Джаред вдруг осознал, что Каланта разговаривает целыми абзацами впервые с того момента, как они познакомились.
— Думаю, пора навестить герцога, — объявил он. К его удивлению, Каланта покачала головой:
— С какой целью? Если он виновен, то вряд ли в этом признается. Если невиновен — мы нанесем ему жестокое оскорбление.
— Да плевать мне на его нежные чувства!
— Не стоит. Он человек могущественный и может устроить тебе и твоей семье крупные неприятности, Джаред. Не думай, что он окажется выше этого, если ты его разозлишь.
Джаред не мог поверить, что Каланта считает, будто он не в силах защитить ее от Клэрборна.
— Я не позволю ему причинить тебе боль!
— Если за всем этим стоит герцог, он это уже сделал. — Каланта сказала это так, словно это ничего не значило. Однако Джаред знал, что значило, и очень сильно. Черт побери, неужели она не понимает, что именно поэтому он и собирается побеседовать с герцогом? Этот человек не только попытался навредить Ханне, он преуспел и с Калантой, и за одно это Джаред мог бы его убить.
— В любом случае я говорила не о себе, — продолжала Каланта. — Я говорила о твоей семье, Джаред. Генри в состоянии устроить неприятности судоходной компании Дрейка или предать гласности скандал с внебрачным рождением Айрис в высших слоях общества. Он может вывалять в грязи имя твоей матери.
Проклятие, как она может думать, что не относится к его семье? Она его жена! Дрейк нахмурился:
— Все это не имеет никакого значения, если в попытке навредить Ханне виноват герцог. Как сказала Тея, кто бы ни отравил сладости, он мог убить всех детей. Такого сумасшедшего злодея необходимо изолировать.
«В попытке убить ее детей Тея обвинила не какого-то неизвестного человека, — подумала Каланта. — Она обвинила меня».
— Я понимаю, что того, кто стоит за этим, необходимо остановить, но мне кажется, что разумнее сначала собрать побольше доказательств, а уж потом обвинять герцога королевства в таком гнусном преступлении.
Каланта подошла к звонку и легонько дернула за шнур. Как только они переселились в Роуз-Коттедж, Томас настоял на том, чтобы местный ремесленник везде провел такие звонки. Герцогиня не должна кричать, призывая слуг, заявил он.
Томас появился через несколько мгновений. В его глазах плескались тревога и настороженность.
— Будьте добры, пригласите в гостиную кухарку, — попросила Каланта.
Томас ничем не проявил своего удивления просьбой позвать кухарку к знатным господам в гостиную.
— Да, миледи.
— Зачем тебе кухарка? — озадаченно спросил Джаред. Каланта подивилась его непониманию.
— Чтобы подтвердить, какого цвета бывают лепестки роз, из которых я делаю сладости.
Почему все остальные так странно смотрят на нее? Не могут же они думать, что она блефует! Через несколько минут на пороге гостиной замаячили округлые формы кухарки.
— Войдите, пожалуйста.
Женщина шагнула вперед. Ее чепец слегка сбился набок. В доме действительно все вверх дном из-за подготовки к переезду в Рейвен-Холл. Каланта была благодарна кухарке за то, что та решила остаться с ней до самого отъезда, иначе она просто не смогла бы подтвердить свое утверждение. Жена викария может сказать, что Каланта всегда посылает в ее дом только красные засахаренные розы, но не могла бы подтвердить, что она не делала сладостей другого цвета.
Кухарка выглядела обеспокоенной, и Каланта решила ее подбодрить.
— Не нужно тревожиться. Я задам вам несколько вопросов, а потом можете дальше заниматься подготовкой к обеду.
Кухарка украдкой посмотрела на Томаса, зашедшего вслед за ней в гостиную. Лицо старого дворецкого осталось невозмутимым.
— Очень важно, чтобы вы говорили правду, понимаете? — сказала Каланта.
Кухарка кивнула:
— Да, ваша све… миледи.
— Пожалуйста, расскажите моему мужу, сколько времени требуется на изготовление засахаренных роз.
Кухарка улыбнулась, явно испытывая облегчение от простоты вопроса.
— Ну, несколько раз мы делали их в течение одного дня, миледи, но обычно нужно два.
— Какого цвета лепестки я предпочитаю брать для сладостей?
— Красные, миледи. Вы жаловались, что другие цвета коричневеют, и так оно и есть. — Кухарка выразительно тряхнула головой.
— Когда я в последний раз делала сладости из лепестков другого цвета? — уточнила Каланта, сообразив, что последние слова кухарки могут навести на мысль, что это происходило недавно.
— В первый год, как мы сюда приехали, миледи. Мы тогда взяли те хорошенькие желтые, но они сделались ужасного коричневого цвета.
— Когда я в последний раз делала засахаренные розы?
— Да с неделю назад, миледи. Вы разве не помните? Вы тогда принесли те красивые красные розы, все такие распустившиеся, большие, и сказали, что хотите сделать побольше запас для детишек викария. И велели мне отложить несколько штук для мисс Ханны, когда она придет чай пить.
Каланта кивнула:
— Я помню. Спасибо, — и повернулась к мужу: — Ты удовлетворен или хочешь задать еще несколько вопросов?
Джаред выглядел взбешенным, но Каланта не понимала почему.
— Нет. Я доволен, — проворчал он сквозь стиснутые зубы. Тогда Каланта посмотрела на Эштона, Дрейка и их жен:
— Может быть, кто-нибудь из вас хочет спросить кухарку о чем-нибудь прежде, чем она вернется в кухню?
И ничуть не удивилась, когда Эштон кивнул.
— Ты не знаешь, кто-нибудь поблизости делает такие же сладости из роз? — спросил он.
Об этом Каланта не подумала, но вопрос был отличным. Кухарка замотала было головой, но спохватилась.
— Если вы про местных, так тут в нескольких милях севернее есть леди. Она делает похожие засахаренные розы, но они и вполовину не такие красивые, как наши, и она никогда не раздает их в деревне. Она их бережет для титулованных гостей. Не видала я, чтобы она угощала ими детишек викария.
— Кто она? — спросил Эштон.
— Жена сквайра Дженсена.
— Вы говорите, что она живет севернее. Как далеко на север? — уточнил Дрейк.
— Да где-то на полпути к Клэрборн-Парку, сэр.
Каланта немного подождала, но больше никто вопросов не задавал, и она уже собралась отпустить кухарку, как заговорил Томас:
— Миледи, надеюсь, вы не будете против, если я скажу несколько слов.
— Нет, Томас. Все нормально.
— Вы просили меня поговорить с другими слугами и узнать, не видел ли кто в субботу его светлость.
— Да.
— Кухарка говорит, что видела коня герцога среди деревьев позади дома, когда выходила забрать травы. Она их сушит на солнце в садике за домом.
Каланта повернулась к служанке:
— Вы уверены, что это был конь его светлости?
— Да, миледи. Это та злющая пятнистая лошадь, что укусила Тимми, конюха, еще до того, как он начал тут работать.
— Почему же ты сразу не сказала об этом Томасу? — завопил Джаред.
— Я не знала, что должна, — пролепетала кухарка и в замешательстве покраснела.
Каланта успокаивающе посмотрела на Джареда и снова повернулась к кухарке:
— Не волнуйтесь. Вы не отвечаете за появление и уход гостей. — Она немного помолчала и спросила, обращаясь к присутствующим: — Вы удовлетворены?
На этот раз каждый из них, кроме Джареда, выглядевшего так, словно готов кого-нибудь задушить, кивнул. Каланта повернулась к нему спиной и обратилась к Эштону:
— Я не могу доказать, что не нанимала человека, пытавшегося похитить Ханну. Слуги меня ночами не беспокоят, и ко сну я готовлюсь сама, потому что часто сижу со своими записями допоздна. Поэтому горничная не может сказать, была ли я дома в ту ночь, когда его нанимали.
К ее удивлению, Эштон густо покраснел.
— Айрис говорила мне, чтобы я в это не верил. Она сказала, что вы также способны нанять кого-нибудь для похищения Ханны, как способны станцевать голой на нашей крыше. Я просто должен был убедиться, — сказал он с извиняющимся видом.
— Разумеется, у вас нет оснований доверять мне, лорд Эштон.
— Совсем наоборот, — возразила Айрис. — Мой муж знает о твоих добрых делах в округе, ровно столько же, сколько и я. Ты всегда очень хорошо относилась к деревенским детям и старалась изо всех сил, чтобы их вылечить. Он обязан был учесть это, когда тот мерзкий похититель обвинил тебя в том, что ты его наняла.
Тут до Каланты дошло, что за все это время Айрис ни разу не выказала ни малейших сомнений в ее невиновности. Если бы Джаред так в нее верил!
— Если твой муж теперь убедился в моей невиновности, я довольна.
— Мы все убедились, — объявил Джаред.
Каланта посмотрела на Дрейка и Тею, ожидая от них ответа на незаданный вопрос.
— Да, — сказала Тея, — и мне очень стыдно за то, как я вчера себя вела. Единственное извинение в том, что у меня сработал материнский инстинкт и потребовалось немало времени, чтобы я вспомнила, какая ты ласковая и как сильно любишь Ханну. Я допустила, чтобы туманная дымка недоверия затмила мой разум.
Каланта не знала, что и сказать. Она не ожидала извинений.
— У вас не было причин верить в мою невиновность, а доказательства выглядели весьма убедительно. Пожалуйста, не беспокойтесь больше об этом.
Тея вскочила со своего кресла и кинулась через всю комнату, чтобы обнять Каланту. Каланта неловко похлопала ее по спине, не зная, как на это реагировать. Она надеялась убедить их, что нужно быть еще более бдительными по отношению к Ханне, и вовсе не рассчитывала, что сумеет убедить их в своей полной невиновности.
— Я тоже хочу обняться, мама.
Экономка в дверях пожала плечами, словно желая сказать, что больше нет нужды удерживать Ханну вдали от ее новой мамы. Джаред отпустил служанку, слегка наклонив голову.
Каланта застыла, услышав голосок Ханны, и резко повернулась, разорвав сестринское объятие Теи. Радостное облегчение на ее лице ударило по Джареду, как молотом. Как он мог не пускать к ней Ханну?! Его ослепили обстоятельства, и он забыл о тесной связи, уже возникшей между матерью и ее приемной дочерью. Каланта не могла навредить Ханне, как не могла поджечь свою оранжерею, заполненную растениями.
У нее слишком нежное сердце, чтобы сознательно причинить кому-то боль, тем более — ребенку, которого она любит. Он поморщился при мысли о том, как это нежное сердце страдало под диктатом человека, подобного Клэрборну. Джаред и сам не слишком хорошо его берег, но теперь все изменится. Он не забудет больше о пылком сердце, бьющемся под мраморным фасадом.
Опустившись на колени, Каланта протянула руки, и Ханна кинулась к ней в объятия. Она обняла маму за шею и очень громко, так, что услышали все в комнате, сказала:
— Я скучала по тебе.
— Я тоже, родная. Очень сильно. — Голос Каланты дрогнул, и она спрятала лицо в черных шелковистых волосах Ханны.
— Я хотела к тебе вчера, когда умер щенок, но папа сказал, что ты собираешь вещи, чтобы жить с нами.
Сердце Каланты воспарило, и она встретилась взглядом с Джаредом. Обвинение, которое он прочел в ее глазах, сразило его наповал.
Черт побери! А что еще он мог сделать?
— Теперь мы вместе, милая, и проведем вместе весь этот день. Хочешь?
Ханна кивнула.
— Я хочу поиграть в саду. Няня нам не разрешала.
Каланта ласково коснулась лица Ханны. Ее рука заметно дрожала.
— А я так надеялась, что ты мне сегодня поможешь в оранжерее с детками растений. Им будет так одиноко, когда мы уедем и за ними станет ухаживать только старый Бенджамин.
— Я хочу их полить.
— Вот и славно. — Каланта встала, подняла крепкую девочку на руки и понесла ее к столу на другом конце комнаты. — Я оставила нашу мозаику, чтобы мы закончили ее до отъезда в Рейвен-Холл. Поскладываем?
На прошлой неделе Каланта достала деревянную мозаику с чердака, чтобы развлечь Ханну в дождливый летний день.
— А можно мне помочь? — спросила Айрис.
— Да, но края буду выкладывать я, — заявила Ханна.
— Мне нужно вернуться к Дэвиду и Дианне, — сказала Тея. — Может быть, я привезу их попозже, чтобы поиграть в оранжерее? Дэвид очень завидует рассказам Ханны о том, как она помогала пересаживать растения. Он обожает копаться в земле.
Каланта обернулась и кивнула все с Тем же слегка озадаченным выражением лица, которое у нее появилось, когда Тея извинилась и обняла ее. Очевидно, она все еще не понимала, что ужасное подозрение последних двух дней снято с нее целиком и полностью.
— Может, я привезу их прямо сейчас? — предложил Дрейк.
Тея пронзительно взглянула на супруга:
— Зачем? Я думала, они должны сначала поспать.
— Поспать они могут и здесь, а я буду чувствовать себя лучше, зная, что вы все вместе, пока нас нет.
— Куда вы собрались? — спросила Айрис, помогая Ханне поставить на место кусочек мозаики.
Каланта, сидевшая рядом, напряглась, но не оторвала взгляда от деревянной мозаики.
— Есть кое-какие ниточки, за которые стоит потянуть, — намеренно уклончиво ответил Джаред, опередив своего зятя.
Он не хотел расстраивать Каланту сообщением, что среди прочих собирается расспросить герцога. И прежде чем женщины успели задать еще какой-нибудь хитрый вопрос, увел Дрейка и Эштона из комнаты.
— Нужно навестить жену сквайра Дженсена, — сказал Эштон, как только они покинули дом.
— Кто-нибудь должен поговорить с хозяином таверны «Синий гусь», — добавил Дрейк.
— Я собираюсь съездить к этому мерзавцу Клэрборну, — заявил Джаред.
— Он больше всего похож на преступника, — задумчиво произнес Эштон.
— У нас все равно нет других подозреваемых. — Джареду хотелось, чтобы были. Не потому, что его волновало, что этот идиот, Клэрборн, может выкинуть, а просто не хотелось расстраивать Кали.
— Давайте сначала побеседуем с миссис Дженсен и с хозяином таверны. Клэрборн-Парк слишком далеко, мы не успеем съездить туда и вернуться обратно до наступления темноты.
Проклятие, Дрейк прав! Они едва успеют добраться до Дженсенов и вернуться обратно до ночи.
— Я не хочу оставлять женщин на ночь одних. Это дело очень странное и весьма опасное.
— Вот именно, — согласился Дрейк и пошел вперед, готовить экипаж. Конюх примчался на помощь.
— Как вы думаете, с ними ничего не случится, если мы уедем все втроем? — спросил Эштон.
Джаред не знал.
— Если один из нас останется, мы успеем меньше. С другой стороны, оставлять их всего лишь с несколькими слугами для защиты тоже чертовски глупо.
— Если вы двое отправитесь в путь прямо сейчас, то вам не придется целый час меня дожидаться. Я съезжу в Эштон-Мэнор, заберу детей и останусь с женщинами и детьми до вашего возвращения.
— Твоя жена оскорбится, когда поймет, почему ты не поехал с нами, — предупредил Эштон с поддразнивающей улыбкой.
— Твоя жена уже чертовски злится на тебя, — напомнил зятю Джаред. Улыбка Эштона исчезла.
— Знаю.
— Кажется, Каланта тоже не проявляет к тебе особого тепла, — сказал Дрейк.
Джаред нахмурился. Она все утро напоминала ему айсберг.
— Думаю, она не понимает.
— Наверное, она все перекрутила своей женской логикой. Слышал бы ты, что вообразила про меня Айрис, пока мы были помолвлены! Женщины думают не так, как мужчины.
Заявление Эштона было встречено молчаливым согласием.
Совершенно очевидно, что Каланта думает не так, как он, и Джаред не знал, как теперь все исправить. Он хотел, чтобы она опять ему улыбалась, но даже в самые откровенные минуты вчерашней ночью ему казалось, что она спрятала от него какую-то часть себя.
Проклятие, он хочет свою жену обратно!
Всего один день блаженства, а потом все развалилось. Как только он найдет негодяя, пытавшегося навредить его семье, и разделается с ним, он увезет Кали в Рейвен-Холл и будет держать там столько времени, сколько понадобится, чтобы все уладить.
Глава 15
Когда Джаред, оставив коня с неопрятным форейтором, вошел внутрь, таверна показалась ему пустой. Выгоревшая деревянная вывеска снаружи сообщала, что здесь сдаются комнаты. Джаред сомневался, что многие путешественники пользуются этими комнатами, разве только определенного сорта женщины, зарабатывающие деньги, лежа на спине. Гостиница, расположенная в миле от деревни, обеспечивает уединенность, в которой нуждаются лишь неверные мужья и прочие нахалы.
Джаред осмотрел тускло освещенную комнату, выискивая признаки жизни. В помещении не было никого, кроме старика в углу, обнявшего кружку с элем. Сквозь закопченные окна, проделанные высоко в стенах таверны, проникало совсем мало света, что, несомненно, шло на пользу завсегдатаям этого грубого заведения. Джаред сомневался, что за неделю столы хоть раз видели тряпку, и только человек, умирающий от жажды, или тот, кому вообще наплевать на грязь, мог пить из деревянных кружек, небрежно сваленных возле бочонка с элем.
У Каланты с ее непреклонным стремлением к чистоте случился бы припадок, приведи ее Джаред в подобное место. Хотя, конечно, он не собирался совершать этой ошибки. Место его очаровательной маленькой женушки в оранжерее, полной цветов, а не в этой адской дыре. Он до сих пор чувствовал себя виноватым за то, что водил ее в каталажку к проклятому похитителю.
Джаред легко представлял себе этого хнычущего труса, часто заглядывающего в подобное место. Но только не герцогиню Клэрборн, да и любую другую леди, которая зашла внутрь, чтобы перемолвиться с ним словечком.
— Эй там, что вам подать, хозяин? — Из-за занавески позади барной стойки вышел маленький толстый человечек, вытирая руки тряпкой, давно не видавшей мыла. Некогда белая, теперь она приобрела неопределенный серый цвет.
— Мне нужно кое-что узнать.
В отличие от Эштона Джаред предпочитал говорить напрямик, добиваясь того, что ему требовалось, а с хозяином и посетителями этой сомнительной таверны такой способ наверняка должен сработать. Потому-то он и отправил зятя беседовать с женой сквайра. У Джареда не хватало терпения приглаживать взъерошенные перышки, а без этого вряд ли можно добыть информацию у миссис Дженсен.
Бармен перестал вытирать руки.
— Эй, а что вы хотите знать?
— Насколько мне известно, здесь частенько выпивает негодяй по имени Уиллем.
— Может, да, а может, и нет…
Джаред не дал человечку закончить фразу. Он схватил его за рубашку без воротничка и поднял в воздух.
— Никаких «может», если хочешь сохранить те зубы, что у тебя еще остались.
Хозяин таверны хрюкнул, как перепуганный поросенок, и вцепился Джареду в запястья. На его лысине заблестела испарина.
— Что… вы… хотите… о немузнать? — простонал он, срываясь на визг.
Джаред неторопливо поставил его на пол.
— С неделю назад сюда приходила леди, повидаться с Уиллемом. Во вдовьем платье и вуали.
Хозяин таверны так быстро закивал, что Джаред удивился, как он не устает.
— Ага, он говорил, будто с ней встречался, да только знаю я Уиллема и не больно ему поверил.
— Что ты имеешь в виду? Ты сам ее не видел?
— Нет. Пришел какой-то парнишка, покликал Уиллема, тот и ушел во двор и долгонько не возвращался, я уж решил, что он сбежал домой.
— Как выглядел парнишка?
Хозяин задумчиво потер щетину на подбородке.
— Да как все мальчишки. Никакой красивой ливреи на нем не было, непохоже, что он работает на знатную щеголиху. Сказать по правде, поэтому я Уиллему и не поверил.
— Что рассказывал Уиллем? — В Джареде поднималось разочарование — похоже, хозяин таверны не много сможет ему поведать.
— Сказал, что встретил ангела. Сказал, уж такая красотка, и хочет нанять его для какого-то дельца.
Черт побери! Не больше, чем уже успел рассказать Джареду и остальным сам мерзавец.
— Он описал тебе этого ангела?
— Сказал, имя назвать не может, это вроде секрет. Сказал, что чистый ангел. По правде говоря, для этого малого любая бабенка, что не воняет, как свиные помои, и не рыгает так же громко, как он сам, покажется ангелом. Да и видит он плохо. Я не поверил, когда он сказал, что она настоящая леди. Нет, не поверил. Такой, как Уиллем, запросто наврет.