Глава 2. Жить мечтой
Мириам
Только вторая миля, а Мириам вот-вот задохнется. Сердце колотилось где-то у горла, и как бы глубоко она ни дышала, замедлить пульс не удавалось. Она взглянула на фитнес-браслет в тысячный раз за последние шестнадцать минут, переживая, что пульс за сто шестьдесят пять добьет ее. Что ж, станет единственной женщиной во всем Гринвиче, да и, пожалуй, на всем белом свете, которая упала замертво, пробежав — ну, если уж начистоту, то пройдя — одну разнесчастную милю за целых шестнадцать минут.
Но ведь она сделала первый шаг, это главное! Блогеры, которые проповедуют ЗОЖ, и авторы книг по мотивации твердят на все лады, что главное не победа, а участие. «Не судите себя. Если вы в деле, это уже шаг к победе. Не стремитесь сразу же стать идеальной, просто начните!»
— Придурки! — буркнула Мириам.
В морозный воздух вырвалось облачко пара.
Пробежка в семь утра первого января — никакой не шаг к победе, это чертов триумф!
— Доброе утро! — слева пробежала девушка, испугав Мириам чуть ли не до сердечного приступа.
— Привет, — выдохнула Мириам вслед грациозной лани. Девушка была вся в черном: легинсы «Лулулемон» с сетчатыми вставками — адски холодно даже на вид, — короткая дутая курточка, кроссовки «Найк» и симпатичная шапка с помпоном. Бесконечно длинные ноги и крепкая попка — ничего лишнего. А вот Мириам однажды села на щетку для волос, а потом щетка встала вместе с ней — застряла в складке под левой ягодицей.
Она перешла на шаг. Не успела Мириам восстановить душевное равновесие, как на противоположной стороне улицы показались две спортсменки в шикарных беговых костюмах. Та, что в розовой куртке, вела на поводке золотистого ретривера, а другая, в спортивном костюме камуфляжной расцветки, — шоколадного цвета лабрадора. Все четверо словно сошли с рождественской открытки и бодро двигались вперед.
— С Новым годом! — крикнула хозяйка ретривера.
— И вам того же, — буркнула Мириам, радуясь, что незнакома с ними.
Не то чтобы у нее появилось много друзей за те пять месяцев, что их семья провела в Гринвиче. Близнецы пошли в подготовительный класс, Бенджамин отправился во второй. В школе Мириам здоровалась с парочкой родительниц, но больше никого здесь не знала. Пол утверждал, что во всех состоятельных пригородах быт устроен одинаково — люди по большей части сидят дома. У них в особняках есть все, что нужно, — спортзал, кинотеатр, винный погреб и дегустационный столик. С детьми занимаются няни, а потому нет нужды в игровых площадках. По магазинам ходит прислуга. Да, здесь все на свете делает обслуживающий персонал — стрижет газон, чистит бассейн, меняет лампочки.
В прихожей чувствовался аромат дымящихся поленьев. Мириам заглянула в гостиную, убедиться, что муж предугадал ее желание погреться у камина. Больше всего в пригородной жизни ей нравилось именно это — затопленный камин по утрам. Промозглый день сразу становился уютнее, а детские щечки — румянее и прелестнее.
— Мамочка дома! — Пятилетний Мэтью, страстный любитель оружия, влез на спинку дивана и скакал по ней, размахивая игрушечным мечом.
— Мама, а Мэтью не дает мне с мечом поиграть! А ты говорила, надо делиться! — пожаловалась на брата-близнеца Мэйси. Она всегда залезала под стол, когда дулась.
— Мам, скажи свой пароль, я одну игру куплю, можно? — спросил Бенджамин, не отрывая глаз от айпада.
— Не скажу. И кто разрешал тебе брать мой планшет? Сейчас время для семьи!
— Ну, приложи палец! Пожалуйста! Джеймсон говорит, это самая крутая игра! Почему ему можно, а мне нельзя?
— Потому что его мама добрее меня! — Мириам исхитрилась чмокнуть сына в макушку, пока тот не успел увернуться.
Пол стоял у плиты в пижамных штанах и флисовой толстовке и переворачивал блинчики.
— Вот это да! Сильная у тебя мотивация!
Мириам невольно подумала, до чего же он красив, даже ранняя седина его не портила. Пол старше ее всего на три года, но из-за седины можно подумать, что на все десять.
Она ухватила себя за отвисшие бока.
— Вот моя мотивация!
Пол уложил последний блин на высокую стопку — по меньшей мере из дюжины таких же — и выключил плиту. Он подошел к жене и обнял ее.
— Ты прекрасна такой, какая есть, — сказал он на автомате. — Возьми блинчик.
— Ни за что! Зря я, что ли, целых двадцать минут на морозе убивалась?
— А блинчики готовы, да, папочка? Готовы? Готовы?
— Можно их сливками полить?
— И шарик мороженого сверху!
— С черникой не буду!
Дети, тараторя, уселись за стол. Мириам старалась не обращать внимания на бардак и думать о том, что у нее замечательный муж, и детям сейчас весело, однако это было непросто — стол в муке, повсюду брызги засохшего теста, на полу крошки от шоколадных чипсов и рассыпавшиеся ягоды черники.
— Кто-нибудь хочет фруктовый салат или йогурт? — поинтересовалась она, доставая и то и другое из холодильника.
— Нет! — ответило семейство в один голос.
«Я тоже», — подумала Мириам и полила салат йогуртом. Попробовав, она чуть не сплюнула в раковину — йогурт испортился, и даже сладкая клубника не спасала от гадкого привкуса. Она вытряхнула содержимое миски в мусорку и решила сварить яиц. Два раза откусила от цельнозернового хлебца — больше не смогла.
— От одного ничего не сделается, — сказала она себе под нос и ухватила с тарелки блин с шоколадной крошкой.
— Вкусно, правда, мам? Взбитых сливок? — спросил Бенджамин и потряс баллончиком.
— Давай!
Да пошло оно все! Пусть будет пример для дочери: еда нам никакой не враг, главное — умеренность. Никаких пищевых расстройств в этом доме!
Мириам закинула капсулу в кофемашину, и тут Пол произнес:
— Что за херня?!
— Папа, следи за языком! — воскликнула Мэйси точь-в-точь, как Мириам.
— А папа сказал плохое слово!
— Простите, — пробормотал Пол, не отрываясь от газеты, которую Мириам бросила на кухонный стол. — Дорогая, иди сюда.
— Сейчас. Тебе кофе сделать?
— Подойди!
— Что такое, пап? Что там в газете?
— Возьми еще блинчик, — предложил Пол дочери и протянул жене газету, указав на заголовок внизу первой страницы: «Пьяная мамаша за рулем. Жену сенатора остановили за вождение в нетрезвом виде. В машине было пятеро детей».
— Что за херня?!
— Мама! Ты сказала «херня»!
— Папа! Мама сказала плохое слово!
— Херня, херня, херня! — нараспев твердил Мэтью.
— Кто хочет посмотреть мультик? — спросил Пол. — Идите вниз! Бенджамин, поставь «Босса-молокососа»!
Дети шумно скатились по лестнице, и через несколько секунд в кухне воцарилась благословенная тишина.
— Не может быть! — воскликнула Мириам, разглядывая размытый снимок старой подруги.
Они познакомились в последний год обучения в Американской школе в Париже. Каролина работала моделью и учила английский, а Мириам туда пристроили родители-дипломаты. — Каролина бы никогда ничего подобного не натворила!
— Ну, вот написано черным по белому. Не прошла тест на трезвость, когда ее остановили. Под задним сиденьем валялись пустые бутылки. Она отказалась от медицинского освидетельствования. В машине было пятеро детей, среди них ее сын.
— И все равно не может быть. По крайней мере, не с той Каролиной, которую я знала.
— Когда ты с ней в последний раз разговаривала? Может, она изменилась. Они с мужем оба сейчас живут как на сцене. Такое непросто дается.
— Каролина целых десять лет была лицом «Л’Ореаль»! Она давно привыкла быть в центре внимания.
— Знаешь, жена сенатора и модель — все же разные вещи. Особенно после того, как Грэм включился в президентскую гонку. Там давление совсем другое.
— Наверное. Не знаю. Сейчас позвоню ей. Мне кажется, здесь что-то не так.
— Да вы же уже сто лет не общались, — Пол отхлебнул кофе.
— Какая разница! — Мириам почти кричала. Осознав это, она понизила голос: — Мы же знаем друг друга столько лет.
Пол, капитулируя, вскинул руки.
— Ладно, привет передавай. Пойду посмотрю, как там наши монстры.
После пяти гудков включилась голосовая почта.
— Привет, это Каролина. Я сейчас не могу разговаривать. Оставьте, пожалуйста, сообщение, я перезвоню, как только освобожусь.
— Лина? Это Мириам. Видела статью в газете, хотела поговорить. Не верю ни одному слову! Я же тебя знаю! Перезвони мне, как только прослушаешь, ладно? Обнимаю тебя, дорогая!
Мириам отключилась и уставилась на экран в надежде, что на нем сейчас высветится номер Каролины. Снизу донесся детский крик, и явно не из серии «ты меня достал» или «просто захотелось поорать». Она вздохнула. Надо спуститься и посмотреть, что случилось.
Год только начался, а уже столько всего навалилось. Мириам схватила с тарелки остывший блинчик. Все новогодние обещания отменяются! Так-то, две тысячи восемнадцатый, шах и мат!