Как Веритэ ни пытала ее вопросами, Либертэ так и не сказала ей ни слова о Кармине и Натанаэле. В последний раз они виделись на Играх века, а разговаривали — по телефону, когда Кармина смогла дозвониться в башню. Она тогда поклялась Либертэ освободить ее, чего бы ей это ни стоило. «Я сама за тобой приду, если потребуется», — сказала она тогда. С тех пор от нее не было никаких новостей. Либертэ старалась убедить себя, что у Кармины и Натанаэля все в порядке. Конечно, они не могут вызволить ее так просто. Но, может быть, прямо сейчас они разрабатывают план по ее спасению? Друзья не забудут ее, в этом Либертэ ни секунды не сомневалась. Но иногда ее охватывало отчаяние и она представляла их мертвыми. А что, если они погибли при взрыве? Или их пристрелил Сильвестр, верный прислужник Веритэ?
— Да-да, я говорю о твоих друзьях, — продолжила графиня. — У Кармины все хорошо.
Либертэ несмело улыбнулась. Значит, Кармина жива. Она была готова поблагодарить Веритэ за хорошую новость, но графиня холодно продолжила:
— На твоем месте я бы не ждала от нее никакой поддержки. Помни, она — лясникамка! А ты — Кровавая сестра.
Улыбка Либертэ угасла.
— За что мне это проклятие! — простонала она.
— Если Натанаэль сказал правду и ты действительно расшифровала Книгу, ты должна знать, что это не проклятие, а грозное оружие против наших врагов. И это оружие могло бы стать еще мощнее, если бы ты передала Книгу д’Омбревиля мне!
Либертэ с трудом сглотнула.
— Я не хотела говорить о Натанаэле, но, думаю, тебе следует знать, что он нас покинул.
Сердце пленницы на секунду остановилось, затем забилось с удвоенной силой. Она посмотрела Веритэ прямо в глаза.
— Вы лжете!
Графиня покачала головой.
— Я никогда не лгу. Твой друг отказался подчиняться Кровавым братьям. Он пытался угнать аэростат и спасти управительницу. Но «Дух Коммуны» разбился где-то во Франции. Все погибли.
Либертэ почувствовала, что ей нечем дышать. От запаха жасмина у нее разболелась голова. Неужели Натанаэль умер? От этой мысли ее бросало то в жар, то в холод. Она впилась ногтями в руку, чтобы не разрыдаться. Веритэ наклонилась и мягко коснулась ее пальцев. В ее зеленых глазах читалось искреннее сочувствие.
— У тебя никого не осталось, кроме меня и Братьев.
Либертэ отвела руку.
— Не трогайте меня!
— У нас с тобой много общего, — не смутившись, продолжила графиня. — Ты попала под очарование Лариспема. Поверила, что это город равенства и справедливости. Но посмотри, что они с тобой сделали! Как безжалостно они с тобой обошлись! Лариспем лишил меня всего, что у меня было. Мою семью уничтожили. Я сама выжила чудом. Была ранена. Меня подобрал мужчина, который меня…
Веритэ прервалась. Тронула парализованную руку. Затем продолжила, пристально глядя на Либертэ:
— Разве ты не хочешь отомстить? Сделать так, чтобы твоя семья заняла подобающее ей место в новом Париже, который я собираюсь возродить?
— Нет! Я не такая, как вы! — воскликнула мастерица.
Веритэ с усмешкой приподняла бровь.
— Неужели?
Либертэ вспомнила о гадком библиотекаре и о Лакжи, которому она приказала броситься вниз с башни Верна. Веритэ была права. Она ничем не лучше. И хотя в тот день ею двигали гнев и отчаяние, она действительно хотела убить Лакжи. При воспоминании о сделанном ее затошнило.
— Ты такая же, как мы! — воскликнула Веритэ. — Когда же ты поймешь это? Скажи мне, где Книга, и я вытащу тебя отсюда. Клянусь своим именем и происхождением!
— Никогда не скажу! Можете меня пытать, если хотите. Но я ничего не скажу!
В глазах графини мелькнула ярость.
— О да, уж что-что, а пытать я умею! — ответила Веритэ, и Либертэ поежилась от ее голоса. — Ты бы мне все рассказала как миленькая! Но это их методы, а не наши. Я хотела дать тебе возможность добровольно присоединиться к нам. Последний раз прошу тебя: скажи, где Книга, и будешь свободна!
Либертэ молчала.
Веритэ стремительно встала. Она была похожа на кобру. Стоя, она заполняла собой все пространство камеры. Казалось, ее длинное черное платье поглощало малейшие источники света, а тени в ее присутствии делались гуще и темнее.
— Очень хорошо, — проговорила она. — Стражник!
Мужчина с кровавой меткой на лбу вошел в камеру. Не отрывая глаз от Либертэ, Веритэ отдала приказ:
— На рассвете отправляйся в «Летающую свинью», спроси Кармину Нуар, убей ее и принеси мне доказательство ее гибели. Чтобы Либертэ поняла, к чему приводит упрямство.
— Нет! Вы не сделаете этого!
— Почему же? Я сделала все, чтобы убедить тебя по-хорошему. Надеялась, что ты изменишь свое мнение. Обещала помочь тебе сбежать. Предложила устроить будущее твоей семьи, но ты упорствуешь! Ты не оставляешь мне выбора!
Веритэ подала знак стражнику. Он развернулся и исчез в коридоре.
— Не делайте этого! Верните его! — закричала Либертэ.
— Где Книга?
Шаги стражника удалялись.
— Я все расскажу! Остановите его!
Шаги умолкли.
— Я слушаю тебя. Это твой последний шанс.
Либертэ в отчаянии ломала руки. У нее не было выбора. Опустив глаза, шепотом она ответила на вопрос Веритэ. Графиня обнажила в улыбке острые белые зубы.
— Видишь, это было совсем не сложно.
Затем она развернулась и, не оборачиваясь, вышла из камеры. Либертэ побежала за ней, но та хлопнула дверью у нее перед носом и заперла засов.
— Вы же обещали меня освободить! — закричала пленница, колотя кулаками в запертую дверь.
Открылось окошечко, и Веритэ ответила:
— Я сдержу слово. Но тебе придется немного подождать. Я проявила терпение, теперь твоя очередь. Скоро увидимся!
Окошечко закрылось, и в камере вновь воцарилась тишина. Дрожа от волнения, Либертэ опустилась на пол. Может быть, все это было страшным сном? Но запах жасмина, все еще витающий в камере, заставил ее убедиться в обратном. Ей ничего не привиделось.
В сопровождении помеченного стражника графиня спустилась по лестнице. Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти комнату, до потолка уставленную одинаковыми коробками. На каждой было написано имя пленника. Коробка с вещами Либертэ еще не успела запылиться, в отличие от многих других, которые, казалось, находились здесь сотни лет.
Повинуясь приказу Веритэ, стражник развернул платье Либертэ и разорвал подкладку лифа. Раскрытая Книга упала на пол. Графиня наклонилась, чтобы поднять ее.
— Наконец-то!
Она прижала Книгу к себе и выпрямилась. Стражник все это время невидящим взглядом смотрел в стену.
— Приведи здесь все в порядок! — приказала Веритэ. — Уходим!
Графиня без всяких затруднений пересекла двор и вышла за пределы тюрьмы. Караульные как будто забыли сделать дежурный обход, а стражники у ворот не обратили внимания на даму в трауре, направлявшуюся к выходу в сопровождении их товарища. Они обязаны были проверять входящих, а не тех, кто стремился покинуть исправительное учреждение.
Графине хватило одной мысли, чтобы отпустить стражника и стереть ему память. Она прошла к роскошному паромобилю, который ожидал ее на темной стороне улицы. Водитель, на руке которого стояла лиловая метка, предупредительно открыл дверцу. Веритэ расположилась на сидении, положив Книгу на колени. Формула эликсира всевластия была здесь! Ей больше не потребуется помечать этих никчемных идиотов. Теперь она сможет управлять ими одной силой мысли!
Веритэ пришла в возбуждение. Теперь она сможет даровать власть над окружающими всем, кто этого достоин. Ряды Кровавых братьев пополнятся. Избранных будет немного, но кого-то принять в их ряды все-таки придется. Слишком много Братьев погибло. Больше нет в живых ни Сильвестра, ни Альсида. Жалкий предатель! А ведь он был так полезен! Наследников осталось совсем мало: Либертэ и несколько сироток. Остальные члены Кровавого братства, которые сейчас томились в застенках, силой не обладали. Они поклялись в верности д’Омбревилю, и он влил в их жилы свою кровь. Их невозможно пометить, но сами они не могут никого подчинить.
Веритэ оказалась в одиночестве. И в то же время мечта об империи, которую она хотела создать, никогда не казалась ей такой близкой. Она приказала шоферу ехать на юг города, к воротам Монруж. Сегодня вечером у нее была назначена важная встреча во Франции. На границе шофер предъявил часовым документы.
Прижав лоб к окну, Веритэ наблюдала, как стражник, внимательно изучив их, поклонился, пропуская паромобиль. Несчастные лариспемцы! Если бы они только знали, что она собирается сделать. Веритэ чувствовала себя всесильной и неуязвимой, как ангел смерти. Она могла ехать куда угодно и делать все, что пожелает. И не было в этом мире человека, который мог бы встать у нее на пути.
Встреча должна была состояться в тридцати километрах от Лариспема. Веритэ сама выбрала место: скромная заброшенная часовня на пересечении четырех дорог. Она прибыла раньше назначенного времени и первым делом зажгла подернутые паутиной свечи, стоящие у подножья железного креста. Шофер вынул из багажника пестрый восточный ковер, два складных стула, столик и бутылку шампанского. Графиня отошла на несколько шагов, чтобы оценить обстановку, и довольно улыбнулась. Она словно наколдовала эту очаровательную гостиную в царстве сорняков и пауков.