— Но решение принять мое предложение принадлежало вам, — подчеркнул Невил. — Вы ведь всегда могли отказаться.
Лжец, хотелось сказать Дорис. Он прекрасно знал, что она не могла отказаться, не ударив при этом лицом в грязь. Когда девушка повернулась, чтобы уйти, она услышала за спиной его голос:
— Вам нужно захватить, по крайней мере, три смены верхней одежды плюс теплое и непромокаемое пальто. Когда пойдет снег…
— Снег? — резко обернулась Дорис. — Сейчас октябрь. В этой стране снега в октябре не бывает.
— Может, и не бывает, но Уэльс — страна особая, и там снег все же выпадает. Центр располагается в горах, причем достаточно высоко, так что обильные снегопады могут быть иногда даже в начале сентября. Кстати, у вас есть прогулочные ботинки? — крикнул Смайлз вслед удалявшейся Дорис.
— Ботинки?
— Они указаны в списке необходимой одежды.
А список, конечно, напечатан все в той же брошюре, которую она выбросила! Какие еще открытия не позволила ей сделать упрямая гордость?
— Нет, прогулочных ботинок у меня нет, — мрачно отозвалась Дорис. — Но мне они не понадобятся, поскольку гулять я не собираюсь.
Если она ожидала, что Смайлз ответит на ее вызов и начнет спорить, то ее опять постигло разочарование. Словно Дорис и не говорила ничего, он непринужденно продолжил:
— Хорошо, не беспокойтесь об этом. В городке неподалеку имеется неплохой магазинчик спортивной одежды и оборудования. Вам понравится, как и всем остальным. Традиционный ярмарочный городок, каждую неделю там проходит аукцион скота. Вы получите удовольствие.
Дорис кинула на него испепеляющий взгляд.
— Вряд ли. Я городской житель и боюсь… — Конечно, это не совсем правда, но в Дорис росло не только возмущение, но и беспокойство от того, что Смайлз отгадывал ее мысли. — Наблюдать, как фермер торгуется с покупателем за облезлую овцу, едва ли доставит мне удовольствие…
— Нет? — удивленно приподнялись темные брови. — Это не соответствует тому, что я слышал. На фабриках Индии и Пакистана уж точно научились быть чрезвычайно осмотрительными с английской текстильщицей.
Дорис опять насторожилась. Откуда он это узнал?
— Покупать ткани — моя работа, а наблюдать, как другие люди покупают овец, — нет. К тому же, насколько я понимаю, характер ваших курсов заключается в том, чтобы человек сумел отбросить все мысли о работе и вместо этого научился играть, — насмешливо добавила Дорис.
— Характер наших курсов, как вы это называете, заключается в том, чтобы научить людей жить сбалансированной и насыщенной жизнью, заставить понять, что человеческая душа, помимо материальных, испытывает и другие потребности.
— О, душевная травма бедного подавленного служащего, — пренебрежительно бросила девушка. — Как велики его нужды, как благородна роль того, кто облегчит его участь! Но есть ведь и реальный мир, населенный людьми, которые голодают, умирают…
— Да, я знаю, — тихо сказал Смайлз.
В мягком голосе прозвучала некая нотка, почему-то заставившая Дорис вспыхнуть и отвести глаза, словно она допустила досадную ошибку, провинилась.
— Я не могу избавить человечество от голода. Как бы мне ни хотелось. Но я могу помочь людям создать мир в их душах, научить человека жить в согласии с собой. Если бы во всем мире воцарилась гармония, в нем исчезли бы и войны, и голод… Я подожду вас здесь, хорошо? — после непродолжительной паузы закончил он.
Дорис тупо посмотрела на мужчину. Его слова разбудили в ней такое чувство… Он озадачивал ее и сбивал с толку, столько раз застигал врасплох, что казалось, будто она превратилась в деревянную куклу на веревочках, которой Смайлз умело манипулировал.
Осторожно, предупредила себя Дорис, поднимаясь наверх по ступенькам. Ты позволяешь ему подобраться к тебе, а не должна этого делать. Не забывай, что он на самом деле не тот, за кого себя выдает. Он психолог, он разбирается в поведении людей, в их реакциях, знает, как создать особый имидж, как завоевать симпатию и восхищение. Но очень скоро Смайлз поймет, что ее не так-то легко обмануть. Месяц в Уэльсе еще не подойдет к концу, а он уже будет сожалеть о своем глупом публичном заявлении изменить полностью ее взгляд на жизнь. Только Бог мог преобразить святого Павла по пути в Дамаск, а Невил Смайлз всего-навсего простой смертный.
Простой смертный… Дорис задержалась, поставив ногу на ступеньку, сердце на секунду замерло. В сидевшем внизу человеке не было ничего простого и для собственного же блага не стоило об этом забывать.
3
— Вот это? — разочарованно произнесла Дорис, глядя на ряд обветшалых строений из камня за запертыми воротами.
«Это» походило скорее на фермерский дом, окруженный хозяйственными постройками, чем на учебный центр. Судя по размерам главного здания, в нем могло разместиться не более четырех-пяти человек.
— Не совсем так, — прохладно ответил Смайлз, остановив «лендровер» у ворот.
Этот «лендровер» сначала даже чуть растрогал Дорис. Она почему-то думала, что Невил ездит на чем-то более дорогом, более впечатляющем. Заметив ее интерес к машине, Невил с нескрываемой гордостью сообщил, что своими руками спас и отремонтировал ее.
— Да, она действительно похожа на отремонтированную развалюху, — угрюмо согласилась Дорис и тут же заметно смутилась, увидев, как удовольствие растаяло в его глазах. Во всех мужчинах, где-то в глубине их существа, всегда сидит страсть к своим любимым игрушкам, и Невил не составлял исключения. — Что вы имеете в виду, говоря «не совсем так»? — подозрительно спросила девушка, пока он открывал дверцу «лендровера».
— Это не Центр, — объяснил Смайлз. — Это мой дом. Центр закрыт в конце прошлого месяца — чтобы сотрудники могли немного передохнуть, а строители в это время закончить работу: мы несколько расширяем помещения.
— Что?! Вы хотите сказать, что привезли меня сюда под ложным предлогом? — вспыхнула Дорис. — В таком случае вам придется развернуть эту груду металлолома и отвезти меня обратно.
— Боюсь, такое невозможно, — все тем же спокойным голосом возразил Невил. — Во-первых, у меня почти кончился бензин, а Джон подвезет новый запас не раньше завтрашнего дня. Во-вторых, уже очень поздно, Дорис, — тихо добавил он, глядя на нее и как бы наблюдая за ее реакцией.
В девушке вновь шевельнулось странное смешанное чувство: гнев за обман и, кажется, облегчение, потому что Невил не отпускал ее.
— Вы сами согласились приехать сюда, — напомнил он опять.
— Я согласилась пройти курс в Центре, а не… Что вы подразумеваете под отдыхом сотрудников? — неуверенно спросила она.
— Только отдых. Но вам не стоит беспокоиться. Я счастлив провести с вами курс лично, — заверил Смайлз. — На самом деле, — в голосе появился волнующий, хрипловатый оттенок, — я ужасно хочу этого…
— А я не хочу, — взорвалась Дорис. — И на самом деле… Что это? — воскликнула она. Глаза ее округлились от ужаса: «лендровер» угрожающе закачался из стороны в сторону. Пытаясь удержаться, девушка инстинктивно схватилась одной рукой за дверцу, а другой… Другая прижалась к чему-то более крепкому и теплому, чем дверца машины. «Чем-то» оказалась грудь Невила. Сердце его выстукивало ровный ритм под ее ладонью.
— Все в порядке, — услышала она его смех. — Это всего лишь Бобби. — Он пришел поздороваться с нами.
— Бобби?.. — изумленно уставилась на Невила испуганная девушка. — Бобби, — еще раз непонимающе повторила она: за окном машины никого не было видно.
— Это козел, — пояснил Невил. — Он никак не усвоит, что бодание не лучший способ приветствия.
Смайлз смеялся над ней, негодовала Дорис, увидев собравшиеся вокруг глаз морщинки и улыбающийся рот.
— Извините, если он напугал вас. Мне следовало предупредить…
— Я не испугалась, — неубедительно возразила Дорис.
Она двинулась было в сторону от Смайлза, и вдруг застыла. Его ладонь накрыла ее руку, крепко прижав к груди, ласково поглаживая большим пальцем мягкую кожу запястья. Дорис охватила легкая дрожь. Кожа на его ладонях была немного грубой, словно он много времени проводил под открытым небом. Чуть шероховатое прикосновение к ее гораздо более нежной коже посылало чувственный импульс через все тело.
— Лгунья, — мягко и нежно укорил ее Невил.
Все еще дрожа, Дорис попыталась сосредоточиться на его словах, а не на том, что творилось у нее внутри.
— У вас учащенный пульс, — объяснил он. — А учащенный пульс означает…
— Хорошо, это был шок, — признала Дорис, стремясь положить конец ситуации, становившейся все более рискованной.
Страх послужил одной из причин участившегося пульса, это правда, но существовали и другие причины. Она была уязвлена: ведь то, что ее тело расценило как ласку, оказалось не более чем обычным прощупыванием пульса.
— Упс! Держитесь! — руки Смайлза внезапно обхватили ее и прижали к груди. — Весь воздух вылетел у нее из легких, не было возможности что-нибудь произнести. Это Бобби второй раз закачал «лендровер». — По-моему, у него кончается терпение, — раздался голос Невила где-то у нее над головой.
Он так тесно прижал Дорис к себе, что она едва могла вымолвить слово без риска коснуться губами его шеи. В сущности, если бы она вообще разомкнула губы, это походило бы скорее на желание поцеловать спутника.
— Эй, да вы дрожите! Ничего, все в порядке. Бобби не так уж и грозен. Он почти ручной, когда познакомишься с ним поближе. Пошли.
Слава богу, теперь Невил выпустил ее и отвернулся, чтобы открыть дверцу. К счастью, он не успел понять, что причиной дрожи послужил вовсе не Бобби, хотя она и побаивалась этого животного.
Что с ней случилось? Между телом и мозгом явно нарушилась координация: тело все еще не могло освободиться от впечатления их первой встречи и внезапного влечения, охватившего тогда Дорис. Пришло время мозгу ясно и твердо сказать, какова же реальная ситуация.
— Выходите познакомиться с Бобби, — пригласил Невил, открыв перед ней дверцу.
Дорис неохотно выбралась из машины. Нервничать ее заставлял не только козел с его огромными острыми рогами, но и стоявший рядом с ним Смайлз.
— Я купил его еще козленком. Планируемый для него гарем должен был добавить нам экономической самостоятельности, к тому же козье молоко очень полезно. Но, к сожалению, мои надежды не оправдались. Молоко дешевле и легче купить в супермаркете. Еще большую проблему создавала даже не склонность Бобби и его жен убегать с пастбища, а их влечение к одежде. Они ее ели, — пояснил Смайлз, когда Дорис повернула к нему голову. — Я нашел хозяев для коз, а Бобби никуда пристроить не удалось. Но зато он оказался хорошим сторожем и в отличие от собаки на него не нужно ни получать лицензию, ни надевать намордник.
Дорис не нравилось, как козел смотрит на нее или на ее одежду, но она ни за что не призналась бы в этом его хозяину.
Когда Невил повернулся, чтобы уйти, бросив через плечо: «Подождите секундочку, я только захвачу ваш чемодан», Дорис с трудом подавила в себе желание запротестовать. Бобби решительно посмотрел на девушку. Когда же он вдруг двинулся к ней, Дорис пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не броситься к Невилу.
— Он скоро к вам привыкнет, — пообещал тот, почесывая животное между ушами.
— Я не могу ждать, — язвительно пробормотала Дорис, продолжая внимательно следить, чтобы мужчина постоянно находился между нею и козлом, пока они шли к дому.
Во что он ее втянул, с горечью подумала Дорис, пока Невил отпирал дверь. Целый месяц наедине с мужчиной, который, она уже знала, представлял для нее угрозу! И ради чего? Только чтобы доказать свою правоту? Но разве этого мало?
Собственные принципы и убеждения всегда представляли для нее огромную важность. Бабушка была консервативной дамой строгих правил, которые унаследовала и Дорис. Должно быть, она устала больше, чем предполагала, решила Дорис, когда Невил распахнул дверь и движением руки пригласил ее войти.
Она очутилась в просторной кухне с низким потолком. Оглядевшись, Дорис отметила, что вся мебель изготовлена из вишни.
Дорис интересовалась всеми аспектами дизайна и моды и знала в них толк. Но, несомненно, деньги, приносимые его «деятельностью», давали Смайлзу возможность наслаждаться подобной экстравагантностью. Все же стоит отметить его вкус. Дорис выбрала бы такую же кухню, если бы могла себе позволить подобную роскошь. Интересно посмотреть, как обставлены остальные комнаты.
— Вы голодны? — услышала она голос Невила.
— А за еду отдельная плата?
Дорис и не пыталась скрывать враждебности, но его тихий ответ залил ей горячей краской все лицо.
— Нет, конечно, нет. Я уже говорил, ваше пребывание здесь абсолютно бесплатно. Я затеял это предприятие отнюдь не ради одних лишь денег, хотя вряд ли будет полной правдой сказать, будто мною двигали лишь альтруистические побуждения. Действительно, приходится зарабатывать на жизнь, но выгода никогда не являлась для меня единственной целью. В чем бы то ни было. Вы просто изначально настроены думать обо мне только плохое, не так ли? — мягко укорил ее Невил. — Интересно, почему?
Дорис сердито отвернулась.
— Прекратите копаться во мне, — раздраженно бросила она. — Да, я действительно голодна.
— Хорошо, я тоже, хотя, боюсь, нас ожидает весьма скромная трапеза: суп да салат. Но сначала я провожу вас в вашу комнату. Сюда.
«Сюда» оказалось через дверь, ведущую в просторный прямоугольный коридор.
— Дом построил младший сын одного промышленника еще во времена королевы Виктории. Он хотел вернуться к семейным корням. Хотя участок невелик, для местной фермерской общины и дом, и земля превратились в подобие слона для овцевода. Поэтому покупка обошлась мне сравнительно недорого.
Зачем он все это ей рассказывает? В попытках обезоружить ее откровенностью? В таком случае его план не сработает.
Неприкрытые уловки Смайлза могли не оказывать на Дорис никакого впечатления. Чего, однако, нельзя сказать о его доме, призналась она, поднимаясь вслед за ним по лестнице. Сын промышленника, очевидно, имел большие деньги и хорошего архитектора: простой, незамысловатый по стилю дом был построен очень добротно. Дорис задержалась на лестнице полюбоваться дубовыми перилами и плинтусами. Ее опытный глаз сразу выхватил фрагмент из более нового дерева там, где перила, очевидно, ремонтировали. Не удержавшись, она легко прикоснулась к нему кончиками пальцев. Дерево было настолько хорошо отполировано, что рука абсолютно не чувствовала перехода и лишь разница в цвете выдавала место ремонта.
— Я вижу, вы заметили мой реставрационный опыт. Немногим людям это удавалось — у вас хороший глаз.
Дорис удивленно повернулась к Невилу.
— Это делали вы? — изумленно спросила она, не в силах скрыть удивления.
— Столярное дело — мое хобби. Мебель в кухне делал тоже я. Мой дед был столяр. Настоящий мастер, справедливо гордившийся своим умением и работой… Ваша комната здесь.
Дорис молча последовала за ним. Эта легкая и дружелюбная манера Смайлза — была ли она естественной или все же чисто напускной? Скорее второе. Обман должен являться неотъемлемой частью его натуры, как того требовал способ, которым он зарабатывал на жизнь. Он до тонкости овладел искусством утаивать, надевать на себя лживую маску, настолько отточенную и доведенную до совершенства, что ему уже не составляло труда заставить людей поверить в созданные им иллюзии. Вспомнить лишь, как Невил обманул ее в тот первый день, как она поверила, что теплота и восхищение во взоре мужчины были подлинными, пока компаньон не выдал его.
А что бы случилось, если бы он этого не сделал, если бы она не обнаружила его подлинную сущность, если бы в тот день он был один, если бы решил последовать обещанию, данному взглядом?.. Как сильно поранил бы он тогда ее чувства, не узнай она правды?
Собственная уязвимость буквально шокировала Дорис. А она-то еще думала, что полностью защищена от подобных мужчин!
Существовала лишь одна причина, по которой Смайлз привез девушку сюда, фактически похитив ее, чтобы выполнить свое намерение. Ни один мужчина не любит, когда женщина бросает ему вызов, особенно когда она оказывается еще и победителем. Как профессионально, так и с финансовой точки зрения Смайлз не мог позволить себе проиграть.
Между ними должна состояться настоящая война, и в арсенале Смайлза имеется весьма грозное оружие, признала Дорис, когда он остановился на пороге одной из дверей, выходивших в широкий коридор.
— Я решил поместить вас здесь, — сообщил он. — У вас будет и своя ванная.
Невил распахнул дверь спальни, пропуская девушку вперед. Простая и скромная обстановка комнаты состояла из старинной медной кровати и тщательно отполированной дубовой мебели.
— Я оставлю вас на время. Располагайтесь. А за ужином мы обсудим содержание вашего курса. Одна из вещей, которой мы обучаем, — это важность гармоничной работы в команде и ее выгоды. Как мы заметили, очень многие руководители упускают из виду необходимость взаимодействия между сотрудниками. Больше ценится необходимость доминировать, стремление к превосходству. Мы же ставим себе целью исправить последствия такого стремления, раскрыть пользу сосуществования, поддержки друг друга, объединения с коллегами и соратниками.
— У меня нет соратников, — сухо ответила Дорис. В этом вопросе она чувствовала твердую почву под ногами. С каждым произнесенным Смайлзом словом в ней росло сопротивление. — Вам все же стоит попытаться спуститься в реальный мир, — не без сарказма добавила она. — Уверяю, ваша теория не сработает. Если я и мои импортеры начнем выражать друг другу симпатию и оказывать поддержку, покупатели, прежде всего, обвинят нас в стремлении объединиться в картель и держать высокие цены.
— Вы не проведете меня, Дорис, — спокойно ответил Невил. — Вам может показаться, что ваши слова звучат сурово и цинично, но это всего лишь маскировка, форма защиты.
Он ушел, тихо закрыв за собой дверь, прежде чем Дорис сумела найти подходящее возражение.
Ее вынужденная защита? Смешно! Зашита от кого?
Дорис замешкалась в коридоре. Аппетитный аромат супа манил в кухню, но мысль, что Невил ждет ее там, останавливала ее. Однако когда дверь распахнулась и перед ней возник хозяин дома, она забыла о своих мыслях.
— Суп готов, — весело объявил Смайлз. — Хотя я не могу особо похвалиться. Единственное, что от меня требовалось, — это подогреть его в микроволновой печи.
— А кто его приготовил? — полюбопытствовала Дорис несколько минут спустя, расположившись за кухонным столом и зачерпнув ложкой густое варево.
В самом деле, была ли это пожилая жена местного фермера или кто-то еще, моложе, красивее? — думала Дорис. Невил очень привлекательный мужчина, как в сексуальном, так и в любом другом плане. Или, по крайней мере, умел таковым казаться. Хотя ей не удавалось определить до конца, что скрывалось за обманчивой мужественностью Невила, тем не менее, она считала, что далеко не всем женщинам повезло приобрести ее опыт и знание, как уберечься.
Более уязвимой женщине было бы легко, подозревала Дорис, губительно легко обмануться видимой теплотой и заботой, чувством юмора и псевдоготовностью открыться, особенно если она заглянула в глаза и увидела тот взгляд, который сама Дорис увидела при первой встрече!