Поражать и очаровывать — в этом деле она была непревзойденным мастером. Ей нужно было во что бы то ни стало произвести впечатление на Эжена, заставить его потерять спокойствие и способность рассуждать хладнокровно. Веритэ не пришлось долго ждать. Вскоре к часовне подъехала коляска, запряженная двумя лошадьми. Ее сопровождали с десяток вооруженных всадников. Первым вышел Эжен. Как всегда, с аккуратной прической. Слуга фонарем освещал ему путь. Увидев, как Веритэ обставила часовню, Эжен застыл в удивлении.
Затем кучер приставил к коляске широкую доску, чтобы Сен-Жермен, советник Эжена, смог спуститься по ней в инвалидном кресле. Тот с ненавистью смотрел на графиню, не выпуская изо рта трубку. Старик все еще помнил, как невежливо она обошлась с ним при первой встрече. Эжен приказал эскорту отойти от них на значительное расстояние, отдал шепотом несколько приказаний и присоединился к Веритэ.
— Добро пожаловать, господа!
Эжен наклонился, чтобы коснуться губами ее руки. Сен-Жермен ограничился кивком. Графиня и ее гости обменялись приветствиями и сели за стол. Шофер принес блюдо с шоколадными конфетами, разлил шампанское и отошел в тень.
— Мне стало известно о вашем новом назначении, господин Алье, — произнесла Веритэ, пододвигая к гостям блюдо с конфетами. — Поздравляю вас! Министр по делам Лариспема — это важная и достойная должность. И, если не ошибаюсь, такой в правительстве еще не было. Могу я предположить, что мой скромный подарок был вам полезен?
Веритэ имела в виду три склянки с лиловой кровью, которые она преподнесла в дар Эжену во время их последней встречи. Графиня надеялась, что он воспользуется ими, чтобы усилить свое влияние в правительстве. Так и случилось. Эжен прикусил губу. Ему не нравилось, что графиня так легко обо всем догадалась.
— Президент Кар всегда высоко ценил мою службу, — ответил он. — Я просто ускорил естественный ход событий.
Веритэ лучезарно улыбнулась. Налетел ветер, у деревьев, росших неподалеку, задрожала листва. В часовню влетели несколько желтых дубовых листочков.
— Я счастлива, что наше сотрудничество оказалось плодотворным, — прошептала графиня, глядя Эжену прямо в глаза.
Тот от волнения закашлялся. Всякий раз в присутствии Веритэ он терял самообладание и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сохранить хладнокровие. Министр прочистил горло и продолжил:
— Мадемуазель, я бы хотел обсудить дальнейший ход событий. Ведь план, который мы разработали вместе, теперь выполнить нельзя.
Сен-Жермен сделал глоток шампанского и неодобрительно щелкнул языком.
— Нет, нельзя! — сердито подтвердил он. — Нам нужно было избавиться от Фиори, этого невыносимого фанфарона, а не от управительницы. Мы собирались прибегнуть к дипломатии, а теперь нам придется иметь дело с тупым быком, которому всюду мерещится красная тряпка. Вы писали нам, что Фиори не помешает нашим планам и что вы контролируете ситуацию. Мне же кажется, что вы пускаете пыль в глаза, надеясь, что мы не заметим надвигающейся катастрофы. Что вы намерены делать?
Веритэ подняла руку, призывая к спокойствию.
— Вы правы, господин Сен-Жермен. Наши планы изменились. Но жизнь научила меня выходить победителем из любой игры, какие бы карты ни были у меня на руках. Предполагаю, господа, у вас есть друзья. Люди, в чьей компании вы рады раскурить сигару и выпить хорошего вина. Что вы делаете, чтобы поддерживать дружеские отношения?
Эжен и Сен-Жермен в изумлении переглянулись.
— Не понимаю, к чему вы клоните, — пробурчал Сен-Жермен.
— Ничто так не укрепляет дружбу, как небольшие подарки, — ответил, чуть помедлив, Эжен.
— Да, это так, — одобрительно улыбнулась Веритэ. — А вы, милостивый государь, что скажете?
Сен-Жермен почесал затылок. Больше всего ему хотелось развернуться и уйти. И все же он ответил:
— Ничего не понимаю в этих тонкостях. У меня и моих друзей одни и те же друзья, одни и те же враги и мы пьем один и тот же бренди, вот и все.
— Замечательно, — ответила Веритэ. — Вот так мы и будем действовать. Только бренди пить не станем. Мы найдем общего врага, против которого объединим наши силы. Что может быть лучше для создания нового альянса?
— И что это будет за враг? — поинтересовался Эжен. Он поставил локти на стол, приблизился к графине и внимательно посмотрел на нее сквозь очки в металлической оправе.
— Могущественная страна, которая когда-то нанесла Франции тяжелое поражение. Страна, чьи успехи в науке и технике неоспоримы. Однако ее правители завидуют успехам города-государства и обвиняют Лариспем в промышленном шпионаже. Я имею в виду немецкий Рейх.
Французы снова переглянулись.
— Вы предлагаете нам объявить войну Рейху? — удивленно переспросил Сен-Жермен. — Вы не отступите ни перед чем!
— Это очень серьезный враг, — добавил Эжен. — После той войны французы затаили злобу на немцев и были бы не прочь взять реванш. Но какой будет цена?
— Высокой, конечно же. Как и в любой войне. Но только представьте себе, господа. Лариспем и Франция. Наши технологии и ваши войска. Неужели вы не хотели бы написать несколько страниц истории?
Французы молчали. Но по выражениям их лиц можно было догадаться, что предложение не оставило их равнодушными. С честолюбивыми людьми просто договориться: как правило, их достаточно подтолкнуть в правильном направлении, остальное они сделают сами. Бросить им вызов и пообещать мировую славу. Только и всего.
— Через пару недель я приглашу в Лариспем официальные делегации из Франции и Германии, чтобы продемонстрировать вам наше новое вооружение, — продолжала Веритэ. — Во время встречи может произойти дипломатический инцидент. Возможно, для его подготовки придется разбить пару склянок. Предлагаю вам подумать, как лучше обставить дело. Обсудите этот вопрос с президентом. Не исключено, что он сочтет ваши аргументы убедительными. Немцев я беру на себя.
Французы погрузились в молчание. По всей видимости, они обдумывали новый план. Наконец Эжен утвердительно кивнул.
— Так и поступим, — произнес он.
Графиня подняла бокал. Остальные, не говоря ни слова, последовали ее примеру. Министр сделал маленький глоток и продолжил:
— Как я уже сказал, ничто так не укрепляет дружбу, как небольшие подарки. Мадемуазель, у меня есть кое-что для вас. Я слышал, Максим Сэвер, глава Стражи, куда-то запропастился. Это так?
Веритэ удивленно кивнула.
— Да, это так. Он улетел на дирижабле в неизвестном направлении, как только узнал о нашей операции. С тех пор его больше не видели. Мы полагаем, он поспешил на помощь управительнице и погиб с ней при падении «Духа Коммуны». Жители Лариспема узнали о его аристократическом происхождении и теперь считают его предателем.
— Мы нашли дирижабль, на котором Сэвер покинул Лариспем, — торжественно объявил Эжен. — Аппарат находился в нескольких часах лету от города в юго-восточном направлении. Он совершенно цел. Его забросали ветками, чтобы укрыть от чужих глаз. А рядом с ним мы нашли это. — Министр сделал знак слуге, и тот положил на стол пакет. Эжен раскрыл его. Там лежал синий форменный пиджак главы Стражи. В пуговицах, начищенных до блеска, как в зеркале, отразилось сияние свечей. Рукав был покрыт бурыми пятнами. Вероятно, засохшая кровь. — Интересное совпадение, не правда ли?
Веритэ задумчиво провела пальцем по краю бокала. Неужели Сэвер жив? Это предположение ее совсем не радовало. Она никогда не встречалась с этим человеком, но его абсолютная преданность Быку и управительнице ни для кого не была секретом. Если Сэвер жив и так и не вернулся в Лариспем, это могло значить только одно: он преследует важную цель. Веритэ бы дорого отдала, чтобы узнать, какую именно.
— Благодарю за информацию, — наконец сказала она. — Это очень важные сведения. Полагаю, Сэвера следует объявить в розыск. Буду вам за это очень признательна. Если вам удастся его поймать, тотчас же сообщите. Скорее всего, он предпочитает действовать в одиночку. Этот человек одержим и очень опасен. Мне бы хотелось, чтобы он был под контролем.
— Мы выполним вашу просьбу, — ответил Эжен.
Веритэ вернулась в Лариспем на рассвете. От усталости у нее покраснели веки, и всю дорогу она отчаянно боролась со сном.
Управлять шофером силой мысли не требовало больших усилий. Главное было не закрывать глаза. Сделай она это, водитель немедленно вышел бы из-под контроля. Когда шофер объявил, что они приехали, графиня с облегчением вздохнула и вышла из машины.
Улица была пуста. У соседнего фонаря стоял зеленый паромобиль. Внутри горел огонек: водитель курил, сидя в машине. Веритэ закуталась в длинный плащ, накинула капюшон и прижала к себе Книгу. Здесь никто не должен останавливаться. Надо будет это исправить. Одной мыслью она стерла шоферу в зеленой машине память и отправила его восвояси. Затем подошла к никем не охраняемой дверце, спрятанной между колоннами.
— Как хорошо вновь очутиться дома! — прошептала она, орудуя крохотным ключиком и исчезая в глубине здания.