То, как Невил улыбнулся, как протянул руку и нежно коснулся ее лица, лишало его слова всякой злобы, жесткости или критичности, но они все равно ранили. И вовсе не потому, что Смайлз так точно определил ее чувства, а потому, что так умело докопался до одного из глубочайших ее страхов.
Дорис боялась доверять себе, своему суждению. Она боялась своих собственных чувств, желания Невила, любви к нему, боялась впустить его в свое сердце, в свою жизнь. Но теперь уже слушком поздно, прошептал ей едва слышный внутренний голос. Невил уже здесь. Она уже беззащитна, уязвима и в опасности.
6
— Скорей! Посмотрите туда! Космический корабль садится!
Вырванная из своих мыслей не столько словами Смайлза, сколько настойчивостью в его голосе, Дорис подняла глаза, а потом выглянула в окно «лендровера», слегка приподняв брови, когда услышала смех Невила.
— По крайней мере, так мне удалось растормошить вас, — оправдывался он, когда Дорис бросила на него сердитый взгляд. — Вы как-то слишком притихли в последние полчаса, глубоко уйдя в свои мысли. Мне надо о чем-нибудь узнать?
Он задал вопрос, будто бы не придавая ему значения. Чего нельзя было сказать о его взгляде, подумала Дорис, ощутив резкий толчок в груди и учащенное биение пульса.
Дорис полночи провела без сна, снова и снова возвращаясь к тому, что произошло между ними. Но, даже заснув, она видела Невила во сне. Она знала, как сильно хотела его, нуждалась в нем, любила его, но какая-то часть ее существа продолжала отравлять страхом эти чувства так сильно, что несколько раз за ночь Дорис была готова вскочить и убежать, пока не поздно.
— Нет, ничего, — соврала она в ответ. — Если только вы не проявляете особого интереса к дизайну и оттенкам следующего сезона.
К счастью, извилистая дорога и овца, которая неосторожно забрела на проезжую часть, надолго отвлекли Невила и позволили Дорис сменить тему, когда после очередного поворота она увидела внизу, в долине, цель их путешествия.
— Это тот самый городок? — просто для того, чтобы что-то сказать, спросила девушка.
— Да, конечно.
Окруженный со всех сторон горами, городок скорее походил на большую деревню, решила Дорис, рассматривая сверху лабиринт узких улочек и крытые черепицей домики из серого камня. Она увидела с одной стороны открытую площадку, где, вероятно, и проходили ярмарки скота, и довольно неожиданно — высокий шпиль церкви.
— Когда-то давно здешние жители были скорее англичанами, чем валлийцами, — объяснил Невил, когда Дорис выразила удивление по поводу шпиля. — Наряду с церковью горожане гордятся небольшой лечебницей возле минерального источника, а также трактиром. Правда, сейчас лечебница закрыта на ремонт. Черепицу для крыш делают здесь же. В горах большие залежи глинистого сланца. Многие карьеры очень опасны, особенно в это время года, когда уровень воды поднимается до высшей отметки.
Они уже въехали в городок. Улочки оказались гораздо многолюднее, чем привыкла видеть Дорис в подобных местах. В отличие от Невила, добродушно пропускавшего пешеходов, она вряд ли получила бы удовольствие от такой автомобильной езды. Этот городок ничем не напоминал ее родные места. Люди здесь останавливались поздороваться друг с другом и выкрикивали веселые приветствия водителям, их пропускавшим. У нее дома в беспокойные субботние дни автомобилисты и пешеходы находились скорее в состоянии войны и отнюдь не были склонны выражать дружелюбие.
Навстречу шла пожилая женщина с корзинкой в руке. При виде Невила ее лицо расплылось в щедрой улыбке. Смайлз тут же остановил «лендровер» и опустил стекло, чтобы поздороваться с нею.
— Как приятно видеть вас без костылей, Хелен. Лодыжка уже зажила?
— Да, — кивнула она.
— Ну что же, теперь помните, — мягко предупредил Невил, — чтобы больше никаких починок крыши.
— Починка крыши? — изумилась Дорис, когда они снова тронулись в путь.
— Ммм… У Хелен небольшой домик с участком за городом. Однажды ураганом снесло несколько черепиц. Она упала и сломала лодыжку, когда пыталась уложить их на место.
— Что? — потрясенно воскликнула Дорис. — Но ведь ей должно быть, далеко за шестьдесят.
— Семьдесят один, — суховато поправил Невил.
— Почему же она пыталась починить крышу сама? Почему не попросила помочь?
— Потому что здесь так не принято, — ответил Смайлз. — Местные жители очень самостоятельны и независимы и весьма этим гордятся. Приходится, что поделать. Но в случае с Хелен… Овощи, которые она выращивает, не приносят ей большого дохода, а она слишком горда, чтобы попросить кого-нибудь о помощи.
— Но ведь она могла убиться, — продолжала недоумевать Дорис. Она не могла даже вообразить, что сама сможет хотя бы попытаться залезть на крышу.
— Припаркуемся здесь, — сказал Невил, свернув в переулок. — Магазин в нескольких ярдах отсюда.
— Ну, я не беспомощный младенец, — возразила Дорис. — Я в состоянии прошагать и две улицы.
— День сегодня холодный, и ветер очень резкий. А вы одеты не по погоде, — ответил Невил. — Не то чтобы вы выглядели плохо, — мягко добавил он. — Совсем наоборот — цвет вам очень к лицу. Это Армани, да?
— Да, — подтвердила девушка.
Ей ужасно хотелось спросить, как он определил дизайнера, но что-то ее удержало.
Почему? Потому что в душу закралось подозрение, страх, что подобное умение пришло к нему благодаря интимным связям с другой женщиной.
Стив хорошо разбирался в современной моде. Когда они с Мэгги стали встречаться, он заставил ее полностью изменить свой имидж.
— Он говорит, что я должна носить только натуральные ткани: шелк и кашемир, — залившись румянцем сказала Дорис подруга. — Сказал, нет ничего чувственнее, чем прикосновение шелка к коже женщины.
Благодаря его же настойчивости обычно взлохмаченные волосы Мэгги были перекрашены и уложены по-новому лучшими лондонскими парикмахерами. Затем последовали уроки макияжа.
Но очевидно, эти попытки не превратили Мэгги в женщину его мечты. Все старания подруги изменить стиль не отвлекли Стива от привычных интрижек, не прекращавшихся и после свадьбы.
— Вернитесь, — тихо, но решительно, попросил Невил. — Нет, нет, я не собираюсь вас ни о чем расспрашивать, — добавил он, когда Дорис с опаской взглянула на него. — Когда вы захотите поведать мне об этом, вы сами расскажете, я надеюсь. Знаете, Дорис, я не похож на вас. Я все-таки верю… я доверяю…
Дорис открыла рот, чтобы опровергнуть его заявление, но тут же закрыла его. До лучших времен. Если бы это было так просто, подумала она.
Тем временем Невил выбрался из «лендровера», обошел его вокруг и открыл дверцу девушке, помогая выйти. Спортивный магазин оказался просторным помещением, заполненным ярким снаряжением и пышущими здоровьем улыбающимися людьми. Одна девушка демонстрировала упражнение немного нервничающей молодой женщине с двумя маленькими детьми, а к ним навстречу вышел молодой человек с внушительными мускулами под майкой.
Дорис молча стояла рядом, пока Невил объяснял, что она хочет купить. Она ожидала, что на нее навьючат тяжелую толстую одежду мрачного оттенка, но не продуваемая, очень легкая куртка, которую предложил продавец, оказалась веселого ярко-желтого цвета.
— Этот цвет легко заметить с неба: большое удобство для горных спасателей, — пояснил Невил.
Дорис поморщилась, благодарная судьбе, что о подобных «пустяках» ей беспокоиться не надо.
Полчаса спустя, купив куртку, модные и красивые легинсы, теплые носки и белье, а также ботинки, они покинули магазин.
— Прекрасно! Теперь, когда мы вас экипировали, завтра же утром отправимся на прогулку в горы…
Невил ухмыльнулся, когда Дорис застонала.
— А, вот вы где, Невил…
Они оба остановились, когда пожилая женщина, которую они встретили недавно, направилась к ним.
— Я только хотела еще раз поблагодарить вас за доброту, — сказала женщина сдержанно, хотя явно смутилась. Она не обращала никакого внимания на Дорис. — Дело не в том, что существовала надобность, не забывайте. Я управилась бы с крышей и сама… Джон Эрни сказал, починка будет бесплатной, — добавила она, кинув на Невила пристальный взгляд. — Мне не нравится оставаться в долгу перед людьми…
— Хорошее дело заслуживает ответа, Хелен, — не задумываясь, ответил Невил.
— Вероятно, но я не делала вам добра.
— Пока нет, — согласился Смайлз. — Но надеюсь на это. Я имею в виду своего козла. Ему очень одиноко. Вы держите коз…
— Вы хотите, чтобы я забрала его? Полагаю, могу. Но мне не нужна милостыня. Даже от вас. Я не хочу, чтобы другие люди платили за меня. Козла я возьму в конце месяца. Вам придется привезти его самому.
— Решено, — улыбнулся Невил. — Значит, до конца месяца.
— Вы избавляетесь от Бобби? — спросила Дорис, когда Хелен удалилась. Ожидая ответа, девушка раздумывала над содержанием диалога: Невил, вне всяких сомнений, заплатил за ремонт крыши Хелен.
Стив ни за что, да, наверное, и сам Смайлз, будь он подобен тому мерзавцу, никогда не проявил бы такой щедрости!
Дорис ощутила растущее внутри тепло, там словно оттаивал кусок льда. Чувство облегчения, веселого опьянения, доверия, освобождения наполняло ее. Хотелось улыбнуться, засмеяться, запеть, побежать…
— Полагаю, пришло ему время обзавестись новым домом, — ответил Невил. — Ему нужна компания и к тому же…
— Что к тому же? — открыто поддразнила его Дорис. Глаза ее неожиданно сверкнули, а на щеках выступил нежный румянец.
— К тому же я не могу позволить ему пугать вас до полусмерти и доводить до состояния, когда вы бросаетесь ко мне в руки, — ласково проговорил Смайлз.
Дорис не дыша смотрела, как начинают буквально светиться его глаза, когда он счастлив… и возбужден.
— Я не бросалась вам в руки, — в шутливом возмущении возразила девушка.
— Может, и нет, — пробормотал Невил. — Но именно там вы и окажетесь в любую секунду сейчас, если будете продолжать так на меня смотреть. Ведь вы прекрасно понимаете, что творите со мной, правда?
— Правда, — лукаво ответила Дорис, неожиданно преисполнившись бездумным счастьем.
Она дотронулась до руки Невила, восхищаясь, что даже легкое ее прикосновение действует на него.
— Давайте не будем ждать, Невил, — поспешно произнесла девушка. — Я не хочу… еще дольше… Я не могу, — откровенно призналась она.
Смайлз так притих, что мгновение Дорис казалось, она ляпнула нечто ужасное. Яркое сияние радости начало угасать, лицо залила краска, когда она отвела глаза, а голос стал натянутым и глухим.
— Извините… Мне не следовало…
— Что? Говорить, что хотите меня? Вы действительно так думаете?
Дорис напряглась, когда Невил обхватил ее и увлек к стене какого-то здания.
— Да знаете ли вы, что ваши слова сотворили со мной? Знаете, какие чувства они во мне пробудили? Знаете, с какой силой я сейчас хочу вас… как легко я могу прижать вас к этой двери и?..
Почти неслышный потрясенный звук, вырвавшийся из ее груди, остановил его.
— Простите, — тряхнул он головой. — Просто… Ночью мне казалось, что лишь я один испытываю непреодолимое желание, чувство, потребность. Вы словно поставили барьер, который я не мог преодолеть.
— Я боялась, — призналась Дорис.
Она задрожала так сильно, что Невил не мог этого не заметить, особенно когда так крепко держал ее.
— О боже, — простонал он. — Если бы только вы и я остались теперь абсолютно одни! А может, и хорошо, что сейчас, здесь это невозможно, — яростно добавил он, взглянув сначала на ее губы, потом в глаза. — В «Колоколе» подают отличный ланч. Почему бы мне не отвезти вас туда? Закажете ланч для нас обоих, пока я сделаю кое-какие покупки.
Дорис без энтузиазма согласилась. Несмотря на то, что она была взрослой женщиной, много повидавшей и познавшей, очень осторожной, ей не удавалось унять дрожь в теле.
— Что происходит? — ласково спросил Невил. — Замерзли?
Когда она замотала головой, черты лица его разгладились.
— Отлично, значит, мне не придется включать грелку в список покупок, — поддразнил он, коснувшись ее губ своими и делая шаг назад.
— Я заказала для нас говядину в соусе. Это хорошо?
— Замечательно, — подтвердил Невил, присаживаясь к столу, где его дожидалась Дорис. Он отсутствовал гораздо дольше, чем предполагала девушка.
— А вы не собираетесь поинтересоваться, что я купил? — весело спросил Смайлз.
Дорис снова вспыхнула.
— Как мне нравится в вас это, — сказал он. — Кстати, у зеленщика не оказалось огурцов.
— Перестаньте, — взмолилась Дорис, чуть не захлебнувшись водой, которую отхлебнула в надежде унять жар.
Все это было ей в новинку: ласковое поддразнивание, милые шутки, интимность, любовь.
— Ммм… хорошо, — сказала Дорис, когда принесли еду.
— Неплохо, — согласился Невил. — Но если бы вы отведали моего… э…
Он замолчал, восхищенно наблюдая, как лицо девушки внезапно приняло удивительный светло-коралловый оттенок.
— Интересно, а что теперь явилось тому причиной? — спросил он.
Дорис покачала головой. Волосы упали на лицо, скрывая от мужчины румянец. Ей не хотелось объяснять. По крайней мере, на этой стадии их отношений. Ее мысли, образы, вызванные словами Невила, желание почувствовать его обнаженное тело были слишком личными, слишком откровенными.
— Я не знала, что вы умеете готовить, — едва слышно произнесла девушка.
— Только основные блюда, — огорченно признался Невил. Внезапно глаза его затуманились. — Учился в основном самостоятельно. После смерти отца мама потеряла интерес к повседневной жизни. Без отца она, казалось, утратила все побудительные мотивы. Он слишком много значил для нее.
— Я думаю, многие женщины испытывают то же самое к мужчинам, которых любят, — ласково и очень мягко произнесла Дорис.
«К мужчинам, которых любят». Слова все еще немного пугали ее, и Дорис оттолкнула их, не желая раздумывать сейчас над их подлинным смыслом.
— Разве? — покачал головой Невил. — Не думаю. Современные женщины научились осторожному обращению с подобной эмоциональной зависимостью. В стремлении обрести полную независимость они даже уничтожают ее.
— Если мы недостаточно доверяем мужчинам, чтобы позволить себе беззащитность, то, возможно, это происходит вследствие слишком часто виденного, слишком часто испытанного мужского предательства по отношению к нам.
— Это одинаково верно по отношению к обеим сторонам, — поправил Невил. — И, в конце концов, приводит к одинаковому результату. Приходится делать выбор: либо вы встаете в один ряд с теми, кто охотно оказывает доверие, либо с теми, кто считает, что доверие надо заслужить.
— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — попросила Дорис.
Серьезность разговора омрачала радужное настроение, которое сегодня впервые возникло у девушки. В только-только зарождающихся отношениях с Невилом еще существовала значительная область, покрытая тонким льдом, и она не хотела подвергать его проверке на прочность. Дорис не хотелось разрушать острое ощущение радости и желания, испытанного недавно, не хотелось рисковать испортить очарование момента лишними вопросами. Она приняла решение и сейчас хотела…
Она хотела Невила, потрясенно осознала Дорис, кинув на спутника быстрый взгляд. Хотела так сильно, что даже ощущала боль желания, пронзавшую тело. Ей не хотелось анализировать решение и ждать возвращения сомнений.
Совершенно неожиданно на глаза навернулись слезы. Дорис отложила вилку, не в состоянии проглотить ни кусочка.
— Дорис, что с вами? — встревожился Невил. — Ваша еда?
— Нет, — с трудом выдохнула девушка и покачала головой. Не еда, а вы, хотелось бы сказать ей, но она не могла заставить себя сделать это. Однако, вероятно, что-то в ее лице выдало определенное душевное состояние, потому что, когда Дорис шепотом добавила: — Вы не возражаете? Может, мы пойдем? — то взгляд, брошенный на нее Невилом, заставил кровь броситься ей в лицо, а все тело затрепетать.
Он знал. Каким-то образом он знал, о чем она думала, что чувствовала!
Выйдя из ресторана, Дорис набрала полные легкие свежего холодного воздуха, пытаясь успокоиться. Она уже не контролировала себя. Тело, чувства и даже мысли больше ей не принадлежали. Невил полностью овладел ими.
Он стоял рядом, наблюдая за ней. Выражение его лица было мрачным, но глаза… глаза! Дорис сомкнула веки, раздираемая между потрясением и возбуждением от желания, которое она читала в его глазах.
Неужели и ее жажда была так же откровенно обнажена?
Шок от сознания силы его страсти, страсти человека, казавшегося таким отстраненным и подконтрольным рассудку, лишил ее дара речи. Они молча шли обратно к машине. Открыв дверцу, Невил двинулся было вперед помочь Дорис сесть, но тут же остановился.
— Не могу, — хрипло выдавил он. — Если я сейчас к вам прикоснусь…
Дорис не нуждалась в дальнейших разъяснениях. Она уже знала. Сама испытывала то же самое. Она готова была опасно вспыхнуть в любую минуту, как пересохшая щепка: знала, что для большого пожара ей сейчас достаточно малейшей искры.
Ни один не сделал попытки завязать разговор по дороге на ферму. Солнце садилось за горизонт, холодная темная ночь опускалась на засыпающие горы. Дорис не могла поверить, что завтра отправится туда.
Завтра… Сердце забилось еще сильнее. Между сегодня и завтра, между прошлым и будущим лежала… ночь.
Дорис почувствовала невероятное волнение и ощущение, что она балансирует на краю пропасти. Себя она чувствовала еще больше девственницей, чем когда действительно была ею. Все мышцы ее напряглись, когда Невил въехал во двор и остановил «лендровер».
Он выключил мотор, но вместо того, чтобы выбраться наружу, повернулся к Дорис.
— Еще не поздно. Если вы хотите изменить решение, — тихо произнес он. — Ни сейчас… никогда я… — твердо произнес он.
Дорис понимала, о чем он говорит. Слезы застилали ей глаза.
— Я не хочу менять решение, — заверила она.
Это была правда, но она не подавила слабого страха. Не перед Невилом, перед собой, своим желанием, своей страстью, своей любовью.
Пока Дорис собирала покупки, Невил взялся за большую коробку с продуктами, купленными, когда она ждала в ресторане. Неожиданно сердце девушки тяжело заколотилось при воспоминании о взгляде, брошенном на нее Невилом, когда он сказал, что ему надо сделать кое-какие покупки.
Ледяной ветер пронизывал Дорис до костей, и она обрадовалась теплу кухни.
— Я только отнесу вещи в свою комнату, — неловко начала она, пока Невил выкладывал продукты на стол.
— Нет, нет, — тихо запротестовал он, взяв у нее из рук свертки и положив их, а потом поворачиваясь к девушке. На мгновение его спокойная неторопливость смутила Дорис. Но вот Невил сделал шаг ей навстречу и раскрыл объятия. — Иди сюда, — позвал он.
Во рту пересохло, сердце готово было выскочить из груди. Дорис неуверенно двинулась к нему и блаженно замерла, когда его руки сомкнулись вокруг нее.
Невил наклонился поцеловать ее, и Дорис услышала мощные удары его сердца. Губы их встретились. Сильная дрожь пробежала по телу мужчины, когда он, помедлив, неохотно оторвал от нее губы.
— Нет, я не могу. Я не осмелюсь, — простонал он. — Мне хочется сделать для тебя все по-особенному, Дорис. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, больше чем просто хорошо, — отчаянно произнес Смайлз.