либо вопросы, касающиеся ваших отношений, я задала бы их нашему общему знакомому.
На несколько минут в экипаже снова воцарилось молчание. Айрис въехала в боковые ворота парка и направила экипаж по Роттен-роу.
— Вы сошли с ума. Ну же, уедем отсюда. Скорее, пока нас не увидели вместе. — В речи женщины явственно проступил акцент. Очевидно, так случалось с ней в минуты отчаяния.
Айрис не обратила никакого внимания на просьбу и мило улыбнулась проезжавшей мимо знакомой. Ею оказалась мать Сесили. Пожилая леди в изумлении выпучила глаза; она была большой поклонницей театра, и выражение ее лица говорило о том, что она узнала бывшую актрису.
Айрис ничуть не сомневалась, что слухи о ее прогулке с мисс де Брие быстро распространятся в обществе. Покосившись на француженку, она проговорила:
— Если мы сейчас уедем, мне не удастся выполнить свои намерения. Так с какой стати мне делать это?
— Вы с ума сошли! Как это глупо с вашей стороны! — в смятении воскликнула мисс де Брие.
К тому времени как они подъехали к воротам парка, Айрис успели заметить многие представители светского общества. И большинство из них узнали женщину, сидящую рядом с ней. Мисс де Брие перестала умолять Айрис и теперь молчала, отворачиваясь от проезжавших мимо экипажей.
Когда они покинули парк, француженка проворчала:
— Зачем вы это сделали? — Айрис со вздохом ответила:
— Простите, если я вас расстроила, но это было необходимо.
Мисс де Брие сокрушенно покачала головой:
— Эштон будет в ярости.
— Если хотите, я ему объясню, что вы ни при чем.
— Вам все равно, что он разозлится на вас? Но как такое возможно?! — воскликнула пораженная мисс де Брие. — Ведь он джентльмен с сильно развитым чувством собственного достоинства.
Айрис на это и рассчитывала.
— Знаю.
— Значит, вы специально это подстроили. Но, миледи, ваш поступок лишен здравого смысла.
Теперь, когда мисс де Брие немного успокоилась, Айрис почти не улавливала ее акцента.
— Боюсь, многие согласятся с вами, но что сделано, то сделано, — ответила девушка.
Они молчали до тех пор, пока Айрис не остановила экипаж возле своего дома. Она повернулась к мисс де Брие и задала ей вопрос, не дававший ей покоя:
— Вы его любите?
Ей необходимо было знать. Отдавал ли Лукас любовь женщине, которая видела в нем лишь средство для достижения какой-то цели, или же он был любим? Так или иначе, Айрис не могла перенести того, что из-за чьих-то корыстных мотивов она потеряла Лукаса.
Мисс де Брие посмотрела на Айрис глазами, полными решимости, но не произнесла ни слова. Тут из дома вышел слуга и помог Айрис спуститься на землю. Она оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на любовницу Лукаса, и поразилась выражению, появившемуся теперь на лице француженки.
— Oui. Я люблю его, но не так, как вы.
Айрис кивнула и уже собралась уходить, но голос мисс де Брие остановил ее.
— Миледи, вы не станете слушать меня, если я попытаюсь рассказать вам о наших с Эштоном отношениях. Умоляю, спросите у него. У нас с ним не то, что вы думаете.
Айрис промолчала. Она знала, что не станет обсуждать эту тему с Лукасом — боль оказалась бы слишком сильной. И кроме того, она была уверена, что ей не представится такая возможность. Едва только до него дойдут слухи о ее вызывающем поступке, он расторгнет помолвку, и она никогда больше его не увидит.
Девушка пыталась убедить себя в том, что именно этого она и хотела, но проклятые слезы вновь обожгли ей глаза.