Ее деверь прищурился:
— Понятно, что это только вопрос пристойности, но я вижу, что вы забыли все, чему Деверил пытался вас научить.
— Хотя мои родители и не относились к высшей знати, они все равно были аристократического происхождения, и мать превосходно обучила меня правилам приличного поведения. — Каланте надоело слушать о стараниях своего мужа.
— Тогда вы должны понимать, что человек, чей отец обвенчался с одной женщиной, будучи женатым на другой, никоим образом не подходит в мужья герцогине. — Генри стоял в нескольких футах от нее, всем своим существом излучая самодовольство, — он не сомневался, что убедил ее таким заявлением.
Значит, Анна еще была жива, когда Лэнгли снова женился. Каланта пожала плечами, не желая ни единым словом упоминать об этом позорном факте.
— Вы что, не слышали, что я сказал? Леди Эштон — внебрачный ребенок графа, а не его законная дочь. А ваш жених, — презрительно произнес он, — ничем не лучше. Он тоже пренебрег правилами и признал собственного внебрачного ребенка. Эллен сообщила мне, что, по слухам, это ребенок от одной из его служанок. В жилах этой семьи дурная кровь течет, как разбавленный водой пунш в клубе «Олмак». Вы не можете всерьез думать о том, чтобы связать свое имя с их. Вы, Каланта, герцогиня Клэрборн и имеете определенные обязательства перед этим титулом.
Глубокая, очищающая ярость поднялась в ней. Как смеет этот напыщенный идиот выносить суждения о семье Джареда?!
— Вы — претенциозный скулящий грубиян и трус! Я больше ни единой секунды не потерплю этих оскорблений моего жениха и его семьи! Да он куда больше джентльмен, чем был когда-либо Деверил, да и вы, если уж на то пошло. Джаред никогда не поднимет руку на женщину, а вот вы и ваш брат себе такую слабость позволяли. Если Джареду нужно что-то вам сказать, он скажет это вам в лицо, а не будет прикрываться фальшивыми заявлениями о своей тревоге и капать ядом в ухо Эллен. Меня волнует только та дурная кровь, которой я позволила запятнать себя, когда согласилась стать женой этому чудовищу — вашему брату!
Здравый смысл вернулся к ней слишком поздно, напомнив, как неистово Генри реагирует на слова, задевающие его покойного брата. Каланта отступила к камину, и в глазах Генри сверкнуло удовлетворение — он заметил ее испуг. Но удовлетворение превратилось в ярость, когда Каланта выхватила из камина кочергу и выставила ее перед собой, крепко сжав обеими руками.
— Хотите драки, моя дорогая? — спросил он, делая шаг в ее сторону с опасным выражением лица.
— Я не позволю вам ударить меня.
— Ты действительно думаешь, что сможешь меня остановить? — В голосе Генри прозвучало удивление.
Каланта выпрямилась, еще крепче сжав кочергу.
— Может быть, и нет, но я сумею вас ударить, а как только Джаред узнает об этом, он вас убьет.
Герцог остановился, и лицо его напряглось.
— Это правда, и вы это знаете. Вы его боитесь, и не без оснований.
— Виконт не посмеет угрожать герцогу.
Генри произнес это очень неуверенно, и Каланта поспешила закрепить свои позиции.
— Джаред — не обычный виконт. Он ничего не боится и защищает своих близких.
— Ты заслуживаешь порки за то, что нанесла такие оскорбления моему брату.
— Так вы что, хотите умереть молодым? — осведомилась Каланта, вовсе не уверенная в том, что это подействует.
Когда Деверил впадал в ярость, его не останавливало даже то, что останутся заметные синяки, и Он вымещал на ней свой гнев с помощью кулаков.
— Я больше не буду тратить на тебя время, но знай — если ты выйдешь замуж за виконта, ни один Клэрборн тебя никогда не признает. Если он рассчитывает на нашу поддержку и на твои с нами связи, то будет очень сильно разочарован. — Злоба в голосе Генри заставила Каланту содрогнуться, но она этого не показала.
— Джаред и я будем счастливы прервать с вами всякие отношения. — Каланта не потеряла бдительности и не выпускала из рук кочергу до тех пор, пока Генри не ушел.
Через два дня утром леди Эштон и миссис Дрейк помогали Каланте одеваться к венчанию.
— С вашей стороны очень любезно потратить на меня сегодня столько времени, леди Эштон. Я уверена, что у вас есть дела дома. — На завтрак по случаю бракосочетания пригласили всего лишь нескольких местных аристократов, но Каланта знала, сколько сил отнимают подобные приготовления.
— Теперь вам следует называть меня Айрис, — с теплой улыбкой отозвалась светловолосая женщина. — Мы будем сестрами.
Каланту, единственного ребенка в семье, перспектива иметь сразу двух сестер наполняла восторгом до самых кончиков атласных свадебных туфель.
— Спасибо. Меня вы можете называть Каланта.
— Мне больше нравится Кали, — заявила Тея, стоявшая с другой стороны.
— Пожалуйста, называйте меня как хотите, Тея.
Дженни шагнула вперед и стала надевать на Каланту белое подвенечное платье. Волосы ей еще не уложили.
После того как расправили атласные складки, Айрис захлопала в ладоши:
— Это просто очаровательно, Кали! Кажется, я никогда еще не видела тебя ни в чем, кроме синего!
Каланта критически осмотрела свой белый наряд. Вырез на лифе был больше, чем на ее обычных скромных платьях, и частично обнажал невысокую грудь. Впрочем, в корсете и присобранном корсаже, придававшем дополнительный зрительный объем, грудь не казалась маленькой. Юбка, украшенная золотыми розочками и лентами, ниспадала несколькими элегантными складками, из которых проглядывал белый с золотистым отливом атлас нижней юбки.
— Как только я сняла обязательный траур, то заказала себе новый гардероб из всех возможных оттенков синего цвета.
— Тебе этот цвет очень идет, — дипломатично заметила Тея.
— Мой первый муж так не считал. Он утверждал, что для женщины с голубыми глазами слишком банально одеваться в синее, и за все два года замужества у меня не было даже синего носового платка.
— Могу подтвердить, — произнесла Дженни, нарушив молчание, которое хранила с того момента, как сестры Джареда оккупировали спальню.
— Джаред не будет вмешиваться и решать, какой цвет тебе носить, — предрекла Айрис.
Каланта улыбнулась своему отражению в зеркале, впервые получив удовольствие от собственной красоты. Она хотела быть красивой для Джареда. Она была согласна с заявлением его сестры — Джаред не будет вмешиваться и решать, в какие цвета ей одеваться, не будет следить, чтобы ее платья были последним писком моды. Такие вещи ничего не значили для мужчины, за которого она собиралась выйти замуж.
— Думаю, выйдя замуж за твоего брата, я буду одеваться во все цвета радуги. — Только таким образом она сможет полностью выразить, как счастлива, что встретила такого мужчину.
Похоже, его сестры понимали это, потому что обменялись одобрительными улыбками.
Дженни разобрала на локоны массу золотистых волос, доходивших Каланте до талии, и уложила их в затейливую прическу. Закончив, она застегнула на ее шее небольшую нитку жемчуга, доставшуюся Каланте от матери.
— Ты выглядишь в точности как ангел, каким тебя объявило общество. — Слова Айрис не вызвали даже отзвука привычной боли.
Джаред называл ее своим ангелом, в этом-то и заключалась разница.
— Она выглядит как женщина, достойная стать женой нашего брата, — откликнулась Тея, — но держу пари, он ужасно разозлится, когда увидит вырез на платье Каланты. Пирсон обязательно бы разозлился, но я бы все равно его не сняла.
Каланта уставилась на свою будущую золовку, а потом расхохоталась:
— Бьюсь об заклад, ты бы не сняла! Ты думаешь, Джаред рассердится? Может быть, нужно замаскировать вырез кружевами, чтобы он выглядел скромнее?
— Нет. Он с ума сойдет от желания и обвинит в этом тебя, но я считаю, что это очень приятно. Так что пусть это тебя не беспокоит. — Практический совет Теи успокоил расходившиеся нервы Каланты, и она понадеялась, что та права. Хотя мысль об охваченном страстью Джареде и вправду была очень приятной.
Айрис порывисто обняла Каланту, и та тепло обняла в ответ сначала ее, а потом Тею.
Позже, стоя лицом к Джареду перед прихожанами, собравшимися в сельской церкви посмотреть на их венчание, Каланта поняла, что его сестра была права. Он таким пылким взором наблюдал, как она шла по проходу старой церкви, что едва не опалил ее. Встав слева от него, лицом к священнику, Каланта позволила себе слегка улыбнуться.
— Дорогие влюбленные…
Священник начал вступление к брачным обетам, и Каланта пыталась слушать, но ее мысли занимал гигант, стоявший рядом. С этого дня и навсегда она будет его женой, а он ее мужем. Когда священник спросил, есть ли здесь кто-нибудь, знающий о препятствиях, которые не позволяют им связать себя узами брака, Каланта почти ожидала увидеть герцога, все-таки явившегося в церковь. Она усилием воли заставила себя смотреть только вперед, но не смогла подавить вздоха облегчения, когда никто ничего не сказал.
Глядя на Джареда, юный священник спросил:
— Джаред Селуин, виконт Рейвенсвуд, согласен ли ты взять в жены эту женщину, чтобы жить с ней, как повелевает Господь, в священном браке? Будешь ли ты любить ее, почитать и беречь в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
Джаред произнес громко и уверенно:
— Да.
Посмотрев на Каланту, священник сказал:
— Каланта Клэрборн, вдовствующая герцогиня, согласна ли ты взять этого мужчину в мужья, чтобы жить с ним, как повелевает Господь, в священном браке? Будешь ли ты повиноваться ему, служить ему, любить и почитать, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
Слова обета заполнили ее душу до самого донышка, и Каланта произнесла:
— Да, — подтверждая перед Богом и людьми свою бесконечную веру в мужчину, которого выбрала себе в мужья.
— Кто отдает эту женщину в жены этому мужчине?
Лорд Эштон сказал:
— Я, — и вложил ее правую руку в правую руку Джареда, как того требовал многовековой обряд венчания.
Каланта, хотя и побывала один раз замужем, переживала все совершенно по-новому. Она никогда по-настоящему не принадлежала Деверилу, потому что он не нуждался в реальной женщине, но Джареду она будет принадлежать до самой смерти.
Повторяя за священником, Джаред говорил:
— Я, Джаред, беру в жены тебя, Каланта, чтобы хранить и беречь отныне и навеки, и в горе и в радости, и в богатстве и в бедности, и в болезни и в здравии, чтобы любить и почитать, пока смерть не разлучит нас, как повелевает Господь наш, и даю тебе в этом мое слово. — Он посмотрел ей в глаза; его взгляд был напряженным и открытым, и обещал он не только словами, но и взглядом.
Джаред отпустил ее руку, и теперь Каланта взяла его правую руку в свою. Она повторяла слова обета за священником:
— Я, Каланта, беру в мужья тебя, Джаред, чтобы хранить и беречь отныне и навеки, и в горе и в радости, и в богатстве и в бедности, и в болезни и в здравии, чтобы любить, почитать и повиноваться, пока смерть не разлучит нас, как повелевает Господь наш, и даю тебе в этом мое слово.
Ее голос дрожал, пока она произносила эти слова, и не потому, что она страшилась их, а потому, что с ослепительной ясностью понимала, что они означают.
Каждое из них!
Она любила Джареда. Как можно его не любить? Его стремление оберегать поражало Каланту и одновременно заставляло чувствовать себя в безопасности, а ее заледеневшее сердце растаяло у его ног.
Принося брачный обет, Каланта добровольно отдавала ему свое сердце, говоря взглядом то, что не могла решиться сказать словами.
Слушаясь священника, она отпустила руку Джареда, но не удержалась и погладила пальцами его ладонь. Во взгляде Джареда засветилось тайное обещание. Он снова повернулся к священнику и положил на молитвенник кольцо с голубым сапфиром. Священник взял кольцо, благословил его и протянул Джареду. Взяв левую руку Каланты, он надел кольцо на ее безымянный палец, потом взял ее ладонь в обе свои руки и стал повторять за священником слова:
— Эти кольцом я с тобой обручаюсь; телом своим я тебе поклоняюсь; всем своим земным имуществом я тебя одаряю. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
Потом Джаред помог ей опуститься на колени, и священник прочитал молитву. Каланта слышала и молитву, и последовавший за ней псалом, но думала только о том, что любит мужчину, стоявшего рядом с ней. Она считала, что утратила способность любить, но ошибалась. Она любит Ханну. Ей нравятся сестры Джареда и их семьи. Ей небезразличны слуги и те, кто рассчитывает на помощь ее снадобий, сделанных из трав. Но Джареда она любит так глубоко, так сильно, что знает — если она его потеряет, это уничтожит ее, сделает то, что не удалось Деверилу, несмотря на всю его жестокость.
Прихожане присоединили свои голоса к голосу священника, а они с Джаредом опустились на колени перед алтарем. Через пятнадцать минут, принимая святое причастие вместе со своим мужем, Каланта ощущала себя настолько единой с мим и с теми, кто здесь сегодня присутствовал, что сердце ее едва не разорвалось от восторга.
Священник благословил их и представил собравшимся уже как лорда и леди Рейвенсвуд. Наконец-то она избавилась от ненавистного титула герцогини, принесшего ей так много горя, и обрела другой, сделавший ее супругой Джареда.
Когда Ханна вырвалась из рук Айрис и кинулась в объятия Каланты, та не выдержала и счастливо рассмеялась.
— Теперь ты моя настоящая мама!
Глава 11
— Ты уверен, что Ханне будет хорошо с твоими сестрами? — спросила Каланта, когда Джаред тронул лошадей, увозя свою жену из Эштон-Мэнора после свадебного завтрака.
Свою жену. Он знал, что когда-нибудь ему придется жениться, но даже и не подозревал, что поведет под венец такую красивую и страстную женщину. Теперь Кали по закону принадлежит ему, а скоро он соединится с ней и узами плоти, и тогда она полностью станет его женщиной.
— Это же только на одну ночь. — Его сестры настояли на том, чтобы оставить Ханну в Эштон-Мэноре на первую брачную ночь. — Айрис пообещала, что ни на минуту не спустит с нее глаз.
Экипаж отъехал уже далеко, Каланта перестала оглядываться и махать и вздохнула.
— Я не сомневаюсь, что твоя сестра будет очень хорошо присматривать за нашей дочерью, но Ханна еще никогда не оставалась одна, без тебя, и может разволноваться.
Вспомнив, как небрежно маленькая плутовка отнеслась к его словам о том, что они с Кали уедут на одну ночь и вернутся на следующий день, Джаред очень в этом засомневался. Познакомившись с Калантой, Ханна постепенно смогла примириться с потерей Мэри.
— С ней все будет хорошо. Хватит тревожиться, Кали. Сейчас тебе есть о чем подумать.
— Это о чем же? — спросила она, подражая дразнящему тону, каким разговаривали со своими мужьями Айрис и Тея.
— О том, как удовлетворить мою жажду ангелов.
Каланта замолчала, и Джаред начал гадать, о чем она может думать.
— Ты боишься, mon ange?
— Джаред, помнишь, как ты сказал, что позаботишься о том, чтобы я тебя удовлетворила? — спросила она, не давая прямого ответа.
— Да.
— А что, если я не смогу?
Черт побери! Она действительно тревожится.
— Сможешь.
— А если не смогу?
— Кали, да я после прикосновения к тебе могу расплавить железо. Когда я проникну в тебя, я буду так чертовски удовлетворен, что, может, умру от этого.
Она исступленно заломила руки.
— Джаред!
— Что? — Неужели могут быть еще какие-нибудь вопросы?
— Нам обязательно ждать до ночи?
С этого момента Джаред толком не помнил, как правил экипажем. Все его внимание сосредоточилось на женщине, сидевшей рядом. Добравшись до Роуз-Коттеджа, он швырнул поводья конюху, подхватил на руки Кали и спрыгнул на землю. Томас и остальные слуги собрались, чтобы пожелать им счастья и поприветствовать нового хозяина. Джаред через плечо кинул им «спасибо» и понес Кали вверх по лестнице. Добравшись до их общей спальни, Джаред шагнул внутрь и пинком захлопнул дверь.
Кровать слишком маленькая, подумал он, к следующему приезду нужно обязательно ее заменить. Но мысль задержалась ненадолго, потому что он прижимал к себе нежное тело Кали. Джаред осторожно поставил ее на пол, не выпуская из надежного кольца своих рук.
Она все еще не поднимала глаз.
— Кали?
— Да, Джаред? — ответила она жилету.
— Нам не обязательно ждать до ночи.
— Я немного нервничаю.
Она была белой, как простыня.
— Все будет хорошо.
— Правда?
Джаред оторвал одну руку от ее талии, чтобы взять Каланту за подбородок.
— Да. Ты доверяешь мне?
Она говорила, что доверяет, но он хотел еще раз услышать от нее эти слова.
— Да.
— Повтори еще раз, пожалуйста.
— Я доверяю тебе, муж мой.
Проклятие! У него ноги подкосились, когда она сказала «муж».
— Сейчас здесь только мы с тобой. И нет места дурным воспоминаниям. Я — единственный мужчина, с которым ты будешь сегодня и до конца наших дней. Ты понимаешь меня, ангел мой?
Каланта поняла Джареда, и на нее снизошло спокойствие. Тут нет места для дурных воспоминаний. «Наша кровать». Не «моя», а «наша». Интересно, а в Рейвен-Холле у них будет общая комната? В обществе это совершенно не принято, но все же иногда случается.
Каланта улыбнулась Джареду, чувствуя, что от предвкушения начинает кружиться голова.
— Ты единственный мужчина, которого я хочу.
Он наклонился и слегка прикоснулся губами к ее губам.
— Раздень меня. Я хочу почувствовать на себе твои руки.
Каланта тоже этого хотела. Она хотела раздеть его, хотела своей властью обнажить его тело, представив его своему взору. Каланта закинула руку ему за голову и потянула за кончик черной ленты, которой он связал свои темные волосы. Джаред редко шел на такие уступки, должно быть, он сделал это ради их венчания. Она развязала ленту, и его тяжелые черные волосы рассыпались по плечам. Каланта улыбнулась. Ей нравилась его необузданность.
— Ты выглядишь такой довольной собой, ангел, а всего-то распустила мне волосы.
Каланта покачала головой:
— Я довольна тобой, Джаред.
Его глаза потемнели, но он продолжал вести себя пассивно, пока она помогала ему снять сюртук. Каланта аккуратно повесила его на спинку стула и снова повернулась к Джареду. Медленно расстегивая жилет, одну пуговицу задругой, она говорила:
— Думаю, из меня получится отличный лакей.
— Мой гораздо проворнее, — проворчал Джаред. Каланта только улыбнулась.
— Но сегодня это моя обязанность, не правда ли?
— Да. — Джаред буквально прорычал это слово, но Каланта не встревожилась. Она уже научилась видеть разницу между его гневом и желанием.
— Значит, тебе придется потерпеть, пока я развертываю свой бесценный подарок.
— Вот как ты меня воспринимаешь? — воскликнул Джаред, в восторге от того, что Каланта относится к нему как к дару.
Она кивнула, и взгляд ее был теплым и очень серьезным. Потом Каланта стянула с его плеч жилет, и глаза ее вспыхнули. Она нежно обвела пальцем оба его соска, и Джареду потребовалось все его самообладание, чтобы не швырнуть ее на кровать, не задрать юбки и не проникнуть в нее.
Он застонал:
— Наверное, это была не самая лучшая идея.
Каланта негромко рассмеялась:
— Расслабься, Джаред. Тревожиться совершенно не о чем.
Он закрыл глаза и мысленно начал считать овец в огромной отаре. Это помогло… ненадолго.
Джаред почувствовал, как она потянула за концы галстука, он развязался и с нежной лаской соскользнул с шеи. Ее пальцы начали расстегивать рубашку, и Джаред подумал о шрамах, оставленных волком, которые никогда не видело общество. Грудь и спина были отмечены такими же страшными рубцами, как и те, что изуродовали его лицо.
Ему захотелось, чтобы она не снимала рубашку, но раньше или позже ей все равно придется привыкать к виду этих шрамов. Джаред услышал, как она втянула в себя воздух, когда скинула с него рубашку и его тело, освещенное дневным светом, предстало перед взором жены. Наверное, следовало подождать темноты. По крайней мере при свечах потрясение было бы не таким сильным.