Айрис прижалась к мужу. Ее рука блуждала по его груди, поигрывая с маленьким соском.
— Так почему же ты все-таки изменил мнение? — спросила она. Может быть, ее аргументы все-таки дошли до него?
Он вздохнул от удовольствия.
— Кое-какие вещи, сказанные Калантой утром, и ее отношение.
Палец Айрис замер, перестав описывать круги вокруг его затвердевшего соска.
— Что ты имеешь в виду?
— Если ты будешь продолжать то, что делала, я объясню. — Она послушалась. Можно подумать, она бы сама не продолжила…
— Каланта сказала, что нужно быть полной тупицей, чтобы послать отравленные сладости с собственными слугами, и я понял, что она права. Она несколько раз приезжала к нам, чтобы помочь тебе с приготовлениями к свадебному завтраку, и могла запросто оставить розы для Ханны в детской так, что никто бы и не заметил. Или еще проще — она могла с легкостью отравить Ханну, когда оставалась с ней наедине. Каланта слишком хорошо разбирается в травах, чтобы воспользоваться ядом, вызывающим перед смертью обильную рвоту.
Айрис нахмурилась. Аргументы мужа звучали разумно, но она бы предпочла услышать более человечные соображения, вроде того, что Каланта любит Ханну.
— Но самым главным для меня оказалось стремление Каланты защитить Ханну, хотя мы ее по-прежнему подозревали. Я припомнил все случаи, когда видел их вдвоем, и, говоря откровенно, не могу поверить, что Каланта просто изображала любовь к девочке. Она слишком привязана к Ханне, чтобы причинить ей боль. Она чуть с ума не сошла в тот день, когда Ханна пропала. Безупречный Ангел примчался на поиски в домашнем платье, из-под которого выглядывали ноги. Вот так все вместе и сложилось.
Хмурый взгляд Айрис исчез. Ее муж все-таки понял! Она вознаградила его, проведя рукой по плоскому животу Лукаса и запутав пальцы в поросли над его мужским естеством.
Он издал низкий звук, свидетельствовавший о желании.
— А теперь скажи мне, почему ты была так уверена в ней с самого начала. Ты ведь вообще не сомневалась, хотя доказательства казались неопровержимыми.
Айрис немного подумала.
— Не знаю. Может быть, потому что она так сильно изменилась, познакомившись с Джаредом. Каланта как бы раскрылась, и я поняла, насколько одинокой она была до этого. Я это и раньше подозревала, но когда увидела их с Джаредом и Ханной, окончательно уверилась. Кое-какие ее слова, сказанные раньше, заставили меня думать, что она сожалеет о том, что у нее нет детей, а уж когда она познакомилась с Ханной, это сделалось совершенно очевидным. Она отчаянно хотела любить и быть любимой. Не знаю, поняла ли она уже, что любит Джареда или что Джаред любит ее, но она так хочет дарить Ханне свою любовь — и получать любовь от нее.
Теплая ладонь Лукаса легла ей на грудь и слегка потерла сосок. Даже легчайшее прикосновение вызвало в Айрис сильнейший отклик. Во время беременности ее груди сделались очень нежными и чувствительными.
— Сделай так еще.
Он сделал, и Айрис выгнулась дугой.
— Это единственные причины, по которым ты так непоколебимо верила в Каланту?
Айрис пришлось сделать над собой усилие, чтобы снова начать думать.
— Ну нет! Даже если бы она не любила Ханну, не думаю, чтобы она смогла навредить ей. Она такая добрая. Посмотри, сколько всего она сделала для Томаса и Тимоти. Томас действительно куда старше, чем должен быть дворецкий, но она его не уволила из-за его внучки и ее детей. А Тимоти слишком молод, чтобы целиком отвечать за конюшню, хотя бы и такую маленькую, как у Каланты. Однако после жестокого обращения, которому он подвергался в Клэрборн-Парке, она настояла на том, что возьмет его к себе на работу. Я как-то говорила Джареду, что ей не все равно, и так оно и есть. Она неравнодушная. Может быть, даже чересчур. И очень уязвимая.
— Кстати, об уязвимости. — Лукас взял руку Айрис и положил ее на свое затвердевшее естество. Она ухмыльнулась и поцеловала его в шею, нежно сжимая бархатистую твердость.
— Ты в самом деле думаешь, что она любит Джареда? — спросил Лукас хриплым голосом.
— Да. Тебе стоило посмотреть на нее, когда она готовилась к венчанию. Она просто светилась. Я всегда надеялась, что мой брат однажды встретит женщину, которая сумеет под его шрамами разглядеть чудесного человека, и верю, что Каланте это удалось.
А потом Айрис забылась в чуде собственной любви, когда Лукас притянул ее к себе и осторожно ввел свое напрягшееся естество в ее гостеприимную теплоту.
А много позже, когда Айрис уже засыпала, Лукас прошептал:
— Надеюсь, он сумеет убедить ее в своей любви после того, как сомневался в ней.
Айрис тоже надеялась, потому что хотела видеть и брата, и подругу счастливыми. Она хотела, чтобы они обрели такую же радость, какую она обрела с Лукасом, незамутненное блаженство понимать, что тебя любят — и ты сам свободен любить без оговорок.
Глава 17
— Это нелепо! Твой визит к Генри ничего не даст, зато ты наживешь себе могущественного врага! — Каланта изо всех сил пыталась сдержать отчаяние, овладевшее ею, когда Джаред наотрез отказался прислушаться к ее аргументам.
Он разбудил ее рано утром, чтобы заняться любовью. Потом настоял на том, чтобы они встали, приняли ванну и оделись. Джаред хотел, чтобы Каланта с Ханной провели этот день в Эштон-Мэноре, а сам он собирался поехать к Генри и задать ему пару вопросов по поводу козней против девочки. Каланта же на это ни за что не соглашалась.
Джаред сверкнул на нее глазами.
— Черт… то есть я хотел сказать, прокля… ой, да к дьяволу все это! Слушай меня внимательно, Кали. Я прислушиваюсь к своему внутреннему голосу, а он подсказывает мне, что Клэрборны имеют к этому прямое отношение.
Всего несколько недель назад его интонации и хмурый взгляд заставили бы Каланту опрометью бежать прочь из комнаты. Сегодня же она скрестила на груди руки и сердито уставилась на Джареда:
— Тот же внутренний голос, который подсказал тебе, что я виновна?
Джаред схватил ее, притянул к себе так, что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, и ответил ей таким же свирепым взглядом.
— Мой внутренний голос говорил, что ты невиновна, но я позволил сложившимся обстоятельствам и твоему признанию, что ты не сразу приняла Ханну, убедить себя поступить наперекор ему. И не собираюсь повторять свои ошибки.
Каланта спрятала это его заявление поглубже в сердце, чтобы потом, попозже, извлечь оттуда и хорошенько обдумать. А сейчас она должна убедить мужчину, которого любит, не рисковать так глупо.
— Тогда приведи мне хотя бы одну убедительную причину, по которой герцог королевства будет так сильно беспокоиться из-за опрометчивого поступка своего покойного брата, что рискнет собственной репутацией и попытается погубить ребенка! — возмущенно воскликнула она.
— Не могу, поэтому и собираюсь с ним побеседовать. Мне нужно побольше узнать.
— Тогда посмотри на это с другой стороны. Джаред, ты человек настырный, и кончится все это тем, что ты спровоцируешь Генри и он вызовет тебя на дуэль.
С учетом бестактности Джареда и непомерной гордости Генри непременно произойдет что-нибудь непоправимое. Улыбка Джареда убедила Каланту, что он ничуть не встревожен подобной перспективой, и в ней вспыхнуло подозрение.
— Так вот на что ты надеешься, верно? Ты хочешь, чтобы он бросил тебе вызов!
Джаред наклонился и нежно поцеловал Каланту, а потом снова посмотрел ей в глаза.
— Не буду врать тебе, Кали. Встретиться с твоим бывшим деверем на заре, с парочкой пистолетов в руках — заманчивая перспектива.
Каланта в смятении молча смотрела на него, отчаянно пытаясь подобрать разумные доводы, чтобы притушить мужскую агрессивность. Он действительно считает, что может решить все их проблемы, рискуя своей жизнью на дуэли.
В отчаянной попытке остановить мужа Каланта воспользовалась единственным доводом, до которого смогла додуматься:
— Если ты обвинишь Генри в том, что случилось с Ханной, ты дашь ему в руки оружие против меня.
— Что за чертов… что ты имеешь в виду?
— Может, ты думаешь, мне понравится, если все общество узнает, что меня обвиняли в попытке похитить и убить дочь? — спросила она, вложив в голос куда больше упрека, чем чувствовала. На самом деле она испытывала только отчаяние.
Клэрборны были семейством могущественным, и Каланта горько сожалела, что ее прежняя связь с ними сейчас ставит Джареда, а возможно, даже и Ханну, в очень рискованное положение.
Джаред посмотрел на нее, словно она снова его ударила. На его лице опять возникло такое же стоическое выражение, а в глазах отражалась только боль, не имеющая ничего общего с физической.
— Ты не веришь, что я смогу уберечь от этого твое имя? — Голос его тоже был пронизан болью и возмущением. — Ты моя жена. Неужели ты думаешь, что я брошу тебя на растерзание обществу?
Каланте захотелось протянуть руку и утешить Джареда, но одновременно какая-то часть ее радовалась, что теперь и он испытывает боль от недоверия. Он так легко отмахнулся от собственного неверия в нее, словно это вообще ничего не значило.
Однако сейчас это не важно. Она должна заставить его понять, что он выбрал неверный путь.
— И чем поможет то, что ты всё расскажешь Генри?
— Я ничего не собираюсь рассказывать Клэрборну. Я собираюсь задавать ему вопросы, — прорычал Джаред.
Каланта чувствовала, что муж испытывает такое же отчаяние, что и она сама, но сдаваться по-прежнему не собирается.
— А ты можешь гарантировать, что моя предполагаемая роль в этих отвратительных событиях не выплывет наружу, если ты привлечешь к ним его внимание?
— Кали, если за всем этим стоит герцог, он уже и сам все знает.
— А если ты ошибаешься? Если это не он?
— Я не ошибаюсь. Клэрборны к этому как-то причастны.
От расстройства Каланта потеряла дар речи. Она отвернулась от Джареда и попыталась придумать еще какие-нибудь доводы, чтобы опровергнуть несносную мужскую самоуверенность. Но к тому времени как Дженни привела Ханну из соседней комнаты, так и не придумала ничего, что могло бы поколебать мужа.
— Доброе утро, мама и папа. Я хочу кушать.
Джаред выпустил из объятий Каланту и, улыбаясь, обернулся к дочери.
— В таком случае очень хорошо, что кухарка приготовила нам завтрак, правда?
Ханна закивала, вырвала ручку из руки Дженни и помчалась через всю комнату к Джареду. Она обняла его за ноги, а потом повернулась к Каланте. Та уже опустилась на колени, чтобы как следует обнять девочку. Ханна крепко обхватила Каланту за шею. В малышке все сильнее и сильнее проявлялся ее природный избыток чувств.
Каланта поцеловала ее в нежную щечку.
— Хорошо поспала, радость моя?
— Угу.
Каланта еще раз обняла девочку и поднялась на ноги.
— Джаред, почему бы тебе не отвести Ханну вниз, на завтрак? Я скоро присоединюсь к вам, только закончу одеваться. — Она понадеялась на незнание мужем всяких женских штучек — вряд ли он заметит, что она уже полностью завершила свой туалет.
— Ладно, только поторопись. Я никуда не уеду, пока ты как следует не позавтракаешь. Вчера вечером ты едва прикоснулась к еде. И мне не нравится, что в последнее время ты перестала есть.
— Откуда ты знаешь, может, это давняя привычка? — спросила Каланта. Ее раздражало, что он так уверен, будто хорошо ее знает.
— Если так, то ты, черт… ты от нее избавишься. — Он подхватил Ханну на руки и повернулся к двери. — И смотри мне, чтобы через пять минут была внизу.
Каланта не стала спрашивать, что будет, если она не спустится. Она уже достаточно испытывала его терпение для одного утра.
Как только Джаред с Ханной вышли, Кали повернулась к Дженни:
— Помоги мне переодеться в амазонку. Я решила проехаться в Эштон-Мэнор.
Каланта спустилась вниз чуть позже, чем через пять минут. Джаред не стал ворчать по этому поводу, потому что она съела сытный завтрак, одновременно добродушно подтрунивая над Ханной. Кто бы мог подумать, что четырехлетний ребенок может задать столько вопросов?
Джаред, Каланта и Ханна прибыли в Эштон-Мэнор, когда Эштоны и Дрейки заканчивали завтракать. Дворецкий проводил всех троих в столовую.
Айрис оторвалась от еды и улыбнулась.
Тея тоже улыбнулась и сказала:
— Доброе утро. Дети с начала завтрака ждут, когда приедет Ханна.
Она кивнула няне, и девушка встала.
— Ничего, если они пойдут в детскую? Сегодня утром Дэвид нашел новый образчик для своей коллекции жуков и очень хочет показать его Ханне.
Джаред поставил Ханну на пол.
— Из детской не выходите, — приказал он няне. Девушка с обеспокоенным выражением лица кивнула:
— Да, милорд. Мне и в голову не придет выпустить их из детской, милорд.
После этого взволнованного обещания она вывела детей из столовой.
Тея аккуратно положила вилку на тарелку.
— Она определенно боится тебя после той попытки похищения.
— Отлично, — отозвался Джаред. — Может быть, это заставит ее быть внимательнее.
Айрис встала и подошла к Каланте.
— Похоже, мы опять проведем весь день вместе. — Джаред согласно закивал, однако Каланта отрицательно качнула головой и твердо сказала:
— Нет.
Он повернулся и сердито уставился на нее.
— Ты не останешься одна в Роуз-Коттедже. Это чертовски опасно.
Если до сих пор Каланта и сомневалась в словах Дрейка о том, что он оставался с ними ради их защиты, то теперь все сомнения исчезли. Глаза Джареда были полны не только самонадеянностью й гневом, но и несомненной тревогой, граничившей с ужасом.
Она ободряюще похлопала его по руке.
— Я и не собираюсь оставаться одна в Роуз-Коттедже.
— Чертов… вот это правильно.
— Я поеду с тобой к Генри. — Это единственное, что Каланта смогла придумать.
Может быть, если она будет рядом, Джаред поведет себя осторожнее.
— Нет. — Муж бросил на нее взгляд, ясно говоривший: «И не смей со мной спорить».
Каланта не обратила на это никакого внимания.
— Да. — Она специально отвернулась от него к Айрис. — Ты ведь не против присмотреть сегодня за Ханной?
Айрис покачала головой, озабоченно наморщив лоб.
— Разумеется, не против, но ты уверена, что хочешь поехать с Джаредом? Не думаю, что беседа с герцогом будет приятной.
— Именно поэтому я и поеду. Возможно, если я буду там, то сумею предотвратить такую глупость, как дуэль.
Глаза Айрис расширились, и она, обернувшись, уставилась на брата:
— Ты собрался бросить вызов герцогу?
Ее тон не оставлял никаких сомнений в том, что она думает по этому поводу. Джаред ответил:
— Нет.
Каланта искоса бросила на него полный неодобрения взгляд и снова повернулась к его сестре:
— Ему и не понадобится. Он вынудит Генри вызвать его на дуэль через десять минут после своего появления в Клэрборн-Парке.
— Рейвенсвуд не отвечает за плохой характер герцога, — заявил Дрейк, поднимаясь из-за стола.
Каланта обернулась и посмотрела на него.
— Как удобно! Полагаю, что вы, как и Джаред, уверены — встреча с Генри на заре с парочкой пистолетов в руках решит эту ужасную проблему?
Дрейк пожал плечами и помог жене встать.
— Что ж, это тоже выход.
— Это совершенно идиотский выход, и я не верю, что ты его одобряешь! — возмутилась Тея, направляясь вслед за Дрейком из столовой.
Он обернулся к ней:
— Твой брат просто хочет защитить свою семью.
— Вы хотите сказать, что для этого он должен получить пулю в лоб? — поинтересовалась Каланта, даже не пытаясь скрыть своей ярости.
Гневный взгляд Теи ясно дал понять, что та с ней согласна.
— Я не получу пулю. Я просто хочу поговорить с этим ублю… с этим человеком! — воскликнул Джаред.
— А я поеду для этого с тобой, — заключила Каланта.
— Нет, — отрезал Джаред, снова выходя из себя.
— Не думаю, что вам следует сегодня сопровождать своего супруга, — вмешался Эштон, выходя вместе со всеми в коридор.
Каланта крепко сжала свой хлыст.
— Почему нет?
— Потому что вы, вне всяких сомнений, являетесь одной из жертв негодяя, и если затеял все это герцог, ваше присутствие повлияет на противостояние не лучшим образом.
Каланте очень не хотелось признавать, что Эштон прав, но она в любом случае не собиралась отпускать Джареда одного, понимая, что все завершится ужасно, скорее всего — вызовом на дуэль.
— Если бы герцог намеревался, причинить мне физический вред, он бы мог сделать это, когда дважды в одиночку приезжал ко мне в Роуз-Коттедж. — Сказав это, Каланта вспомнила, что он попытался, но она сумела защититься. Должно быть, это воспоминание отразилось у нее на лице, потому что Джаред тотчас же зафыркал:
— Он хотел ударить тебя, Кали. И как ты назовешь это, если не попыткой причинить тебе физический вред?
— Тут другое. Я испытывала его терпение.
— Мое терпение ты испытываешь постоянно, но я же не пытаюсь тебя побить, — сказал Джаред. — От этого человека исходит угроза, и для тебя небезопасно находиться рядом с ним.
— Для тебя тоже.
— Да я-то могу с этим справиться, черт бы все побрал!
— И я тоже, — твердо произнесла Каланта, вовсе не уверенная, что это так, но все же надеясь, что две удачные попытки защитить себя обещают успех и в дальнейшем.
— Ты никуда не едешь. — Джаред произнес это тоном мужчины, доведенного до крайности.
— Нет, еду. — Не имеет значения, как сильно сердится ее муж, Каланта была полна решимости защищать его единственным доступным ей способом.
Джаред целую минуту мерил ее гневным взглядом, а потом сказал:
— Если он оскорбит тебя, я не просто вызову его на дуэль. Я превращу его в лепешку прямо там, на месте.
— Нет! — Герцог наносил ей оскорбления постоянно. После того как она отказалась отменить свадьбу с Джаредом, он был просто обязан сказать что-нибудь такое, из-за чего ее муж вспылит. — Я запрещаю тебе оскорбляться на слова, высказанные в мой адрес.
— Ничего не могу поделать. Ты моя жена. Оскорбление тебе — это оскорбление и мне.
Ужас при мысли, что ее поездка с Джаредом может привести к дуэли вместо того, чтобы предотвратить ее, заставил Каланту на несколько секунд замолчать. Она не может поехать с мужем и не может убедить его не ехать.
— Пообещай, что не примешь от герцога вызова.
— Не могу.
Она должна ему доверять. Он не произнес этих слов вслух, но они промелькнули между ними. Каланте хотелось закричать, что она не доверяет Генри, а не мужу. Она не хочет, чтобы Джаред рисковал. Должен быть другой способ добыть необходимые сведения. Пока между ней и Джаредом шла борьба характеров, остальные молчали.
Его взгляд не дрогнул, а глаза и требовали, и молили, чтобы она уступила. Именно мольба и заставила Каланту дрогнуть.
— Очень хорошо. — Она опустила голову и разговаривала теперь с его жилетом. Она просто не в силах смотреть в его глаза и видеть в них решимость. Решимость, которая запросто может привести к его смерти. — Пожалуйста, будь осторожен.
Джаред нежно, одним пальцем, приподнял вверх ее подбородок.
— Обязательно.
И поцеловал ее долгим, неторопливым поцелуем. Каланта отреагировала не думая — она прижалась к нему, впитывая его тепло и силу. Ее руки обняли его за шею, а губы приоткрылись, впуская ищущий язык мужа.
Когда он отодвинулся, Каланта пошатнулась. Он поддержал ее за руки. От его поцелуев у нее слабели колени, они просто лишали ее разума. Это единственное извинение тому, что она полностью забыла о правилах приличия в присутствии всех новоиспеченных родственников. Поверить невозможно, что Джаред поцеловал ее, тем более так интимно, в холле дома Эштонов, а она ему ответила. Лицо Каланты запылало, а сердце все еще билось так, словно она бежала, как пони, запряженный в легкий кабриолет.
Айрис и Тея участливо на нее посмотрели. Возможно, Джаред не единственный джентльмен в семье, кто забывает о приличиях. Губы Эштона подергивались, но он не улыбался. Дрейк понимающе усмехнулся и подмигнул, заставив Каланту покраснеть еще сильнее, но никто ничего не сказал. Слава Богу!