Томас не ответил, но Каланта чувствовала, что он не ушел.
— Ваша светлость?
— Да, Томас?
— Вы уверены, что хотите, чтобы я отослал виконта прочь?
«Нет!» — кричало ее сердце. «Да», — требовал разум.
— Совершенно уверена.
— Но, ваша светлость…
Каланта все-таки подняла глаза и увидела, что ее идеальный дворецкий в замешательстве. Он смотрел озабоченно и определенно не хотел сообщать Джареду, что ее нет дома. Он был тут, когда она выскочила из дома, требуя немедленно оседлать лошадь, узнав об исчезновении Ханны. Он был тут, и когда она вернулась с заплаканными глазами. Томас никогда раньше не видел, чтобы герцогиня теряла самообладание.
— Пожалуйста, Томас. Я не склонна к общению сегодня вечером.
— Но, ваша светлость, может быть, виконт… — Томас не договорил, не зная, как продолжить и при этом соблюсти достоинство дворецкого. Хорошие слуги не вмешиваются в дела своих господ.
— Спасибо за заботу, но я настаиваю, чтобы ты отослал виконта.
Томас кивнул и повернулся к двери.
Каланта едва не позвала его назад, но все же безжалостно подавила этот порыв.
Она снова вернулась к базилику, стараясь сосредоточиться на его аромате и прохладной земле между пальцами. Каланта не хотела думать о Джареде или о возможности выйти за него замуж. Она понимала, что подтолкнуло его сегодня днем. Жалость. Джаред знал, что она полюбила Ханну, и в типичной для себя героической манере предложил ей возможность растить девочку. На это нельзя соглашаться. Она слишком опасается замужества.
Кроме того, Джаред заслуживает жены, достойной себя, жены без темного прошлого и без ужасных пороков. И он такую найдет. Ханне нужна мать, а у самого Джареда есть долг перед родом — произвести на свет наследника. Наследников. Другая женщина выносит его ребенка. Его детей. Каланта стиснула руки и, не понимая, что делает, раздавила несколько здоровых листочков на базилике.
— Еще немного такого отношения, и ваши растения начнут вас избегать.
Она резко обернулась и оказалась с ним лицом к лицу.
— Джаред!
— А вы ожидали кого-то другого?
— Нет, но я велела Томасу сказать вам, что меня нет дома.
Совершенно непонятно, почему она решила, что Джаред послушно согласится с этим вежливым отказом. Он поступал так, как считал нужным, он, несомненно, хотел ее видеть.
— Да, я знаю. Но бессмысленная работа в оранжерее вряд ли означает, что вас нет.
Каланта нахмурилась. Он прекрасно понял, что она имела в виду.
— Я не склонна к общению сегодня вечером, Джаред.
В особенности с ним.
— Даже с человеком, за которого вы собираетесь замуж?
— Я не собираюсь за вас замуж, — категорично заявила Каланта.
— Совсем наоборот, Кали. Вы будете моей женой и матерью моих детей.
Он понятия не имеет, насколько привлекательны для нее обе эти роли — но все же не настолько, чтобы побороть ее страхи.
— Не называйте меня Кали, — сказала Каланта, потому что ей проще было спорить с этим, чем с его настойчивым желанием пожениться.
— Ханна же вас так называет.
— Ханна — ребенок.
— А я мужчина.
— Да. — Потрясающий мужчина. Даже сейчас, несмотря на расстройство, Каланте хотелось снова кинуться к нему и ощутить его волшебные губы на своих.
Джаред подошел ближе, и она смогла заглянуть в коричневую глубину его глаз. Ее опалило их теплом.
— Вы хотите быть матерью Ханны?
— Да. — Какой смысл отрицать это? Кроме того, она обещала никогда ему не лгать.
— Значит, остается только одна сложность — стать моей женой.
— Да.
— Неужели я настолько ужасен, что вы не можете вынести даже мысль о браке со мной, Кали?
Все это время он придвигался к Каланте и теперь стоял не дальше чем в футе от нее. Жар от его тела словно обволакивал Каланту, касаясь одновременно ее сердца и сокровенного женского естества.
— Нет. — Слово прозвучало шепотом, но он услышал.
— Так почему же вы не хотите выйти за меня замуж?
Каланта пыталась обороняться, но его близость захлестывала ее. В отчаянии она прошептала:
— Вы считаете меня мраморной статуей.
Джаред покачал головой и взял обе ее руки в свои. Он был без перчаток, и Каланта ощутила теплую силу его пальцев на обнаженной коже предплечий. От наслаждения она почти перестала дышать. Такое простое прикосновение, но для Каланты, к которой Джаред за несколько дней прикасался чаще, чем все мужчины, вместе взятые, за последние шесть лет, ощущение было почти непереносимым.
— Вы ошибаетесь.
Его слова проникали сквозь чувственную дымку, окружившую Каланту.
— Прошу вас, не лгите мне. Я знаю. Я слышала, как ваша сестра разговаривала обо мне со своим мужем. Вы сказали ей, что не хотите жениться на мраморной статуе.
— Не хочу. Я хочу жениться на вас.
Она стояла неподвижно и понимала, что должна рассказать ему все. Если она промолчит, Джаред не откажется от невероятной идеи жениться.
— Клэрборн называл меня мраморной статуей. Он сказал, что я пуста и бесполезна, что моя красота — это все, что у меня есть для искупления, но этого недостаточно.
Глаза Джареда гневно сощурились.
— Этот человек был глупцом.
Каланта покачала головой:
— Он был жесток, но говорил правду. Я пустышка, я совсем не такая сильная, как вы, Джаред. Я из трусости оттолкнула от себя Мэри. Нуждаясь в моей помощи, она ко мне не пришла, потому что к этому времени поняла правду. Я ее предала.
— Она всем сердцем любила Ханну.
В этом Каланта не сомневалась.
— Да.
— И хотела, чтобы вы воспитали ее дочь. Она хотела, чтобы я пообещал ей отвезти Ханну к вам. Разве похоже это на женщину, считавшую вас недостойной?
Где-то в глубине души Каланты затеплилась маленькая искорка надежды.
— Я думала, она просто хотела, чтобы вы рассказали мне о Ханне.
— Это все, что я ей пообещал, но она хотела, чтобы я отвез Ханну к вам. Она верила, что вы достойны вырастить ее дочь.
Услышав это, Каланта ощутила опьяняющее наслаждение, но она рассказала далеко не все.
— Я рада, однако Мэри не знала остального. Иначе она не совершила бы такого благородного поступка.
Каланта высвободилась из рук Джареда, и он ее отпустил. Она отвернулась и потрогала маленький желтый бутон розы. Ей не хотелось видеть, как на лице Джареда возникнет отвращение, когда он узнает ее тайну.
— Из-за моей трусости умерла юная горничная. — Она глубоко вдохнула, набираясь мужества, и продолжила: — Была зима, приближалось Рождество. Клэрборн настоял на шикарном бале, хотя мои родители умерли меньше года назад. Мы пригласили нескольких важных членов общества и, разумеется, членов семьи. У нас наверху работала горничная, милая девушка по имени Энни. Мы устроили бал, и Энни наверху допоздна помогала дамам переодеться ко сну после бала. На следующее утро очень рано ее позвала наверх пожилая маркиза, настоящий дракон в юбке. Не знаю точно, как это произошло, но Энни порвала одну из шелковых нижних юбок маркизы.
Каланта обхватила себя руками, пытаясь отогнать прочь холод.
— Это не имело никакого значения. У дамы ее положения есть дюжины таких тряпок, но маркиза рассердилась и пожаловалась мне. Я принесла извинения и предложила новую юбку взамен испорченной. Дракон не был счастлив, но я думала, что все закончилось. Я ошибалась. Она рассказала о случившемся Деверилу, и он приказал экономке уволить девушку. Он выкинул ее на лютый мороз и даже не позволил, чтобы ее довезли до деревни.
Погрузившись в воспоминания, Каланта не заметила приближения Джареда и внезапно обнаружила его руки на своих плечах. Джаред погладил ее шею большими пальцами.
— Ш-ш-ш, это все прошло.
— Нет! Не в моей памяти. Я все еще вижу ее побледневшие щеки. Это было ужасно. Я боялась спорить с Деверилом в присутствии слуг, я знала, что он придет в ярость, и страшилась наказания. Я была такой трусихой! Не подходила к нему очень долго, но и тогда он не стал меня слушать. Да простит меня Господь, но я дождалась, пока обязанности хозяйки дома дадут мне возможность ускользнуть, и только тогда взяла экипаж и поехала на поиски. Мы нашли Энни в миле от дома. Она почти замерзла. Я пыталась спасти ее, но не смогла. Я ухаживала за ней всю ночь, но она умерла.
Холод настиг Каланту, но руки Джареда на плечах не дали ей утонуть в нем.
— Это не твоя вина, Кали.
— У меня в собственном доме было меньше власти, чем у экономки, Джаред. Я позволила страху перед Деверилом взять надо мной верх и не отправилась за Энни вовремя, чтобы спасти ее. Я убила девушку своей трусостью!
Джаред повернул ее лицом к себе и легонько потряс.
— Ты не виновата. Ты пыталась спасти девушку, но эта чертова маркиза и твой дьявол-муж не позволили тебе сделать это.
Он не понимал.
— Я могла пойти за ней раньше.
— И что? Столкнуться с гневом мужа и увидеть, как он снова выгоняет ее?
Об этом Каланта не задумывалась.
— Я могла бы ее спрятать.
— Остальные слуги боялись его так же, как и ты?
— Да.
— Они бы тебя выдали. Поверь, Кали, ты сделала все, что могла.
— Этого было недостаточно.
— Иногда так случается. С этим придется смириться. Я тоже пытался спасти Мэри, но ее болезнь была неизлечима.
— Но ведь вы не виноваты в том, что она вообще заболела!
Он пожал плечами:
— Я все равно чувствовал свою ответственность.
Еще бы!
— Вы такой сильный, Джаред. Разве вы не понимаете? Из меня получится ужасная жена. Я слишком слабая.
— Если ты не выйдешь за меня, я потеряю Ханну.
— Нет! — Каланта не могла этого допустить. Эта девочка ему как родная дочь. Это будет слишком жестоко.
— У меня нет выбора, так хотела Мэри.
— Значит, она ошибалась.
— Нет, Кали. Из тебя получится замечательная мать.
Каланта не могла видеть выражения уязвимости на лице Джареда. Она не может отнять у него ребенка.
— Я не сделаю этого. Я отказываюсь.
— Ты не можешь отказаться. Ты связана своей честью точно так же, как я своей.
Это несправедливо. Это нечестно, но Джаред говорит правду. Она не может не выполнить последнюю волю Мэри, точно так же, как и Джаред. Неужели из этой путаницы нет выхода?
— Я не могу снова выйти замуж, Джаред. Риск слишком велик.
— Ты думаешь, я буду обращаться с тобой так, как он?
— Нет. Я в это не верю, но я боюсь, — призналась Каланта.
— Значит, он снова победил. Он заставил тебя бояться замужества, а поэтому я потеряю Ханну.
— Нет, — прошептала Каланта, понимая, что Джаред говорит правду.
Если она откажется выйти за него замуж, он настоит на выполнении последней воли Мэри и оставит Ханну с Калантой. И Ханна потеряет единственного отца, которого знала, — человека, во всех отношениях превосходящего того, кто ее зачал. Каланта не допустит, чтобы ее трусость привела к еще одному тяжкому греху. Ни за что! И не важно, как велик риск для нее, она не намерена больше жить в тени страха и ранить тех, кто ей дорог. Только не Ханну. И не Джареда.
— Я выйду за вас, если вы уверены, что хотите в жены именно меня.
— О, я хочу только тебя, Кали!
Он говорит о брачном ложе. Необходимо сообщить ему и об этом тоже. Но не изменит ли он потом свое решение?
— Деверил потратил немало сил на то, чтобы вылепить из меня идеальную герцогиню. Но это не помогло мне осознать себя женщиной, Джаред.
Она сообщила ему о своих страхах, что утратила свою человеческую природу, побывав замужем за монстром, но Джаред только улыбнулся.
— Именно ты — та самая женщина, которая мне необходима.
Если бы она могла в это поверить! Клэрборн позаботился о том, чтобы Каланта прочувствовала свое несовершенство.
— Я не умею откликаться, Джаред. Деверил утверждал, что я фригидна.
— Ты была так отзывчива, когда мы целовались в саду, что я едва не раздел тебя догола и не взял прямо там. Я хочу тебя, Кали, и сделаю так, что и ты меня захочешь.
В этом Каланта не сомневалась. Она хотела его прямо сейчас, но само действие ее пугало.
— А если я не смогу тебя удовлетворить?
— Моя забота сделать так, чтобы все получилось, и я это сделаю, Кали, обязательно.
Она вздрогнула, и Джаред почувствовал это, потому что его руки так и лежали у нее на плечах.
Он улыбнулся, и его глаза озорно засверкали.
— Иди сюда, мой маленький ангел.
И вот она уже прильнула к его груди, его твердые губы прижались к ее губам. Это так замечательно! Так соблазнительно! Он вообще представляет себе, какой властью обладают его губы? Каланта может стоять так всю оставшуюся жизнь, лишь бы его губы жарко поглощали ее.
Она застонала, потому что ноги ее подогнулись, и буквально обвисла в объятиях Джареда. Он обнял Каланту за талию и поднял в воздух. Ее обутые в тапочки ноги оказались в нескольких дюймах над полом. Джаред очень интимным жестом передвинул руку ниже талии Каланты и прижал ее тело к своему самым неприличным образом.
Ей следовало возмутиться, ведь они не женаты. Пока еще нет, но это было так восхитительно, это ощущение ее мягкого тела, прижатого к мускулистой твердости его плоти.
Она запустила руки в его волосы в восторге от того, что перчатки остались рядом с базиликом. Так она ощущала шелковистость волос Джареда и его тепло. У него такая крупная голова — как и весь он, а лоб такой твердый. Жадные пальцы Каланты снова и снова разглаживали его брови — ей так нравился контраст волос и гладкой кожи. Джаред замер и прекратил поцелуй, когда пальцы Каланты прикоснулись к неровным линиям шрамов. Она осторожно провела пальцем по каждой линии старых ран, подтверждавших его отвагу.
— Ты такой красивый, — не удержавшись, прошептала Каланта.
Джаред закрыл глаза и сглотнул. Не в силах сдержать себя, она провела по рубцам шрамов сначала губами, а поняв, что Джаред не упрекает ее за это, кончиком языка.
Он вздрогнул, и Каланта нежно поцеловала его чуть ниже шрамов.
— Ты такой хороший, Джаред. Каждый раз, увидев эти отметины, я хочу прикоснуться к тебе и убедиться, что ты настоящий, что такой мужчина, как ты, действительно существует.
— Я настоящий, правда. — Джаред слегка изменил положение и потер своей затвердевшей плотью у Каланты между бедер.
Она ахнула.
— Пожалуйста, сделай так еще раз.
Джаред застонал и выполнил ее просьбу, на этот раз подавшись вперед бедрами и так сильно поцеловав ее в губы, что Каланте стало немного больно, но одновременно она почувствовала ликование. Он ее хочет! Он на самом деле ее хочет.
Когда Джаред провел языком по ее губам, она без колебаний приоткрыла их. О да! Это так прекрасно. Каланта немного пососала его язык, как он ее учил, и Джаред покачнулся. Он опустился на пол оранжереи, не отрываясь от ее губ, и лег на спину, положив Каланту на себя сверху.
Каланта не представляла, что такое может быть, что мужчина позволит женщине лежать на нем во время поцелуя. Она чувствовала в себе такую отвагу, что переместила руки ему на грудь и начала неистово расстегивать пуговицы на жилете. Ей хотелось впитать жар его тела, прикоснуться к мускулам на груди.
Каланта расстегнула две первые пуговки, и тут Джаред как-то так провел рукой по ее ягодицам, что она выгнулась дугой. Ее женское естество прижалось к мужскому, и Каланту пронзило наслаждение.
— Осторожней, Кали, а не то наша первая брачная ночь случится до свадьбы.
Каланта замерла, услышав в его жестком тоне больше, чем он сказал. Она сделала что-то не так?
— Прости.
— Черт возьми! Не нужно извиняться. Просто рядом с тобой я чувствую себя похотливым мальчишкой, впервые прикоснувшимся к женщине. Я не хочу, чтобы все началось на полу в оранжерее.
И все? Неужели он думает, что Каланте есть какое-то дело до обстановки в том месте, где они займутся любовью, если это действительно произойдет?
— Это не важно.
Его рука скользнула по ее спине и опустилась на бедра.
— Ошибаешься, только мне сейчас чертовски трудно вспомнить почему.
Каланта расстегнула еще одну пуговицу на жилете Джареда и поцеловала снизу в подбородок.
— Ну и не вспоминай!
Она ужасно боялась, что все сейчас прекратится и ей никогда больше не придется пережить ничего подобного. Каланта расстегнула последнюю пуговицу, откинула парчовую ткань и положила ладони на его жаркую грудь. Два маленьких твердых соска уперлись ей в ладони, и она обвела их пальцами.
Джаред застонал. Его бедра подались навстречу ее телу и снова задели то самое место. Наслаждение! Невероятное ощущение словно туго свернулось внизу живота Каланты, и она надавила бедрами, слегка ерзая, чтобы усилить соприкосновение. Из-за жары Каланта не надела нижнюю юбку, поэтому только тонкий муслин и батист отделяли сейчас ее нежную плоть от того твердого, что прижималось к ней сквозь бриджи Джареда. Ей снова захотелось поцеловать его, но еще сильнее ей захотелось попробовать, какова на вкус его кожа. Выбрав последнее, она рывком распахнула его рубашку и услышала, как отлетают пуговицы.
Джаред рассмеялся грудным сдавленным смехом.
Но ей было все равно!
Она прижалась губами к его груди и поцеловала, затем лизнула солоноватую поверхность. Увидела темный сосок, который трогала минуту назад, и сомкнула на нем губы. Внезапно Джаред, крепко прижав рукой ее ягодицы, начал размеренно двигаться, ударяясь об нее. Каждый такой удар доставлял невыразимое наслаждение в самом сокровенном месте Каланты, и она не хотела, чтобы это когда-нибудь прекращалось.
Свободной рукой он обхватил ее грудь. Каланта изогнулась, чтобы грудь полностью оказалась в его ладони. Джаред стянул с нее лиф, обнажив изгибы тела. Он взял ее сосок большим и указательным пальцами, слегка сдавил его, а потом потянул. Каланта вскрикнула, вдавившись лицом в его грудь, и тут свернувшееся кольцами напряжение внизу живота взорвалось, как порох, подожженный спичкой.
Ее крики приглушил стон Джареда, прижавшего ее к себе с такой силой, что ей стало больно.
Каланта без сил упала на него. Ей казалось, что от наслаждения в теле не осталось ни единой косточки. Так вот что значит быть женщиной!
— Я думала, при этом полагается быть обнаженными.
Он засмеялся, и Каланте показалось, что она лежит на рокочущей горе.
— Обнаженными еще лучше.
— Если это правда, думаю, я бы не выжила.
— Не уверен, что и я бы выжил. Я еще никогда не кончал в штаны. Мне следовало бы смутиться, но ты так чертовски горяча, mon ange, что виновата только ты.
Щеки Каланты обдало жаром, и она с благодарностью подумала о приглушенном свете в оранжерее, скрывшем ее смущение. Джаред так небрежно говорит о вещах, которые ей кажутся катастрофически неприличными!
Тут Джаред притих.
— Кали?
— Да?
— Ты сказала, ты думала, нужно быть обнаженными? Это значит, что ты не знаешь?
Она спрятала лицо у него на груди и стыдливо кивнула.
— Ты хочешь сказать, он никогда не прикасался к тебе?
— Он прикасался ко мне… несколько раз… но мы никогда… он не… он говорил, что я слишком фригидна, — призналась Каланта. От унижения голос ее звучал совсем тихо.
— Он делал тебе больно?
— Да, но слова оставили шрамы более глубокие, чем его кулаки.
— Да чтобы он сгорел в аду! — Это прозвучало так, словно Джаред надеялся, что его проклятие будет исполнено буквально.
— Я чувствовала себя неудачницей.
Джаред сел и с мрачным лицом усадил Каланту к себе на колени.
— Заставив тебя чувствовать себя неудачницей, Клэрборн ощущал себя человеком значительным, а не тем ублюдком, каким был на самом деле. Все это часть насилия, с помощью которого он контролировал тебя и заставлял чувствовать себя ниже его. Он был садистом и мерзавцем, получавшим удовольствие от того, что, женившись на самой красивой женщине на свете, убедил ее в том, что она не женственна, а ведь на самом деле это он был недееспособным мужчиной.
— У него были любовницы.
— Я не сказал — неспособен к сексу. Я сказал — неспособен быть мужчиной. Пожалей женщин, попадавших в его постель, и радуйся, что собственное скудоумие помешало ему овладеть тобой. Я знаю, что должен благодарить за это Господа.