Глава 12
— Черта с два это она! — прогремел вопль Джареда в маленькой комнате. Джаред ударил кулаком по ладони другой руки. — Я сам с ним поговорю и выясню, что, дьявол его побери, он себе думает, обвиняя мою жену!
Каланта замерла от неожиданности. Частью сознания она отметила неверие Джареда и его угрозы. Другая часть сознания пыталась справиться с ужасом обвинения в таком гнусном преступлении. Сколько уже раз ей кидали в лицо несправедливые обвинения, и она была бессильна защитить себя от гнева мужа!
— Я с ним уже поговорил. Он уверен, что его нанял Ангел. — Голос Эштона звучал с пугающей уверенностью.
А что, если Джаред в это поверит?
— Он сменит песенку и запоет правду, когда я до него доберусь!
Решительная поддержка Джареда помогла — Каланте стало немного легче. Он не верит в ее виновность. Это не Клэрборн-Парк. Она не должна бояться сказать слово в свою защиту. Тут Каланта устыдилась собственного молчания, дававшего Эштону повод обвинять ее.
— Я этого не делала.
Такая бесстрастная защита не была чем-то особенным, но для женщины, которой слишком часто приходилось выслушивать приговоры мужа, эти слова были признаком внутренней силы, которой ей когда-то так не хватало.
Дрейк внимательно посмотрел на нее.
— Он сказал, вы пришли к нему в черном платье, длинных черных перчатках и вуали, скрывавшей лицо, но он уверен, что у вас были светлые волосы и ангельская красота. Он говорит, что от вас пахло розами.
Каланта покачала головой и заставила себя снова заговорить:
— Я не ношу черное с тех пор, как прошел год после смерти Деверила.
А вот розами она пахнет, этого отрицать невозможно. Она регулярно купается в воде, ароматизированной розами из оранжереи.
К ней повернулся Эштон:
— У вас сохранились вдовьи одежды, которые вы носили после смерти Клэрборна?
Звуки этого голоса были подобны ловушке, готовой вот-вот захлопнуться. Каланта чувствовала это, но не могла лгать, чтобы защитить себя. Она напомнила себе, что правда не может причинить боль. Угроза исходит только от бесстыдного вранья сумасшедшего.
— Да.
— Где они? — спросил Эштон почти ласково. Каланта заставила себя сделать вдох и выдох и только после этого ответила:
— На чердаке.
— У вас есть наряд, описанный Дрейком?
Почему он задает такие вопросы? Хочет доказать ее вину? Почему?
— Да.
Джаред положил руки ей на плечи.
— Это ничего не доказывает. Почти у всех женщин из общества есть траурное черное платье и вуаль.
Лента, стиснувшая ее грудь, ослабла, и Каланта шагнула назад, поближе к теплу крупного тела мужа. Сейчас оно ей было просто необходимо. Она прикоснулась спиной к плотному телу Джареда и ощутила, что напряжение ослабевает. Он защитит ее от гадких намеков мерзавца.
Джаред чувствовал ужас Каланты, и это его смущало. Наверняка она понимает, что он не позволит этому ублюдку, похитителю детей, уйти от наказания, обвинив в преступлении ее. Он сам и его зятья докопаются до самой сути этой истории.
Джаред успокаивающим жестом поглаживал шею Каланты. Он понимал — ей не понравится то, что он собирался предложить. Проклятие, ему и самому это не нравится, но это единственный способ выяснить истину.
— Мы отведем Кали к тому мерзавцу, и ему придется признаться, что он никогда ее не видел.
И тогда можно будет приступить к поискам настоящего преступника.
Тело Каланты словно одеревенело. Пойти в каталажку и увидеться с негодяем? Она не может. А вдруг он обвинит ее перед Джаредом? А вдруг Джаред ему поверит?
— Нет.
Руки Джареда сжали ей плечи.
— Это единственный способ, Кали.
— Если вы невиновны, встреча с этим человеком ничем вам не грозит, — добавил Эштон.
Как им объяснить ее опасения? Слишком часто ее наказывали за предполагаемые проступки, хотя она и была невиновна. Через месяц после свадьбы муж начал безумно ревновать ее к любому джентльмену, побеседовавшему с ней дольше нескольких секунд. Он говорил, что ее неряшливость — это дополнительная причина, по которой он не приходит к ней в постель. Это и ее пустота. «Просто мраморная статуя. В тебе нет ничего, кроме внешней красоты».
А она не мраморная статуя. У нее есть ум и сердце. Джаред помог ей в этом убедиться. Она должна ему доверять, ведь именно он помог ей вновь обрести все человеческие качества.
— Если ты считаешь, что это лучше всего, Джаред, я пойду.
В глазах Эштона вспыхнуло изумление, а Дрейк выглядел на удивление довольным.
Каталажка была не чем иным, как убогим небольшим строением с решетками на единственном окне. Снаружи она больше всего походила на ее собственный сарай для пересадки растений и располагалась на территории судьи, на противоположном от Эштон-Мэнора и Роуз-Коттеджа конце деревни.
Джаред поддерживал ее под руку, пока судья провожал их в тускло освещенное помещение. Каланта приподняла юбки, чтобы не запачкаться в толстом слое пыли на полу.
Мужчина сидел на единственной лавке, прикованный за ногу к железяке, торчавшей из половицы. В экипаже по дороге сюда Эштон сказал, что зовут его Уиллем. На нем были грязный сюртук и еще более грязная рубашка, а штаны были заляпаны в нескольких местах, Ханна не ошиблась. Вонь ударила Каланте в нос, едва она переступила порог. Стараясь не вдыхать глубоко, чтобы ее не затошнило, она замешкалась, но Джаред подтолкнул ее вперед.
— Что, пришла навестить меня, красотка?
Каланта задрожала, потому что мужчина заговорил так, словно знал ее.
Джаред отпустил ее руку и с угрожающим видом шагнул к похитителю. Уиллем съежился, увидев в лице Джареда откровенную враждебность.
— Ты сказал судье, что тебя нанял Ангел. — Слова Джареда прозвучали обвинением.
Уиллем принял агрессивный вид.
— Ага, она.
— Я не знаю этого человека. — По привычке, выработавшейся, чтобы скрывать тревогу, Каланта заговорила с интонациями герцогини, которой когда-то была.
— Вот все вы так, богатеи, — сперва нанимаете человека, чтобы он сделал за вас грязную работу, а как запахнет жареным, так бросаете его на произвол судьбы.
Джаред сгреб Уиллема за отвороты грязного сюртука и поднял в воздух, насколько позволяла цепь.
— Моя жена говорит, что не знает тебя.
— Ну, можно и так знать, и эдак. На улице, так она со мной и не заговорит, а нанять — наняла. И хорошенько заплатила, чтоб я увел ту пацанку. И я ни при чем, что не смог ее к ней привести. Девчонка-то оказалась не дура.
Джаред встряхнул его, и изо рта грубияна вытекла струйка слюны.
— Говори правду, черт бы тебя побрал!
— Отпусти его, — рявкнул Эштон. Джаред не обратил на него внимания.
— Я хочу знать правду!
— Я правду и говорю, — захныкал Уиллем. — Вот эта леди герцогиня меня и наняла. Велела отвести пацанку в сарай за ее домом, где деревья растут. А девчонка сбежала, и мне не заплатили.
Джаред толкнул его обратно на скамью, весь дрожа от ярости. Каланта тоже дрожала, но не от гнева. Не знай она точно, что не делала этого, она бы поверила этому отвратительному человечку. Он был слишком напуган, чтобы так убедительно врать.
Каланта шагнула вперед, подойдя к нему так близко, чтобы он смог ее как следует рассмотреть.
— Я никогда вас не видела, как же вы смеете говорить, что я наняла вас, чтобы украсть мою дочь?
— Так ведь тогда она еще не была вашей дочерью, верно? Вы сами мне сказали, что маленькая паршивка вам мешает, да-да.
Услышав эти жестокие слова, Каланта подумала, что ее сейчас вырвет. Ее снова заколотило, она попятилась назад и наткнулась на неподвижного Эштона.
— Значит, именно эта женщина наняла вас? — снова спросил он.
— Да. Я ж уже сказал, разве нет? Лицом чистый ангел, а вот сердце не такое чистое. — И он захихикал, словно отпустил замечательную шутку.
Джаред резко повернулся, схватил Каланту за руку и потащил ее прочь от Эштона и вон из здания. Солнечный свет ослепил Каланту, и ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть. Джаред помог ей сесть в экипаж и запрыгнул туда сам. Перекинувшись несколькими словами с судьей, к ним присоединились Эштон и Дрейк.
Молчание Джареда раздражающе действовало на ее натянутые нервы.
— Он ошибается, — произнесла Каланта, не особенно надеясь на то, что муж или его зятья ей поверят.
Все доказательства были против нее. Джаред сердито посмотрел на Эштона:
— Думаю, ты прав. Этот человек говорит правду. Он думает, что его наняла Кали.
Каланта не могла поверить, что Джаред такое сказал. Оживали ее самые страшные ночные кошмары. Он поверил этому мерзкому человечку, а не ей! Все начиналось сначала — ужасное недоверие, обвинения, и она не могла это прекратить.
— Так кто же, по-твоему, его нанял? — спросил Дрейк. Каланта в замешательстве уставилась на него. Разве Джаред не сказал только что, что поверил, будто Уиллема наняла она?
— Не знаю, но она чертовски хорошо заплатит за это, когда я ее отыщу.
— Не понимаю, — прошептала Каланта, но Джаред ее услышал.
— Кто-то притворился тобой и нанял этого ублюдка, чтобы похитить Ханну. Где, он сказал, они встречались?
— В «Синем гусе». Это таверна в деревне в нескольких милях севернее отсюда. И было это поздно вечером.
Дрейк добавил:
— Он завсегдатай этой таверны и охотно берется за грязную работу, если за нее хорошо платят.
Джаред кивнул:
— Нужно будет порасспрашивать хозяина таверны и местных жителей. Может, они видели карету или лошадь. В этом больше толка, чем в поисках женщины, одетой в черное и с лицом, закрытым вуалью.
Каланта просунула свою ладонь в руку Джареда. Пусть это невероятно, но он ей верит! От благодарности глаза обожгло слезами, но она их сморгнула. Если судить по сомнению на лице Эштона, он не так убежден в ее невиновности.
— Когда я работал в разведке, то понял, что самое простое решение обычно и есть самое верное. Прежде чем сочинять сложную теорию о тайном заговоре, почему бы не убедиться, что твоя жена ни в чем не виновата?
Каланта все еще побаивалась гнева Джареда, но руку не вырвала. Муж ей верит, и его гнев направлен на Эштона.
— Я и так знаю, что она невиновна. Ты видел ее с Ханной. Она ни разу ее не обидела.
— Но ведь Уиллема наняли еще до того, как твоя жена познакомилась с Ханной и привязалась к ней. — Эштон внимательно посмотрел на Каланту: — Ведь вы не сразу приняли Ханну? Сначала вы рассердились, потому что другая женщина родила ребенка от вашего мужа?
На щеках Каланты выступили пятна стыда при воспоминании о том, что она думала, когда узнала о существовании Ханны. Она рассердилась, узнав, что Мэри родила этого ребенка, но вовсе не по тем причинам, по каким предполагал Эштон.
— Да.
Джаред убрал свою руку и уставился на нее:
— Что за чертовщину ты несешь?
— Не ругайся при мне! — Почему-то именно это окончательно вывело Каланту из себя.
— Ах, простите меня, герцогиня! Я забыл о вашем королевском происхождении.
Каланта ощутила, как в ней поднимается горечь, но заставила себя проглотить это и ответить Джареду:
— Я рассердилась, потому что мне не дали возможности стать матерью.
Теперь-то Джаред точно знал, что она никак не могла забеременеть, что Деверил так и не решился прикоснуться к ней. После прошлой ночи никаких сомнений в этом у него не осталось.
— Ты хотела ребенка от этого монстра? — Возмущенный вопрос Джареда прозвучал почти обвинением.
И Каланта разозлилась. Она кинула на него гневный взгляд, сама удивленная тем, что осмелилась на это.
— Нет. Я хотела ребенка. Точка.
Гнев растаял, как только она признала правду о том замужестве.
— Когда я узнала… когда я поняла, на что будет похожа моя жизнь с Деверилом, я была благодарна за то, что не впутала в это ребенка, но какая-то часть меня всегда горевала о том, что мне не дано испытать счастье материнства. Я ведь не собиралась снова выходить замуж.
«Пожалуйста, пусть он поймет!» — молча взмолилась она.
Джаред отвернулся от нее, и по его молчанию Каланта поняла, что ее молитва осталась без ответа.
— Я не нанимала этого человека. — На произнесенные шепотом слова ни один из сидевших в экипаже людей не отозвался.
Через несколько минут они добрались до дома. Давящее молчание не прервалось, пока они шли в гостиную.
Зайдя в комнату, Джаред не сразу заметил сестру. Он все еще переваривал признание Кали. Она сказала, что не нанимала Уиллема для похищения дочери, но созналась, что рассердилась, узнав о существовании Ханны. Проклятие, что за путаница!
— Как ты могла такое сделать? — пронзительно выкрикнула Тея, и из головы Джареда улетучились все мысли.
Он никогда не видел, чтобы его сестра до такой степени утратила самообладание. Она так злобно смотрела на Кали, словно хотела задушить ее голыми руками. Не может быть, чтобы она так расстроилась из-за похищения девочки. И еще Джаред удивился, что Тея так безоговорочно поверила в виновность его жены.
Несмотря на все доказательства и на ее собственное полное горечи признание, ему трудно было убедить себя, что его нежная жена способна на подобное.
Дрейк в три больших шага подскочил к Tee, положил руки ей на плечи и спросил:
— Что случилось?
Тея оттолкнула его и обвиняющим жестом ткнула пальцем в сторону Кали:
— Эта чудовищная женщина едва не убила наших детей!
— Дорогая, ты говоришь какую-то бессмыслицу. Расскажи, что случилось. — Дрейк говорил спокойным, но повелительным голосом.
Джаред позавидовал его хладнокровию.
— Щенок. Он умер. — Тея расплакалась. — Дэвид его нашел. Это было так ужасно! А на его месте могли оказаться наши детки!
Кали застыла на пороге с бесстрастным лицом, и лишь глаза ее буквально побелели от ужаса. Черт возьми! Что она натворила? Дрейк обнял жену и негромко заговорил с ней ласковым тоном. Наконец она немного успокоилась.
— Как это произошло?
— Он съел засахаренные розы, которые Кали прислала Ханне в субботу. Я велела няне спрятать их, потому что Ханна уже съела пирожное, а дети плохо спят, если съедят слишком много сладкого. Но с подготовкой к венчанию я про них совсем забыла. А щенок их нашел. Ты же знаешь, как он вынюхивает еду, даже если завернуть ее в десять слоев марли. — Тея снова разрыдалась. — Он съел их и умер. Но сначала его так рвало! Дрейк, это было ужасно. Их могли съесть наши дети и Ханна. Они все могли умереть!
Дрейк снова притянул Тею к себе и крепко обнял. Через плечо жены он посмотрел на Кали, и взгляд этот был убийственным. Каланта вздрогнула и попятилась к двери.
Джаред рванулся к ней, не желая верить тому, что услышал. Страстная и нежная женщина, вчера делившая с ним постель, не могла пытаться убить ребенка. Он схватил Кали за руку и остановил ее. Каланту трясло.
Он хотел утешить Кали, заверить ее, что все будет хорошо, что он никому не позволит ее обидеть. Но ему надо было знать правду… немедленно.
— Ты посылала сладости Ханне?
— Нет.
— А кто посылал?
Каланта открыла рот, но ничего не сказала. Джаред повернулся к сестре, продолжая крепко держать Кали за руку.
— Кто принес сладости?
— Ее конюх. — Тея не подняла головы от груди Дрейка, но Джаред хорошо ее расслышал.
— Проклятие! — Голос Эштона был исполнен отвращения и разочарования.
Каланта отчаянно качала головой.
— Я не делала этого. П-позовите конюха. Должно быть, произошла какая-то ошибка.
Джаред взревел, призывая Томаса, и дворецкий вбежал в комнату, полностью утратив свои обычные, исполненные достоинства манеры.
— Да, милорд?
— Позови конюха.
— Да, милорд.
Томас ушел. Все молча дожидались юного слугу.
Когда юноша вошел в комнату, он выглядел взволнованным, и Джаред решил, что пусть с ним лучше разбирается Эштон. В своем состоянии он может так запугать парня, что тот потеряет дар речи. Он кивнул зятю, и тот кивнул в ответ.
Эштон поманил конюха к себе.
— В субботу ты отвозил сверток от своей хозяйки. Ты помнишь это?
— Да, милорд.
— Ты знаешь, что там было?
— Сладости для малышки.
Эштон повернулся к Томасу:
— Кто велел вам отправить засахаренные розы для Ханны?
— Ее сиятельство. — Томас обернулся к Каланте с озабоченным лицом. — Там чего-то недоставало?
Каланта заговорила хриплым шепотом:
— Томас, я не давала вам никаких свертков для Ханны.
— Вы оставили его вместе с обычным списком распоряжений, ваше сиятельство, разве вы забыли?
— Нет. Прошу вас, Томас. Я не оставляла свертка.
— Но последним пунктом в вашем списке было указано доставить его.
— Какой список? — требовательно спросил Джаред.
— Ее сиятельство каждую неделю оставляет мне записанные распоряжения, милорд.
— И сверток прилагался к этому списку?
— Да, милорд.
— Принеси список.
На лице Томаса отразилась тревога.
— Я постараюсь, ваше сиятельство, но из-за сборов весь дом перевернут вверх ногами. Боюсь, он мог затеряться.
Каланта вздрогнула и попыталась вырвать руку.
— Пожалуйста, позволь мне уйти.
Джаред отпустил ее, тронутый мольбой в голосе жены. Казалось, она вот-вот лишится чувств от страха, и он не мог вынести этого выражения на ее лице — не важно, что она сделала.
— Я должна вернуться к детям, — сказала Тея, освобождаясь из объятий Дрейка.
Джаред кивнул.
— Эштон, ты, наверное, хочешь проверить, как там Айрис. Она наверняка расстроена таким поворотом событий.
Ничего удивительного, что именно Тея примчалась, чтобы посмотреть в лицо Кали. Она действовала в гневе, так похожем на его собственный, а теперь, подумав, сожалеет о том, что оставила детей на Айрис.
Эштон посмотрел на Каланту и пожал плечами.
— Пока мы больше ничего не можем сделать.
— Джаред, тебе стоит поехать успокоить Ханну. Она ужасно расстроилась из-за смерти щенка. Никто из детей пока не понял, что его отравили, — сказала Тея.
Джаред посмотрел на Каланту и лишь потом кивнул. Он должен позаботиться о Ханне. Кроме того, он должен подумать, причем вдали от измученных синих глаз жены.
— Я поеду верхом на Цезаре.
— Можно мне поехать с тобой? Я хочу увидеть Ханну.
В голосе Каланты не слышно было ее обычной уверенности, и Джаред не знал, как отказать ей в этой просьбе. Его выручила Тея.
— Извини, Каланта, но пока мы во всем этом не разберемся, я буду чувствовать себя неуютно, если ты окажешься рядом с моими детьми.
Джаред расслышал сожаление в голосе сестры и подумал, услышала ли его Каланта. Успокоившись, Тея начала сомневаться в виновности Каланты, в точности как и он сам. Ах, если бы Томас отыскал этот список распоряжений! Есть способы определить, написан ли этот последний пункт ее почерком. Может быть, чернила слегка отличаются цветом. Что-нибудь обязательно указало бы на ее невиновность.
Каланта отступила к стене, увеличив пропасть между собой и остальной семьей.
— Да, разумеется. Я останусь здесь. Может быть, вы приставите слугу присматривать за мной? — спросила она Джареда невыразительным, безжизненным голосом.
Он хотел сказать «нет», сказать, что верит ей, что они вскоре докопаются до самой подоплеки происходящего. И не смог. Потому что обязался охранять Ханну.
Да, он ранит чувства Кали, но она переживет это, когда ее имя очистится. Она поймет, что он должен был выяснить правду ради Ханны. Наверняка и сама Кали повела бы себя так же в подобной ситуации. В конце концов, безопасность ребенка важнее чувств взрослых. Кроме того, в ее теперешнем состоянии будет лучше, если за ней кто-нибудь присмотрит.
— Пока меня не будет, Дженни составит тебе компанию.
В глазах Каланты что-то промелькнуло, но она ничего не сказала.
Позже, в Эштон-Мэноре, Джаред задумался над тем, что жена так и не нарушила молчания даже после того, как его сестра и оба зятя уехали. Она спокойно ушла в свою комнату вместе с Дженни, избегая смотреть на Джареда.
В отличие от сестры, Айрис.