Она исчезла, когда он зашел к Ханне, а потом с убийственным выражением лица появилась в библиотеке, где, проверив детей, собралась вся семья. Она открыла рот, чтобы накинуться на них, и больше его не закрывала.
— Поверить не могу, что ты обвинила Каланту в попытке убить Ханну! — Она гневно смотрела на Тею. — Ты видела ее рядом с девочкой. Она ее любит! А даже если бы и не любила, Каланта не способна на такую подлость!
— Но она оставила записку, Айрис. Я знаю, что вы с ней подружились, и нам всем трудно поверить, что это ее вина, но кто-то же попытался отравить Ханну, а все доказательства против Каланты.
— И что? — возмутилась Айрис. — Если я застану тебя над трупом с окровавленным ножом в руке, я все равно не поверю, что ты способна на такое преступление!
Тея мгновенно замолчала, услышав это, и Айрис повернулась к Эштону:
— Понять не могу, что заставило тебя поверить тому мерзкому человечку, сказавшему, что его наняла Каланта. Ясно же, что он врет. Она никогда не опустится до того, чтобы похитить ребенка.
— Он опознал Каланту, когда мы ее туда привезли… — начал было Эштон, но взбешенная жена прервала его:
— Да о чем вы вообще думали, когда потащили Каланту к подобному типу? А если бы он ее ударил? Меня бы ты туда повез? Полагаю, да, если бы счел, что доказательства достаточно сильны!
Эштон вздрогнул, услышав едкие слова Айрис, и Джаред поспешил защитить его.
— Это я решил отвезти к нему Кали. Я думал, так мы сумеем добиться правды.
— А вместо этого ты позволил ему оскорбить ее в вашем присутствии! Если твоя жена простит тебя раньше, чем ты состаришься и станешь дедом, ты счастливчик, Джаред Селуин!
Эштон положил руку на плечо жены.
— Успокойся, милая. Такое возбуждение не полезно ребенку.
— Когда мы занимаемся любовью, я тоже возбуждаюсь. Полагаю, ты намерен сказать, что мне следует отказаться от подобного до конца беременности! — взвилась Айрис.
Услышав это, Эштон заметно побледнел, а Джаред едва удержался от смеха, несмотря на отвратительное настроение.
— Похоже, неразумное поведение характерно для беременных, — произнес Дрейк, пытаясь приободрить зятя.
Тея свирепо сверкнула на него глазами.
— А это еще что значит?
Айрис одарила каждого в комнате самым недоброжелательным взглядом, какой Джаред когда-либо видел на милом лице сестры.
— Здесь единственный разумный человек — это я. Я не обвиняла сострадательную и добрую женщину в похищении ее собственного ребенка и в попытке его убить!
— Она еще не знала Ханну, когда нанимали Уиллема, — раздраженно произнес Эштон.
— Ты что, пытаешься сказать, что Каланта задумала причинить вред Ханне просто потому, что не знала ее? А ты забыл, как усердно она лечит заболевших деревенских ребятишек? И как она ласкова с ними? Ты прожил здесь дольше, чем я. Даже когда она была замужем за герцогом, за ней не водилось репутации жестокой и высокомерной дамы.
— И кто, в таком случае, стоит за нападениями на Ханну?
— Не знаю. А как насчет новоиспеченного герцога? Мне он никогда не нравился. Его брат — настоящий отец Ханны. Может, он пытается избавиться от возможного позора?
— Но ведь он не знает, что Ханна — дитя Деверила, — счел необходимым заметить Джаред.
Его сестра фыркнула.
— А откуда тебе это известно? Ты что, всеведущ? А мне всегда казалось, что это присуще только Всемогущему. А ведь ты знаешь, что его братец рассказал ему про Мэри. Может быть, этот монстр даже похвалялся, что изнасиловал ее.
Об этом Джаред не подумал.
— Мерзавца наняла женщина. И если это не была Каланта, значит, она очень на нее похожа, — рискнул заметить Дрейк.
Айрис это не убедило.
— Значит, он нанял кого-то для этого дела. Может, свою нынешнюю любовницу. Его супружеская неверность стала в округе легендой, хоть он и старается это скрывать.
Возможно, существует кто-то, помимо Каланты, имеющий причины причинить вред Ханне. Каланта призналась, что сначала испытывала горечь, но ведь теперь от нее и следов не осталось.
При этой мысли Джареду стало легче.
Глава 13
Каланта не могла думать. Кто-то пытался навредить Ханне, может быть, даже убить, а вину за это задумали возложить на нее. И Джаред счел ее виновной. Она посмотрела на Дженни, старательно паковавшую ее одежду, в то время как сама Каланта мерила шагами комнату. Она хотела приказать горничной перестать работать, но не могла заговорить.
Джаред не позволил ей повидаться с Ханной. Тея решила, что она угрожает ее детям. Ни одно из наказаний, придуманных Клэрборном, и близко не могло сравниться с этой болью. Кто стоит за этим? Кто? И почему кому-то захотелось навредить ребенку?
Каланта снова прошла к окну. Она не могла рассуждать. Она просто не понимала. Мысли снова и снова возвращались к тому полному бешенства и потрясения взгляду Джареда, когда Тея рассказала про щенка.
И Каланта понимала, что нельзя винить Джареда, но это не мешало ей чувствовать, что он предал ее. Если бы все было наоборот, она бы поверила в его невиновность. Она бы верила в Джареда, потому что любит его. Но ведь Джаред ее не любит. Он женился на ней, чтобы удержать при себе Ханну. Он хочет ее, но ведь понятно, что это всего лишь физическое влечение, а какие бы то ни было нежные чувства к ней мелки, как лужа после весеннего дождя.
Боль от его недоверия уничтожит ее, если она это допустит. Но она не допустит. «Я пережила куда худшее», — твердила себе Каланта, но в глубине души знала, что это не так.
Как и в первый раз, ее брак закончился, не успев начаться. Ей достались всего лишь один день и одна ночь счастья. Это больше, чем ей довелось испытать за долгие шесть лет, но стоит ли это боли, терзающей сейчас ее душу? Даже если она сумеет убедить Джареда в своей невиновности, такого счастья ей больше не видать. В конце концов она выучила урок, который Деверил так усердно пытался ей преподать.
Она недостойна любви.
Что сделает Джаред? Отдаст ее судье? Каланта знала, что бить ее он не будет. Он может ее ненавидеть, но не станет кулаками вымещать на ней свой гнев.
Она вспомнила слова герцога в ту роковую субботу, его обвинения, выдвинутые против Джареда и его семьи. Она поверила Джареду, невзирая на скандальные факты, потому что любит его.
Но он-то ее не любит. Он ей не верит.
Как это больно!
Каланта вообще ничего не хотела чувствовать, но не могла с этим справиться. Она любит, и ей невыносимо больно.
Она так сильно любит Джареда, что не может вернуть назад лед, чтобы защитить свое сердце от боли, которая теперь гложет его. Джаред ее презирает. Он поверил, что она способна убить их дочь. Как он мог? Она никогда не была жестокой.
Каланта стиснула кулаки, и короткие ногти впились ей в ладони. Должно быть, Джаред совсем ее не знает, если решил, что она способна на такую мерзость. Джаред не требовал от нее совершенства, но при этом не верил в ее порядочность.
Только чудовище может пытаться убить невинного ребенка.
Но Каланта не чудовище.
Она любит Ханну. Кто-то пытался убить девочку, но Каланта скорее погибнет сама, чем позволит подобному случиться. Мысль о том, что можно потерять ребенка, которого она так полюбила, разрывала ей душу. Ханна, со своими очаровательными улыбками и ямочках на коленках… Чем больше Каланта узнавала этого ребенка, тем больше видела в ней очарования Мэри, ее матери. Женщины, которую Джаред наверняка считал достойной любви. Единственное, чего она не понимала, — это почему они так и не поженились. Но с другой стороны, стоит вспомнить собственное прошлое, и поймешь ответ. Столько выстрадав от жестокости Деверила, сама Каланта не хотела больше выходить замуж. Как должна была бояться этого Мэри, изнасилованная Деверилом!
Но даже эти мысли не могли надолго завладеть вниманием Каланты. Ханна обожала ее засахаренные розы, и кто-то воспользовался этим, чтобы навредить малышке. Как сказала Тея, могли пострадать все дети. Единственный известный Каланте человек, способный на такое злодеяние, был мертв. Сколько этой злобности унаследовал его брат? Ханну необходимо защитить, и не важно, какой ценой. Это значит, что Каланта должна доказать свою невиновность, иначе Джаред будет считать, что преступница — она, и ослабит бдительность. Этого допустить нельзя, потому что истинный негодяй останется в тени, готовый снова нанести удар.
Вспомнив те два года, когда ей приходилось справляться с жестокостью и болью, Каланта снова ушла в себя, в то безопасное место, которым, как она надеялась, ей больше никогда не придется воспользоваться. Она подавила все эмоции, страх отступил, и Каланта обрела ясность мысли. Она вспоминала последние три недели, пытаясь сложить точную картинку последовательности событий. Явился с визитом Генри. Он категорично высказался против ее отношений с Джаредом. Она поехала повидать Ханну, но уехала, так и не познакомившись с девочкой, снова смалодушничав.
Джаред привел Ханну к ней. Каланта полюбила малышку и ее приемного отца. Снова явился с визитом Генри, на этот раз с Эллен. Оба были крайне недовольны ее отношениями с Джаредом и грядущей свадьбой. Можно ли считать названные ими причины достаточными для такого отвращения? Нужно признать, что с точки зрения Клэрборнов — вполне.
Каланта выяснила, что ее тело с готовностью откликается на прикосновения Джареда. Нет, сейчас об этом думать нельзя, и она затолкала эту мысль подальше. Снова явился с визитом Генри, пытаясь отговорить ее от замужества. Он приехал в субботу. Сладости появились тоже в субботу.
Все пути вели к герцогу.
И ради чего он мог это сделать? Генри считал, что Ханна — дочь Джареда. Но считал ли? Ни один из Клэрборнов понятия не имеет о честности. Похвалялся ли Деверил своим «завоеванием» Мэри? Знает ли герцог правду об отце Ханны? Если да, то до каких пределов он готов дойти, лишь бы предотвратить скандал? Если Генри так же испорчен, как Деверил, то он не сочтет смерть ребенка слишком высокой ценой за свое спокойствие.
Как ей доказать Джареду, что не она спланировала все эти нападения на Ханну?
Каланта дожидалась Джареда в своей комнате. Он пришел домой очень поздно, изможденный от усталости, отослал Дженни и повернулся к Каланте с угрюмым выражением лица. Она едва не протянула руку, чтобы утешить его, но удержалась. Пусть он не любит ее, но она-то его любит и скорее всего опозорится, если позволит себе прикоснуться к нему.
— Герцог приезжал сюда в субботу.
По выражению лица Джареда было видно, что он не понимает важности сказанного.
— Он приехал с визитом в тот самый день, когда появились отравленные сладости.
В дверь негромко постучали. Джаред подошел и открыл ее. За дверью стоял Томас.
— Дженни сказала, что ее сиятельство хотела меня видеть.
Каланта велела Дженни прислать Томаса, когда вернется Джаред.
— Зайдите на минуту, Томас.
Джаред отошел, впуская Томаса в комнату.
— Я как раз сообщила своему супругу, что в субботу опять приезжал герцог.
В лице Томаса промелькнуло удивление, но тут же сменилось бесстрастным выражением. Джаред тоже это заметил.
— Ты подтверждаешь, что его светлость был здесь с визитом в субботу, Томас?
— Не могу сказать точно, милорд. С подготовкой к свадьбе все так перепуталось. — Не очень-то убедительная ложь.
— Говори правду! — взревел Джаред. Томас аж подпрыгнул, но ничего не сказал. Каланта обернулась к Джареду:
— Не нужно кричать на него, милорд. Он всего лишь пытается защитить меня.
Верный слуга не хочет, чтобы ее поймали на лжи, но ведь Каланта не лжет, и она найдет способ доказать это, не задевая чести старика. Он выглядел так, словно собирался и дальше хранить молчание. Каланта подошла к нему и положила ладонь на его руку.
— Все в порядке, Томас. Вы можете сказать его сиятельству всю правду. То, что вы не видели его светлость, еще не значит, что его тут не было.
— Но я действительно не видел его, ваше сиятельство, иначе непременно послал бы за вашим супругом.
Каланта кивнула и убрала руку. Именно об этом она все время и думала.
— Должно быть, он пришел тайком. Я тогда удивилась, что вы не доложили о нем.
Джаред издал нетерпеливый звук, но Каланта не обратила на него внимания.
— Это все, Томас. Разве только… будьте так добры, поспрашивайте остальных слуг — может быть, кто-то из них видел его светлость в субботу?
— Да, миледи.
Томас ушел с озабоченным лицом. Слуги не понимали, почему Джаред велел Дженни оставаться с Калантой, пока его нет, и почему отношения между хозяином и хозяйкой сделались такими натянутыми.
Каланта повернулась к мужу и с завидным самообладанием спросила:
— Как там Ханна? Я полагаю, вы не привезли ее домой.
Джаред потер глаза большим и указательным пальцами.
— Нет. Она ужасно расстроилась из-за щенка, но сейчас уже немного успокоилась. Когда я уезжал, она спала.
В комнате повисла тишина, но Каланту это устраивало. По крайней мере пока они молчат, она в относительной безопасности. Ее новообретенное счастье разрушено не молчанием, а словами.
— Она хотела остаться с кузенами, и я подумал, что так лучше — при сложившихся обстоятельствах.
Каланта не ответила. Если он рассчитывает, что она с ним согласится, то может прождать еще очень долго.
— Черт побери, Кали! Мне все это нравится не больше, чем тебе!
— Я не сомневаюсь, что так оно и есть. — Перспектива иметь в женах потенциальную убийцу не может не угнетать.
— Ты обедала? — спросил Джаред.
— Нет.
— Какого черта?
Каланта пожала плечами и отвернулась.
— Я не хотела есть.
Джаред издал еще одно несдержанное восклицание, но Каланта это проигнорировала. Она подошла к гардеробу и вытащила из него ночную рубашку и халат.
— Я очень устала, Джаред. Думаю, я лягу спать.
— Мне нужно поговорить со слугами, а потом я присоединюсь к тебе.
Наверное, собирается расспрашивать их о том, что она делала. Джаред не доверит Томасу выяснять у них, видели они в субботу герцога или нет. Каланта отвела в сторону взгляд и не произнесла ни слова, дожидаясь, когда Джаред уйдет.
Он пробормотал еще одно ругательство и вышел.
Каланта переоделась на ночь и заплела волосы. Через десять минут дверь отворилась и вошла Дженни с подносом.
— Его сиятельство велел принести вам поесть, миледи.
Каланта посмотрела на поднос, потом на Дженни.
— Я не голодна.
Дженни кивнула.
— Я сказала ему, что вам сегодня вечером немного не по себе, но он приказал, чтобы я не уходила, пока вы не поедите.
Каланте хотелось остаться одной, но по взволнованному и одновременно решительному выражению лица горничной поняла, что этого не произойдет, пока она не подчинится требованию Джареда. Еще важнее то, что ей потребуются силы, если она намерена доказать свою невиновность и развеять подозрения своей новой семьи.
Она не может позволить себе роскошь заморить себя голодом, и не имеет значения, насколько отвратительна ей мысль о еде.
— Поставь поднос на столик у окна.
Каланта подошла туда вслед за горничной и села ужинать. К счастью, та принесла только хлеб, сыр и небольшой бокал вина. Вряд ли Каланта смогла бы съесть больше. Она доела почти все и выпила вино до дна, а потом велела Дженни унести поднос.
Дженни внимательно его осмотрела, словно решая, будет Джаред доволен или нет. Должно быть, решила, что будет, потому что взяла поднос и вышла.
Каланта встала из-за стола, пересекла спальню и открыла дверь в смежную комнату. Предполагалось, что здесь будет спать Ханна, но малышка сейчас в безопасности в Эштон-Мэноре. В безопасности от Каланты. Сегодня ночью Каланта будет спать здесь.
Наверняка Джаред хочет спать с ней не больше, чем она с ним. У нее нет ни малейшего желания быть изгнанной из собственной спальни. Каланта забралась в узкую кровать, повернулась на бок и подтянула одеяло до подбородка. И наконец позволила хлынуть слезам, душившим ее с утра, с момента появления зятьев Джареда.
Джаред не хотел будить Каланту, поэтому, войдя через час в спальню, он не стал зажигать свечу. Он снова поговорил с Томасом, желая убедиться, что тот не забыл о субботнем визите герцога. Еще он поговорил с Дженни, с конюхом и садовником. Кухарка и девушка, которые приходят на работу из деревни, уже ушли домой. Ему придется подождать до завтра, чтобы порасспрашивать их.
Кто-то из них должен был видеть герцога.
Нужно спросить Кали, знает ли герцог о Ханне. Джаред разделся, мечтая о том, чтобы обнять жену. Он не думал, что она позволит ему заняться с ней любовью, учитывая, как она его избегала, но ему было необходимо обнять ее и знать, что она в безопасности. В точности как чуть раньше он обнимал Ханну и понимал, что с ней все хорошо.
Кали нужно увидеться с Ханной. Утром он поедет и привезет дочь сюда. Нельзя лишать их обеих утешения.
Джаред лег в слишком короткую кровать и протянул руку к жене, но наткнулся на пустую подушку. Он выскочил из постели и зажег свечу, чего не собирался делать несколько минут назад. Никаких следов жены. Джаред уже собрался звать горничную и выяснять, куда исчезла ее хозяйка, как наткнулся взглядом на дверь. Комната Ханны.
Кали устроила так, чтобы Ханна спала в соседней комнате и они могли услышать ее, если девочка среди ночи проснется. Неужели она сейчас там, думает о сегодняшних событиях?
Джаред подошел к двери, собравшись утешать свою жену. Он еще не знал, как будет это делать, но попытаться необходимо. Он не мог больше выдержать ни одной минуты ее ледяного самообладания. Джаред открыл дверь и увидел, что там темно. Неужели он ошибся? И где тогда Кали? И тут он услышал тихий вздох со стороны кровати. Джаред прищурился, пытаясь различить что-нибудь в темноте комнаты. Каланта спала на кровати Ханны!
Она не захотела ложиться в одну постель с ним. Почему-то такая мысль ему вообще в голову не приходила. Джаред считал, что она поймет, но небольшая фигурка на узкой кровати говорила о неприятии, а не о понимании.
Он подошел к кровати.
— Что ты делаешь в постели нашей дочери?
— Пытаюсь уснуть, — ответил невыразительный голос, очень похожий на голос той Каланты, какой она была, когда они только встретились.
— Мне казалось, мы собирались спать вместе.
— Я не хочу спать с вами в одной постели.
— Ты принадлежишь мне, Кали. Ты будешь спать со мной. — Джаред поморщился, поняв, как самоуверенно прозвучали его слова, но уже не мог взять их назад.
— Думаю, не стоит, господин мой. Разве вы не боитесь спать с возможной убийцей? Кто удержит меня и не даст убить вас во сне? — едко спросила она, вмиг утратив фальшивое спокойствие.
Джаред понял, что Каланта чертовски разозлилась на него. Он провел целый день рядом с сестрами, срывавшими свою злобу на всех подряд, в доме, полном волнения и тревоги, рядом с дочерью, расстроенной смертью щенка, и его отнюдь не выдающееся терпение истощилось.
Джаред сорвал с жены одеяло, наклонился к ней и, прежде чем она успела начать спорить, подхватил ее на руки.
Каланта словно одеревенела в его руках.
— Что, по-твоему, ты делаешь?
Джаред в полной тишине пересек комнату и аккуратно положил Каланту на их общую кровать. Он стоял над ней, великолепный, обнаженный и возбужденный. Как он мог возбудиться в такое время? И как на это реагировать? Меньше всего ей сейчас требовалось предательство собственного тела.
Он сделал движение, собираясь лечь в постель, и Каланта сердито сверкнула глазами на его возбужденное естество.
— Даже и не думай, Рейвенсвуд!
Джаред провел рукой по лицу и мотнул головой. Он выглядел таким уставшим и таким расстроенным.
— Сегодня был такой паршивый день, и все, чего я хочу, — это обнять свою жену и заснуть. Неужели я прошу так много?