По-настоящему хорошие драгоценности принадлежали титулу, а не ей, но у нее остались «подарки», которые Клэрборн преподносил недостойной жене в течение двух лет брака. Он любил выставлять Каланту напоказ, как холеную кобылу.
В одном она не сомневалась — она не подведет тех, кто на нее полагается. Что бы ни произошло, но жалованье Томасу и остальным будет выплачиваться, как всегда.
На следующий день, сразу после одиннадцати утра, Каланта прибыла в Эштон-Мэнор. Дворецкий открыл дверь и хотел проводить ее в гостиную, но она его остановила.
— Я пришла, чтобы увидеть Ханну.
Каланта зачарованно смотрела, как слуга леди Эштон мучительно ищет ответ. Очевидно, он не знал, как сказать герцогине, что в детскую визитов не наносят.
Наконец он произнес:
— Дети сейчас в саду с мистером и миссис Дрейк. Если ваша светлость соблаговолит подождать в гостиной, я уточню, где именно они находятся, и провожу вас туда.
Каланта хотела возразить. Она не желает видеть никого, кроме ребенка. Однако шесть лет, прожитые в соответствии с титулом герцогини, дали о себе знать. Каланта молча уступила и позволила дворецкому проводить себя в гостиную. Можно было и не волноваться — комната оказалась пустой. Должно быть, леди Эштон повела своих гостей на экскурсию.
Каланта нервно пересекла комнату и подошла к большому окну. Оно было открыто, и легкий ветерок нес с собой летние ароматы. Пахло свежескошенной травой и — очень сладко — зреющими фруктами. Выглянув в окно, Каланта поняла, что оно выходит в сад.
— Ваша светлость?
Каланта обернулась и увидела юного лакея.
— Да?
— Если вы последуете за мной, я провожу вас к мистеру и миссис Дрейк.
Лакей довел ее до входа в небольшой огороженный садик. В центре располагался трехъярусный фонтан, и трое ребятишек играли возле него с бумажными корабликами. Рядом с ними резвился щенок, иногда кидавшийся вслед за бабочкой. Мистер и миссис Дрейк сидели на скамейке, глядя на детей.
Подойдя ближе, Каланта услышала голос миссис Дрейк:
— Я тревожусь о нем, Пирсон. Он так одинок — и положить глаз на Ангела? Ну, это… — Голос затих.
Каланта поняла сразу две вещи. Во-первых, нужно немедленно дать знать, что она здесь. Во-вторых, миссис Дрейк говорит о Джареде и ней самой. Второе перевесило первое, и Каланта не смогла открыть рот.
Лакея они еще не заметили.
— Он что, сказал, что намерен жениться на ней? — спросил мистер Дрейк.
— Да нет. Вообще-то он сказал, что ему не нужна в жены мраморная статуя, но я не могу не волноваться.
Не успела его супруга замолчать, как мистер Дрейк увидел, что рядом с ним стоит лакей.
— Да?
— Ее светлость пришла с визитом к мисс Ханне. Взгляд миссис Дрейк остановился на Каланте, и ее поразительно синие глаза широко распахнулись.
— О, здравствуйте!
Каланта полуприсела в реверансе, призвав на помощь все свое самообладание, лишь бы скрыть боль. Джаред видит в ней только мраморную статую, также как Клэрборн.
Она старалась притвориться, что это ее не ранит, твердила себе, что это не имеет никакого значения, что она и раньше знала, что Джаред не проявляет к ней личного интереса. Это не помогало, и ужасная боль, которую Каланта вчера выпустила на свободу вместе со слезами, вернулась обратно.
Она безжалостно подавила ее и произнесла:
— Я не собиралась мешать семейной прогулке.
Миссис Дрейк улыбнулась:
— Ерунда. Дети захотели поиграть в саду, и мы с Пирсоном воспользовались этим как предлогом, чтобы не ехать в соседнее аббатство. Я не могу выдерживать слишком много общества в течение дня. Не понимаю, как это переносит Айрис.
Каланте понравилась искренность собеседницы, и она невольно улыбнулась. И пусть уголки ее губ лишь слегка шевельнулись, все равно это была самая настоящая улыбка.
— Я постараюсь быть непохожей на остальных членов общества, насколько это возможно.
Миссис Дрейк фыркнула.
— Тогда вы, разумеется, можете остаться.
Мистер Дрейк встал и галантно предложил Каланте сесть на скамью, но она покачала головой:
— Я бы предпочла побродить по саду и посмотреть на детей.
— Лакей сказал, что вы пришли с визитом к Ханне? — уточнила миссис Дрейк.
— Мне просто хочется ее увидеть. — Внезапная робость заставила Каланту уклониться от знакомства с девочкой. Вероятно, вчера рухнуло меньше оков, чем она предполагала.
Миссис Дрейк кивнула.
— Ханна — самая большая девочка в середине. Остальные очаровашки — мой сын Дэвид и дочь Дианна. А этот тунеядец, что скачет вокруг них, — подарок Джареда на день рождения Дэвида.
— Прекрасные дети. — Каланта говорила искренне, однако ее взгляд ненадолго задержался на крохотной девочке и крепком светловолосом пареньке.
Все свое внимание она обратила на девочку в центре. Ханна. Длинные темные волосы, заплетенные в две косы, связаны внизу одной лентой. Белый фартучек испачкан грязью. Одна коленка с ямочкой выглядит так, словно Ханна упала и ушиблась.
Ничуть не напоминает Деверила и не особенно похожа на Мэри, разве только формой рта. И все-таки что-то в облике ребенка тронуло ее сердце и напомнило о любимой подруге.
— Она просто прелесть, — сказала миссис Дрейк.
— Да? Значит, это у нее от матери.
Кажется, это удивило женщину.
— Вы ее знали?
— Да.
— Джаред к ней очень добр, — снова отважилась заметить миссис Дрейк.
— Этого следовало ожидать. — Он обладал всеми качествами, необходимыми хорошему отцу, — доброта, внимание, забота.
Подбежал щенок и начал обнюхивать юбки Каланты. Мистер Дрейк рассмеялся.
— Маленький попрошайка все время ищет, чего бы поесть. Нам приходится держать его подальше от кухни, иначе кухарка взбунтуется.
Каланта наклонилась и почесала щенка за ухом. Он повернул голову и лизнул ее запястье. Стало щекотно, и Каланта рассмеялась:
— Какое очаровательное создание!
Миссис Дрейк улыбнулась. Искреннее тепло в ее взгляде поразило Каланту после слов, подслушанных при входе в сад.
— Да, он прелесть. Только это и спасло шкуру Джареда, когда он подарил моему сыну собаку, хотя я это и запретила.
Каланта легко могла представить себе, как Джаред это делает. В своей самоуверенности он не сомневался, что лучше всех знает, кому что требуется.
Она снова посмотрела на детей.
— Дэвиду повезло с такими понимающими родителями.
Миссис Дрейк сказала:
— Благодарю вас. Он чудесный маленький мальчик, но я, конечно, бесстыдно пристрастна.
Мистер Дрейк улыбнулся жене с откровенной любовью и добавил:
— Да, он и его сестра преуспели в том, что никогда никому не удавалось. Они отвлекли ее от бизнеса. Бывают дни, когда ее помощник просто приходит в отчаяние, не в силах вытащить Тею из детской.
Глядя на чудесных малышей, играющих у фонтана, Каланта прекрасно понимала Тею. Если бы у нее был ребенок, она забросила бы даже любимую оранжерею.
— А Джаред знает, что вы пришли навестить Ханну? — Задав свой вопрос, мистер Дрейк сумел отвлечь Каланту от детей.
— Нет.
— А почему вы пришли к ней? — спросила миссис Дрейк, и голос ее задрожал не столько от любопытства, сколько от волнения за брата.
Каланта не могла рассказать им про своего мужа. Ей было стыдно.
— Вам лучше спросить об этом Джареда.
— Но я спрашиваю вас.
Каланта в последний раз посмотрела на Ханну и собралась уходить.
— Потому что я должна была ее увидеть.
Вот так просто и так сложно.
Глава 6
Позднее Каланта сидела за маленьким круглым столиком у себя в гостиной, разложив вокруг себя бумаги. Она несколько месяцев назад начала собирать данные об окаменелостях роз и уже добралась до последней стадии исследований для книги, которую собиралась написать на эту тему. Вернувшись из Эштон-Мэнора, Каланта снова вытащила свою работу, чтобы отвлечься от эмоциональных перегрузок, имевших место со дня встречи с Джаредом.
К сожалению, она то и дело мыслями возвращалась к Ханне, играющей у фонтана. Ее темные волосы блестели на солнце. Ребенок Мэри. Ребенок Деверила. Невинное дитя. Причина, по которой Джаред искал встречи с ней. Эти разрозненные мысли все дальше и дальше уводили Каланту от ее занятия.
Она не могла сделать вид, что Ханны не существует. Нужно что-то предпринять, только что именно? У нее нет законных прав на Ханну. Деверил не обеспечил ее как следует, а теми деньгами, что у нее есть, распоряжается его брат.
Каланта не строила никаких иллюзий — ни теперешние герцог и герцогиня, ни остальные члены семейства не пожелают признать незаконного отпрыска Клэрборна.
Очевидно, Джаред сможет дать ребенку гораздо больше. Он не побоялся заявить, что отвечает за Ханну.
А Каланта даже не смогла заставить себя поговорить с девочкой. Она бежала из Эштон-Мэнора, как бесхребетная медуза. Что подумает Джаред, когда его сестра расскажет ему о визите Каланты? Вдруг ее реакция на Ханну только подчеркнет его мнение о ней как о мраморной статуе? Ах, если бы она и вправду была такой статуей! Она так старалась изгнать из своей жизни все чувства, но они вернулись вместе с болью и страданием, когда Каланта узнала о смерти Мэри! И когда Джаред прикоснулся к ней…
А эта маленькая девочка — все, что осталось на этой земле от Мэри. Даже если бы Каланта не увидела ее и не ощутила той вспышки узнавания, она бы все равно полюбила этого ребенка, просто потому, что его родила Мэри. Странно, что она с такой легкостью забыла о роли Деверила в появлении на свет Ханны, но даже зная то, что знала, Каланта не могла отделаться от мысли, что Ханна — дитя Джареда. Нет сомнений, что Мэри и сама только об этом и мечтала.
— Ваша светлость, лорд Рейвенсвуд и мисс Ханна спрашивают, принимаете ли вы посетителей.
Безупречные интонации Томаса резко вырвали ее из задумчивости.
— Пожалуйста, проводите их сюда, Томас, и попросите кухарку приготовить чайный поднос. Попросите, чтобы она не забыла несколько засахаренных лепестков роз, которые мы с ней позавчера делали.
— Очень хорошо, ваша светлость. — Томас вышел.
Каланта встала, чувствуя, как напряжены нервы, и сложила все бумаги в три аккуратные стопки — исследования, заметки и ее наброски. Добавила к ним и четвертую стопку — письменные распоряжения для слуг. Она привыкла записывать распоряжения для экономки, выйдя замуж за Деверила, потому что так ее сложнее было обвинить в ошибках. Позже оказалось, что так проще выдавать распоряжения Томасу, потому что она часто слишком погружалась в свои исследования.
— Это она? У нее нет крыльев, Джаред. Как она может быть ангелом? — нерешительно спросил детский голосок.
Каланта напряглась, услышав его. Она заставила себя обернуться, понимая, что настало время познакомиться с дочерью покойного мужа — и, что куда важнее, с дочерью Мэри.
— Ее прозвали Ангелом, но вообще-то зовут Калантой. И крыльев у нее нет, потому что на самом деле она просто леди. — Похоже, Джареду доставлял удовольствие этот факт.
Каланта не понимала почему.
— Но я-то думала, что она действительно ангел. Так сказала мама Дианны. Я хотела увидеть ангела. — Детский голосок, поначалу такой спокойный, теперь звенел от расстройства, и Каланта, не задумываясь, шагнула вперед.
— Боюсь, я не настоящий ангел. Я просто леди, как и сказал Джаред. — Она остановилась перед мужчиной и ребенком и присела в глубоком реверансе. — Я очень рада познакомиться с тобой, Ханна.
Маленькая девочка сделала ответный реверанс, неуклюже согнув пухлые ножки. Ее темные глаза серьезно и задумчиво изучали Каланту.
— Вы красивая, как ангел.
— Спасибо. Ты тоже.
Ханна несколько секунд обдумывала это, а потом ответила:
— Мне кажется, у ангелов не бывает темных волос, но, может, и бывают.
Каланта кивнула, оставаясь серьезной, как обычно.
— Я в этом совершенно уверена.
Внезапно нижняя губка Ханны задрожала, она отвернулась и уткнулась личиком в ногу Джареда. Ее плечики тряслись.
У Каланты сжалось сердце. Она не умеет обращаться с детьми. Вдруг она сделала что-то, обидевшее или напугавшее малышку? Она перевела перепуганные глаза на Джареда, но он на нее не смотрел. Все его внимание сосредоточилось на ребенке.
Джаред приподнял маленькое личико.
— Что случилось, малышка?
— Я хотела, чтобы она поговорила с мамой, а она просто леди, — всхлипнула Ханна.
Каланта сама чуть не заплакала.
— Мне очень жаль, что я не настоящий ангел, — сказала она, чувствуя себя так, словно подвела девочку. — Я бы и сама хотела с ней поговорить. Мне ее не хватает.
Ханна повернула голову и посмотрела на Каланту:
— Ты знала маму?
— Она была моей лучшей подругой. Ты мне ее напоминаешь.
— Правда? — с сомнением спросила Ханна.
— Да, у тебя точно такой же рот. Должно быть, ты очень на нее похожа, когда улыбаешься.
— Мама была красивой, когда улыбалась.
— Да, очень.
Глаза Ханны снова наполнились слезами.
— Я по ней скучаю.
Каланта инстинктивно потянулась к девочке и нежно начала поглаживать ее по спине.
— Конечно, скучаешь, милая. Мне так жаль. Правда. Я бы хотела стать твоим другом, как была другом твоей мамы. Ты мне позволишь? Может быть, это поможет нам обеим меньше скучать без нее.
Ханна протянула ручку и погладила Каланту по щеке. От ласкового прикосновения маленьких пальчиков на глаза Каланты навернулись слезы, и она заморгала, стряхивая их.
Ханна снова обернулась к Джареду.
— А она хорошая, — сказала девочка и застенчиво спрятала личико за его рукой.
— Вы останетесь к чаю? — спросила Каланта у Джареда. Он несколько мгновений смотрел на нее с непонятным выражением лица, а потом произнес:
— С удовольствием, правда, Ханна?
Девочка, не поворачиваясь, закивала.
— Я люблю, когда в чае много-много сахара, — прошептала она, не глядя на Каланту.
— Я уж прослежу, чтобы ты положила столько сахара, сколько захочешь.
Тут появился Томас с чайным подносом — как всегда, точно угадав момент. Джаред усадил Ханну рядом с собой на диван, а Каланта заняла свое обычное кресло. Не сразу, но Ханна достаточно оживилась, чтобы начать ей улыбаться. Ей очень понравились засахаренные розы, что порадовало Каланту, понявшую, как сильно ей хочется прийтись девочке по душе.
— А почему у нас нет сахарных роз, Джаред?
— Придется спросить у Каланты рецепт, постреленок. — Он повернулся к Каланте: — У меня есть рецепт розового меда, мы заготавливаем в нем окорока. Можем поменяться.
У Каланты, заметившей по его глазам, что он поддразнивает ее, перехватило дух, и она не сразу ответила. Джаред вопросительно вскинул бровь, и она сказала:
— Звучит божественно.
— Значит, ангелу вполне подойдет.
Каланта опустила взгляд и занялась чайным подносом. Никакой она не ангел и никакая не мраморная статуя, но нечего рассчитывать, что Джаред это поймет.
После этого Каланта старалась каждый день по нескольку часов проводить с Ханной. Это дитя так сильно напоминало ей подругу! Ум Мэри и ее чудесная душа возродились в ее дочери. И озорное чувство юмора тоже, хотя Каланта лишь изредка замечала его проблески в девочке, все еще горевавшей по матери. В Ханне не было ничего от жестокости Деверила, но время от времени проявлялась его надменность.
Впрочем, Каланта не знала, не переняла ли девочка эту черту от своего опекуна.
И хотя частые встречи с Ханной означали, что придется проводить время вместе с Джаредом, Каланта по возможности избегала его. Она не могла забыть, что он видит в ней всего лишь мраморную статую.
Да только быть рядом с Ханной означало постоянно вспоминать Мэри, и точно так же малышка заставляла Каланту непрестанно думать о Джареде. Он был центром ее мира, и девочка все время говорила о нем. К тому же его влияние отчетливо просматривалось в ее характере. В том числе и упрямство, как утверждала леди Эштон.
Каланта склонялась к тому, чтобы поверить сестре Джареда, в особенности в данную минуту, — Ханна решительно отказывалась поехать вместе с остальными детьми на прогулку, обещанную семьей Дрейков.
— Я останусь и буду рисовать, — непреклонно твердила она.
Этим утром Каланта подарила ей набор карандашей и альбом. Она не знала, понравится ли маленькому ребенку такой подарок, но Ханна завизжала от восторга, и это окупило все опасения.
Очевидно, они занимались этим вместе с матерью. Каланта помнила, как Мэри любила рисовать, и с удовольствием отметила, что ее дочь переняла эту любовь в таком юном возрасте.
— Но ты должна поехать с нами, — повторила миссис Дрейк. — Все взрослые уехали верхом, а Джаред ушел с дядюшкой Лукасом.
Ханна сердито поджала губы, но в ее темных глазах светились такая печаль и ранимость, что сердце Каланты дрогнуло.
— Я останусь с ней. Я и сама люблю рисовать.
— Вас это не затруднит? Айрис с гостями вернутся с верховой прогулки меньше чем через час.
— Я с удовольствием проведу время с Ханной, если, конечно, Джаред не рассердится на меня за это.
— С какой стати? — удивилась миссис Дрейк и откланялась, горячо благодаря Каланту.
— Можно, я сяду к тебе на коленки, чтобы рисовать? — спросила Ханна. — Мама мне разрешала.
У Каланты перехватило дыхание, она просто кивнула и устроила Ханну поудобнее. Было неописуемо приятно ощущать, как малышка уютно устроилась у нее на коленях, и Каланта не смогла удержаться. Она вообразила, что Ханна ее дочь.
Эти сладкие фантазии были приправлены горечью, ведь с каждым днем приближался тот час, когда Джаред вернется в свое имение и заберет с собой Ханну.
Зная, что Джаред вовремя придет домой к ленчу, Каланта, дождавшись леди Эштон, заставила себя уйти домой и оставить Ханну на ее попечение.
Поняв, что Каланта умудрилась опять повидаться с Ханной, но не встретиться с ним, Джаред чертыхнулся. Женщина, сидевшая рядом с ним во время ленча и только что сказавшая, что герцогиня заходила с визитом, побледнела.
— Право же, милорд, — неодобрительно произнесла она. Он нахмурился, но извинился:
— Простите.
Леди кивнула и повернулась к джентльмену, сидевшему по другую ее руку. Джаред пожал плечами. Ему было о чем беспокоиться и кроме обиженной им гостьи сестры.
Он совершил ошибку, сказав Каланте, что Эштон пообещал ему нынче утром показать экспериментальные посевы одного из арендаторов, живущего в дальнем конце имения. Она воспользовалась этим, чтобы навестить Ханну, точно зная, что его не будет дома.
Черт побери! За последние пять дней она пять раз виделась с Ханной и всего лишь дважды — с ним. Почему она избегает его? Все еще боится? Джаред никогда не забудет того перепуганного взгляда и белого, как лист пергамента, лица, когда он навис над ней на лугу.
Проклятие! Он так и не понял, что произошло, как не понял, почему Каланта перестала дружить с Мэри. И вряд ли поймет, если не найдет возможности поговорить с ней. Она избегает его, как чумной крысы. Но он, черт бы все побрал, не собирается мириться с таким положением вещей.
— Милорд? — раздался голос одного из лакеев из-за спины Джареда.
Джаред, нахмурившись, обернулся:
— Что еще?
Лакей отскочил назад и задел служанку с кувшином воды. Вода расплескалась, а девушка ахнула, но сумела удержаться на ногах и не вылить остатки на одного из гостей Айрис.
Привыкший к подобным вещам, Джаред не обратил на это никакого внимания, пригвоздив лакея взглядом к месту.
— Ты что-то хотел?
— 3-з-затруднения, м-милорд.
— Какие затруднения? — До чего нервные у Эштона слуги!
— В детской.
Джаред оттолкнул стул и вскочил на ноги.
— Что-то случилось с Ханной? В чем дело, парень? Говори быстрее!
Похоже, лакей утратил дар речи. Он открывал и закрывал рот, но не произносил ни слова.
— Успокойся, Джаред. Ты напугал беднягу так, что он чугь разум не потерял, — урезонила его Тея.
Джаред подумал, что у лакея и раньше его было не много, но промолчал. Какой смысл обижать сестру Айрис из-за того, что она плохо подбирает прислугу, — а она обязательно услышит, хоть и сидит на другом конце стола. Стоит только посмотреть, какие сердитые взгляды она на него бросает.