Ярость от этих слов и гнев на предательское сочувствие, прокравшееся в ее сердце, взорвались в Каланте так, как не бывало никогда.
Она вскочила на ноги.
— Как смеешь ты жаловаться на сегодняшние события?! Это не тебя обвинили в попытке похитить и убить собственную дочь! Ты не позволил мне увидеться с Ханной, услышав, что кто-то попытался ее отравить, ты позволил своей сестре обвинить меня в гнуснейших преступлениях, а теперь осмеливаешься стоять передо мной голым и орать на меня?! Неужели тебя удивляет, что я хотела спать в другой постели?
— Я так возбужден, потому что ты оказываешь на меня такое действие, Кали. Я ничего не могу с этим поделать!
— Полагаю, ты думаешь, что мне должно польстить твое вожделение? Или ты думаешь, только потому, что Деверил считал меня бесполезной мраморной статуей, я должна быть благодарна, что мужчина, решивший, будто я пыталась убить свою дочь, находит меня соблазнительной?
Джаред словно раздулся из-за переполнявшего его бешенства, но поначалу отреагировал на ее обвинения решительным молчанием. Потом, заметно совладав с гневом, он произнес:
— Нет, черт побери. Твой первый муж был идиот, и я не хочу твоей благодарности. Я хочу тебя.
— Ну, а я тебя не хочу, — солгала Каланта и даже не ощутила стыда.
— Я не болван, — произнес Джаред сквозь стиснутые зубы. — Я понимаю, что после всего этого ты не хочешь заниматься со мной любовью, но ты, черт возьми, будешь спать со мной. Понимаешь ты это или нет, но нам обоим нужно утешение.
Совсем не это хотела Каланта от него услышать, и пусть он и не болван, зато слепец.
Ее соски уже затвердели, и все, на что она сейчас была способна, — это удержаться, не кинуться на шею к своему мужу и не начать его умолять, чтобы он помог забыть ей этот ужасный день в его сладостных объятиях. Если они займутся любовью, она может притвориться, что небезразлична Джареду, а это слишком малодушное желание, и Каланта не хотела ему поддаваться.
— Думаю, ты решил, что я должна дождаться, пока ты соизволишь пинком выкинуть меня из нашей постели, — сказала она с гневной язвительностью, которой никогда раньше себе не позволяла.
— Я не собираюсь выкидывать тебя из нашей постели, — раздраженно буркнул Джаред.
— То есть ты говоришь, что хочешь спать с коварным, жестоким чудовищем, пытавшимся сначала похитить, а потом убить твоего ребенка? — поддела она его.
— Нет. Я хочу спать со своей женой! — Его вопль был достаточно громким, чтобы его услышали в соседнем графстве.
Гнев, который Джаред все это время обуздывал, наконец прорвался, но Каланта только обрадовалась этому. Это было под стать ее настроению.
Она сердито смотрела на него, обдумывая услышанное.
Он хочет сказать, что не верит, будто она все это сделала? Или просто требует, чтобы она спала с ним? Не может такого быть, чтобы он, будучи полностью убежден в доказательствах против нее, все равно хотел ее обнимать. У него должны быть какие-то сомнения, а это значит, он верит ей хотя бы чуть-чуть. Это немного, но все-таки кое-что. И в одном он не ошибается. Каланте не хочется проводить эту ночь в одиночестве, один на один со страхами за Ханну и собственными мучительными мыслями.
— Ладно. Я буду спать с тобой, но это все, — предупредила она.
Каланта надеялась, что говорит правду, но некоторые сомнения у нее имелись. Возможно, Джаред и сможет удержаться, но в собственном самообладании она так уверена не была.
Джаред опустил взгляд Каланте на грудь, а потом перевел на лицо. Наконец-то он заметил то, что не мог скрыть слабый огонек единственной свечи. То, как ее тело реагировало на него.
— Ты меня хочешь. — Его голос звучал благоговейно и исключительно довольно, хотя и слегка смущенно.
— Не думай об этом. Я преодолею собственную дурость. В конце концов, в таких случаях тело не управляется из головы.
Джаред покачал головой, и грива черных волос метнулась по плечам.
— А я буду думать.
О нет, тот самый чарующий голос! Тот, которым он говорит, когда они занимаются любовью. Каланта шагнула назад и едва не упала, потому что под ногу попало щекочущее перышко.
— Нет.
Джаред подошел вплотную к кровати и уперся бедрами в высокую деревянную раму.
— Да. Кали, пожалуйста. Нам обоим это нужно.
Нет. Она не может позволить ему заняться любовью, верно? Она на него зла. Он ей не верит. Она не может его хотеть. Она не должна. Но, о Боже, как она его хочет!
Каланта настороженно следила за Джаред ом, не зная, как поступить, если он все-таки предпримет попытку соблазнения. Он взобрался на кровать. Его мужское достоинство вздрагивало при каждом его движении. Каланте захотелось протянуть руку и потрогать его, проверить, всегда ли оно такое упругое. От этой прокравшейся в голову мысли она едва не вскрикнула. Как можно так поступать с собой?
Со скоростью нападающей змеи его руки метнулись вверх, схватили Каланту и дернули ее вниз одним плавным движением. На этот раз она вскрикнула, но его губы заглушили крик. Эротичный вкус его губ пробился сквозь ее сопротивление, но Каланта не собиралась смиренно подчиняться.
Она еще никогда ни на кого так не злилась за всю свою жизнь, но тело ее уже поняло правду, ускользнувшую из сознания. Существует надежный, даже приятный выход для гнева. И она ответила на поцелуй со свирепым желанием, кусая его губы и проталкивая язык ему в рот с напором, которого от себя не ожидала. Джаред позволил ей сделать это, простонав в ответ:
— Да, Ангел. Целуй меня так, как хочешь.
Разумеется, она этого хотела, но не думала, что ему понравится, если он услышит, чего именно она хочет.
Джаред рванул ее ночную рубашку, и ткань затрещала. Каланте было наплевать. Она хотела прижаться к нему обнаженным телом, и через несколько секунд ее желание исполнилось. Каланта потерлась ноющими сосками о курчавые волосы на его груди и застонала от удовольствия.
Он обхватил ее ягодицы и прижал Каланту к своей пульсирующей плоти. Она перекинула ногу ему через бедро, открывая свою женственную мягкость, и потерлась о его увеличившееся мужское достоинство.
— Ты сводишь меня с ума.
— Заставь меня забыть, — потребовала Каланта.
И он заставил. Он провел ей между ног рукой, которой обнимал ее за ягодицы, и начал гладить и мучить ее чувствительную плоть.
— Ты уже влажная.
Джаред скользнул в нее пальцем, и Каланта выгнулась дугой.
— Да!
— У тебя тут так горячо и тесно. Это так замечательно.
Это было замечательно. Настолько замечательно, что можно было раствориться в этом ощущении. Каланта шевельнула бедрами, и спазмы наслаждения пронзили ее тело. Джаред прижал большой палец к средоточию удовольствия, вонзив указательный еще глубже внутрь.
— Джаред!
Он повторил, на этот раз проведя большим пальцем окружность. И продолжал делать это снова и снова. Указательный палец входил в ее плотный канал и выходил из него, а большой описывал небольшие круги или двигался вверх-вниз по разбухшему бугорочку.
Каланта подавалась к нему бедрами, усиливая контакт с его рукой. Она схватила его лицо и снова начала целовать его. Ее язык играл в чувственную игру с языком Джареда, а его рука прикасалась к ней с интимной пылкостью. И вот уже Каланта лежит на спине, а Джаред готов войти в нее.
— Скажи, что ты хочешь меня, Кали. Дай мне услышать эти слова.
Она замотала головой. Она отдала ему столько, сколько собиралась.
— Скажи, Ангел. Я должен услышать, как ты это скажешь.
Его возбужденное естество находилось прямо напротив входа в ее тело, и Каланта приподняла бедра, надеясь принять его, но Джаред не позволил ей соединиться с ним! Он хотел услышать слова.
Каланта метнула в него гневный взгляд, сотрясаясь всем телом от неудовлетворенного желания.
— Ты скажи. Скажи, что хочешь меня после всего, что сегодня произошло.
Он схватил ее за запястья и прижал ее руки над головой со свирепым выражением лица. Наклонился и с необузданной силой поцеловал ее, а потом, слегка отодвинувшись, прорычал:
— Я хочу тебя, сейчас и всегда!
На глаза Каланте навернулись слезы, но она не обратила на них внимания.
— Тогда войди в меня. Я хочу этого.
Она не скажет, что хочет его, не доставит ему такого удовольствия. Впрочем, сейчас Каланта не знала, хочет ли именно его. Она жаждала забвения.
Удовлетворенный сказанным, Джаред поцеловал ее и медленно начал двигаться навстречу ее бедрам. До сих пор все происходило так неистово, и Каланта ожидала, что Джаред грубо ворвется в нее, но он этого не сделал. Он двигался медленно, чтобы ее тело приспособилось к длине и толщине его естества.
Джаред нежно качнулся к ней:
— Вбери меня всего, mon ange. Прошу тебя, жена моя. Всего меня.
Она хотела его целиком. Она хотела, чтобы его тело слилось с ее, чтобы она больше не чувствовала себя одинокой. Раскинув ноги так широко, как могла, Каланта изогнула бедра ему навстречу, и он скользнул внутрь целиком. И остановился.
Джаред снова поцеловал ее, на этот раз губы его были нежными, как прикосновение бабочки. И начал двигаться, делая осторожные рывки. Наслаждение нарастало в ней медленно, и Каланта, задыхаясь, начала умолять его двигаться быстрее.
— Сильнее, Джаред. Прошу тебя. Быстрее. — Ей хотелось большего. Тот невероятный взрыв наслаждения все еще был недосягаем, потому что Джаред двигался так неторопливо.
— Я хочу, чтобы это тянулось долго. Не хочу, чтобы все быстро заканчивалось.
Каланта понимала, о чем он говорит. Сейчас не существовало ничего, кроме них двоих. Никаких ужасных обвинений. Никаких отравленных сладостей. Никакой опасности. Не было даже забвения, которого она вроде бы так жаждала. Только наслаждение; и они — вместе.
Каланта покрывала его губы, подбородок, шею короткими отрывистыми поцелуями, говорившими о том, о чем она никогда не решилась бы сказать словами, о чем, возможно, никогда и не скажет: о ее любви, о таком сильном чувстве, что оно готово выдержать даже его причинившее боль предательство.
А потом из ее сознания исчезло все, кроме наслаждения, и медленные, обжигающие толчки все сильнее закручивали внутри ее пружину. Каланта ощутила на висках теплые слезы, и тело ее напряглось, а наслаждение разливалось по нему, переполняя ее, и она закричала.
Джаред отпустил ее запястья, крепко прижал Каланту к себе, и его толчки вышли из-под контроля, почти мгновенно вызвав отклик в ее теле. И когда его теплое семя заполнило ее, она снова содрогнулась, выкрикивая его имя.
Джаред открыл глаза и встретился с ней взглядом, таким напряженным, что это потрясло Каланту.
— Ты моя.
Она не отрицала. Не могла, но и не захотела подтвердить это словами.
Джаред скатился с нее и прижал жену к себе. Несколько минут они лежали, позволив мыслям блуждать где-то далеко, но в конце концов реальность вторглась в это блаженство.
— Ты считаешь меня виновной, Джаред?
— Я думаю, что очень многого не понимаю, но я с этим разберусь.
Она нахмурилась в темноту.
— Я могла забеременеть. Вчера или сегодня.
Он крепче обнял ее.
— Да.
— Если это так, а ты не будешь убежден в моей невиновности, когда родится ребенок, ты отберешь его у меня, как Лэнгли отобрал тебя у матери?
Глава 14
— Какого цвета были те сладости?
Вопрос Каланты взорвал тишину комнаты, как шутиха на праздник, хотя она говорила обычным негромким голосом. Она молча простояла у этого чертова окна целую вечность.
Каланта попросила его пригласить сегодня утром всю семью в Роуз-Коттедж, и он согласился.
Джаред не знал, что она задумала, и не стал спрашивать. Он все еще злился из-за вопроса, который Каланта задала ему предыдущей ночью после занятий любовью, поэтому не доверял себе и не решался заговорить с ней. Как она могла спросить, не поступит ли он, как Лэнгли? Он не отец, и ей это, черт возьми отлично известно. Но хуже всего то, что ответа у него не было.
Что он может сказать?
Если она виновна, то не сможет быть хорошей матерью, но Джаред не мог заставить себя сказать об этом.
Теперь на ее лице было то же самое выражение, что и в первый день их встречи: гладкое и нежное, оно не выражало ни единой мысли. После неистовых занятий любовью вчерашней ночью это бесстрастное спокойствие пугало и возмущало Джареда.
Тея спросила:
— Какое это имеет значение?
Каланта, не дрогнув, встретила взгляд Теи.
— До тех пор, пока вы считаете меня виновной, вы будете оберегать Ханну только от меня. Я должна доказать свою невиновность, чтобы как следует защищать Ханну до тех пор, пока не поймают истинного негодяя.
Она что, считает, что он не будет присматривать за дочерью?
— И каким образом цвет сладостей поможет вам в этом? — поинтересовался Эштон с бесстрастной маской на лице.
Его жена метнула в него негодующий взгляд. Не у одного Джареда проблемы с женщиной.
— Я делаю только красные сладости. И предпочитаю для их изготовления алую китайскую розу. Вы можете проверить это у моей кухарки и у жены викария. Если сладости были другого цвета, из лепестков другой розы, это брешь в стене вашей уверенности в том, что виновница — я. Одной этой бреши должно быть достаточно, чтобы вы оставались настороже, даже если не перестанете подозревать меня.
— Это ничего не доказывает. Вы могли специально воспользоваться другим цветом только для того, чтобы убедить нас в вашей невиновности. — Голос Теи не звучал обвиняюще, скорее так, словно она надеялась, что у Каланты имеется ответ и на это предположение.
— О, Бога ради! — возмущенно воскликнула Айрис. Каланта не обратила на это внимания, отвечая на вопрос Теи.
— Изготовление засахаренных роз — процесс очень долгий, и я никак не смогла бы скрыть его от кухарки. Если я воспользовалась розовыми лепестками другого цвета, она не может этого не знать. Не стесняйтесь, расспросите ее. Кроме того, если я настолько тупа, что поручаю собственным слугам доставить яд по назначению, у меня не хватит мозгов, чтобы додуматься сделать сладости из лепестков других роз.
В Джареде вспыхнула надежда. Его жена чертовски умна и слишком сообразительна, чтобы поступить так, как она сейчас сказала, и поручить своему слуге отвезти отравленные сладости. Кроме того, она слишком толковая, чтобы подойти к Уиллему, всего лишь переодевшись во вдовье платье.
Тея улыбнулась.
— Сладости были розовыми, бледно-бледно-розовыми.
— Слава Богу, — прошептала Каланта и разжала стиснутые кулаки.
Джареду захотелось проорать «Осанна!». Он с самого начала не верил, что его нежная жена способна на такую мерзость, но доказательства были слишком весомыми. Слишком, чтобы отмахнуться от них, особенно с учетом ее признания, что поначалу она не обрадовалась Ханне. Однако, воспользовавшись своими мозгами, она сумела пробить бреши в состряпанном против нее деле. Из нее получился бы чертовски хороший игрок в шахматы.
— Вы говорили, что в субботу у вас побывал герцог? — Эштон смотрел теперь с таким же облегчением, как и Джаред.
Сегодня утром, приехав за ними, Джаред передал им все, что рассказала Кали о визите герцога.
— Да, но доказательств у меня нет, — мрачно ответила Каланта.
Она что, не понимает, что ей уже поверили? Джареду захотелось подойти к жене и заключить ее в свои объятия, но его останавливало ее отчужденное лицо.
— Не нужны никакие доказательства. Мы тебе верим, — заявила Айрис.
Каланта повернулась к своей золовке и улыбнулась. Улыбка была скупая, но искренняя, и Джаред отдал бы все на свете, лишь бы она так улыбнулась ему.
— Спасибо.
— Зачем он приезжал, Кали? — спросил Дрейк.
— Он хотел отговорить меня от вступления в брак с членом семьи, прославившейся своими скандалами.
— Что за чертовщину ты несешь? — Если бы герцог сейчас оказался рядом, Джаред превратил бы его в лепешку.
Каланта перевела невыразительный взгляд на него.
— Да. В особенности он был озабочен тем, что ты, как сын непорядочного человека, и сам можешь оказаться бесчестным.
— Он рассказывал тебе о моем отце? Как герцог узнал правду?
Джаред предположил, что это было не так уж и сложно. С тех пор как его родители уехали на континент, сплетни не прекращались, хотя никто не высказал обвинения вслух. Забавно — побег отца привел к уничтожению его репутации вместо того, чтобы даровать ему желанное убежище.
— Да. Оказывается; твоя мать еще не умерла, когда он женился на теперешней графине. Леди Эштон была незаконнорожденной?
Каланта задала свой вопрос Эштону, он и ответил:
— Это верно.
Щеки Айрис покрылись розовыми пятнами. Каланта поймала ее взгляд.
— Ты не отвечаешь за поступки своего отца.
Айрис кивнула. Она это знает, ей это часто говорили, но то, что она родилась вне брака, едва не стоило ей Эштона. Каланта снова обернулась к Джареду:
— Он ужасно разгневался, когда я сказала, что не откажусь от брака. Он грозил, что в будущем не будет меня признавать. Намекал, что ты рассчитываешь на мои связи с титулом Клэрборнов.
Джаред не знал, что ответить. Она все равно вышла за него, значит, слова герцога не поколебали ее решимости, но его необычайно беспокоило то, что кто-то так сильно старался убедить Кали не венчаться с ним.
— Да плевать мне на этот проклятый титул.
— Так я ему и сказала.
— И ты вышла за Джареда, несмотря на все то, что узнала о нашей семье? — спросила Тея потеплевшим голосом.
Каланта приподняла бровь.
— Да.
Что-то шло не так, но Джаред не мог понять, что именно. Каланта должна быть счастлива. Искорки, сверкавшие в ее глазах после венчания, должны вернуться, но она продолжала смотреть на них все тем же бесстрастным взглядом герцогини.
Он снова вспомнил предсказание своей сестры о том, что Каланта не простит ему недоверия, и вновь начал терзаться. Он не собирался обижать ее, черт возьми! Он всего лишь хотел защитить обеих — жену и дочь.
— Вы думаете, герцог оставил отравленные сладости и сделал приписку к вашему списку распоряжений для Томаса? — уточнил Дрейк, возвращаясь к предмету разговора.
— Не знаю. Он ужасно разозлился, когда я сказала, что не откажусь от своих намерений.
— Герцог знает, что его брат — отец Ханны? — спросил Эштон.
— Он ведет себя так, словно не знает, и твердит о желании Джареда воспитывать свою незаконнорожденную дочь, что в глазах общества является доказательством его непригодности мне в мужья.
— Это может быть умным ходом, чтобы оградить себя от подозрений, — с задумчивым видом произнесла Айрис.
Каланта кивнула:
— И об этом я думала. Все остальное и вовсе бессмысленно.
Тея наморщила лоб.
— Ты считаешь герцога способным на убийство ребенка, лишь бы оградить себя от возможного скандала?
Каланта промолчала, и по выражению ее лица невозможно было угадать, о чем она думает, но Джаред легко представил себе, насколько оскорбительным она сочла этот вопрос — ведь всего день назад Тея выдвинула против Каланты аналогичное обвинение.
— Он куда более подозрителен, чем Кали, — едко бросила Айрис.
— Похитителя наняла женщина, — напомнил Дрейк.
— Женщина, которая выглядит, пахнет и разговаривает так, как я, — добавила Каланта. В ее голосе не слышалось ни беспокойства, ни гнева.
— Герцогиня? — предположил Джаред. Каланта перенесла внимание на него.
— Не думаю. Она герцогиня, настоящая герцогиня. Она никогда не опустится до общения с человеком, подобным тому, что-я видела в тюрьме. Ее с рождения учили игнорировать все неприятное, и я сомневаюсь, что ее настолько волнует происхождение Ханны, чтобы она начала действовать. Если ей известна правда, то она скорее притворится, что Ханны не существует. Кроме того, у нее волосы каштановые, а не светлые, и она пользуется экзотическим французским маслом для ванны, а не розовой водой.