Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Майя Лунде

Через границу


Верхняя полка — особенное место в книжном шкафу. Взрослые ставят туда ценные книги, убирают от детей те, которые им кажутся более сложными, или оставляют «на потом» непонятные. Специально для младших подростков мы придумали серию книг, которые могли бы оказаться на верхней полке по ошибке. Это книги для тех, кто уже вырос из сказок и историй с картинками и интересуется реальным миром. Для тех, кто задает вопросы и ищет ответы.

Спасибо

Эспену Торкильдсену,

Ирене Левин,

Матсу Тангестюэну

Норвегия, ноябрь 1942 года

Гоголь-моголь

— Герда, ты опять гоголь-моголь делала? — спросила Клара.

— Нет, — ответила я.

— А куда подевались последние яйца?

— Ну, я их точно не брала.

— Уверена? — она пристально посмотрела на меня. Я закивала так, что чуть голова не отвалилась. В глазах у меня защипало. Клара, наша экономка, обычно была на моей стороне. Если она мне не верит, значит, никто другой не поверит.

К счастью, она заулыбалась и ущипнула меня за нос. Хороший знак. Потом она тихо, обращаясь скорее к себе, проговорила:

— Иногда такое чувство, будто в доме мы не одни.

Обычно Клара не жаловалась, но в последнее время стала сетовать, что из дома исчезает еда. На меня подумать проще всего: я же вечно хожу голодная, все знают. Порой и вправду могу стянуть яйца или сахар. Но в этот раз я была ни при чем.

Я склонилась над тетрадкой, однако вся эта пропавшая еда не давала покоя. Может, в доме мыши завелись? Или все-таки кто-то ворует? И зачем понадобилась именно наша еда? Нам ведь самим едва хватает. Козьего сыра, например, очень давно не видали. Картошки с селедкой пока достаточно, но разве этим наешься?

Нет, вот что-нибудь вкусное — это совсем другое дело. Вы только представьте, как хорошо — в один присест умять пакетик карамели. Или разом выпить здоровенную кружку шоколадного молока. Или сделать целую ванну гоголь-моголя, а потом в ней искупаться! Забраться и потихоньку втягивать гоголь-моголь, плавать в нежной желтой пене, от которой кожа тоже станет сладкой… И чувствовать, как желудок наполняется… Сказка!

Но яйца куда-то пропали, так что никакого мне гоголь-моголя. Ни капельки. Война есть война.

Ну ладно, пора за уроки браться. Посреди огромного белого листа чернели три кособокие циферки, жалкие, одинокие. Другого решения у меня не было. Да и решать на голодный желудок — так себе занятие. Поэтому я отправилась за Отто, моим старшим братом.

Он сидел в комнате на втором этаже. Комната у нас была общая. Хотя мама как-то сказала, что теперь, когда мне десять, я слишком взрослая, чтобы жить в одной комнате с мальчиком. Что бы это ни значило.

У каждого из нас была собственная кровать и письменный стол. У Отто на столе все было разложено аккуратнейшим образом, а на тумбочке стоял глобус — в темноте он слегка поблескивал. Африка светилась желтым и зеленым. Желтое — это пустыня, а зеленое — джунгли. Так мне Отто объяснил. Во всей комнате не было вещи прекраснее этого глобуса.

Отто сидел за столом и листал атлас. Мой брат обожает всякие карты, может часами мечтать, как станет великим путешественником. Еще он знает, как называются все страны мира. В картах разбирается отлично, учится хорошо, на этом его умения кончаются.

Одноклассники дразнят Отто, обзывают Холодцом. Нет, он вовсе не толстый, наоборот, худой, как спичка. Он просто слабенький, и вместо мышц у него холодец. Скажем так: за свои двенадцать лет Отто в состязаниях больше проигрывал, чем выигрывал. Теперь он в такие игры не играет, вместо этого сидит в сторонке, уткнувшись в книгу. Вот как сейчас. Книгу видно хорошо, а вместо брата — лишь его руки да ноги.

На полу валялся наш деревянный меч. Вообще, это меч Отто, но я с ним играла чаще. Холодцу оружие ни к чему.

— Ангард! — я сделала выпад и взмахнула мечом.

Может, хоть сегодня он со мной поиграет? В последнее время Отто этого почти не делал.

Вот и сейчас. Лишь повыше поднял книгу, спрятался за ней.

Я подскочила ближе.

— Ой! Змея!

Братец не обратил на меня ни малейшего внимания.

— Здоровенная очковая кобра! — я ткнула мечом в книгу.

— Герда, прекрати!

— Давай поиграем! В войну, например?

Он опустил книгу и закатил глаза. Это он умеет. Закатывает так, что зрачков не видно, да еще и брови уползают высоко на лоб.

— Война — это не игрушки.

— Тогда в прятки?

— Что за ребячество.

— Ну пожалуйста! Хоть во что-нибудь. Во что захочешь.

— Отстань, — он снова поднял книгу.

Пришлось размахивать мечом в одиночку.

Я представила, будто я Портос, один из трех мушкетеров. Самый смешной из них. Как раз недавно прочитала «Трех мушкетеров». Такая интересная книжка, что при мысли о ней дух захватывает. Три мушкетера и д’Артаньян бьются на шпагах со всякими негодяями, побеждают их, а в конце концов спасают саму королеву. Вот у кого стоит учиться!

Я взмахнула мечом и случайно задела стоявший на тумбочке глобус. Он опасно покачнулся.

Дело принимало серьезный оборот.

Глобусу грозила опасность. Надо действовать быстро. Я метнулась вперед и в последний момент успела его подхватить.

— Герда, прекрати!

— Но я же спасла его!

— Иди круши все где-нибудь еще!

— Ну пожалуйста — давай сыграем в прятки!

Отто покачал головой. Видно, когда просишь его по-доброму, он не понимает. Я направила на него меч.

— Приказываю тебе… хм… королевской очковой змее, сыграть со мной в прятки.

Отто улыбнулся. Ура, хороший признак!

— Ладно. Один разок сыграем.

— Ура! Тогда ты первый водишь!

Самое укромное место

Папа работал в деревне врачом, и поэтому дом, где мы жили, назывался докторским. Он был выкрашен красным, а вокруг был разбит большой сад, где росли яблони, смородина и крыжовник. И красивые цветы. Но когда началась война, Клара приспособила цветочные клумбы под грядки с картошкой, а после мы завели кур и очень хорошенького поросенка по имени Кнут. Взрослые говорили, что к Рождеству Кнута зарежут, и мы его съедим. Но я уже сомневалась, что Кнут дотянет до Рождества.

В нашем доме можно много где спрятаться. Есть просторный подвал и большой чердак, три гостиные, спальни, отдельная библиотека, четыре маленькие кладовки и множество платяных шкафов. В ванной стоят корзины для белья, а в подвале есть погреб для картошки.

Прячься — не хочу. Но эти местечки казались не очень-то подходящими.

Я направилась в такое, укромнее которого не было.

Клара как раз вышла на улицу и развешивала мокрое белье, так что никто не мог мне помешать. Я сбросила тапочки и в одних носках тихонько прокралась вниз, на кухню. Сверху доносился голос Отто:

— Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…

Я открыла дверцу и заползла в лучшее в мире убежище. Прикрыла дверцу за собой. Было тесновато, зато надежно.

Оставалось ждать — здесь меня долго не найдут. Я сидела в специальном лифте, на котором продукты из подвала поднимались на кухню. Камера лифта находилась в стене. Продукты загружались в подвале, там, где был погреб с картошкой и банки с вареньем. Сперва лифт поднимался на кухню, оттуда — выше, на второй этаж. Так было заведено, когда тут жил прежний доктор. Сейчас мы лифтом не пользовались. Разве что прятались в нем

— Кто не спрятался, я не виноват! — крикнул Отто и отправился на поиски.

Разыскивая меня, он изучил гостиную и коридор.

Бродил он долго. Черепаха на гору быстрее залезает.

Я сидела, поджав колени, ноги заныли. Он что же это, ищет меня в саду?

Потом я услышала шаги. Отто вошел в кухню и прошел в кладовку.

Тишина.

Вышел из кладовки, сделал несколько шагов, остановился прямо возле дверцы лифта.

— Подай голос! — попросил он.

Как же болят ноги! И нестерпимо захотелось в туалет.

— Пи-ип… — пропищала я.

Отто открыл дверцу серванта, решив, что я там. Но меня там не было. Отто продолжил поиски.

— Подай голос! — снова попросил он.

Я опять пискнула.

Тут до брата наконец дошло. Шаги стали громче, дверца распахнулась, Отто уставился на меня.

— Папа запретил тут играть, — сказал он.

— А я и не играю. Я прячусь.

— Это опасно, — добавил Отто.

— Чепуха! Я ничего не боюсь! — и я принялась раскачивать лифт, так что он громко заскрипел. — Смотри! Чего тут опасного?

Отто разозлился, схватил меня за руку, потянул к себе.

— Вылезай!

Но я продолжала раскачиваться.

— Прекрати! — он сжал мне руку, но я была сильнее.

— Холодец! Холодец! — выкрикнула я.

Это я зря. Брат больно дернул меня за руку, и я с силой оттолкнула его. Отто грохнулся на пол, ударившись о ножку стола.

— Ай! — завопил он и едва не заревел.

В эту секунду на пороге возникла Клара с бельевой корзиной в руках.

— Герда! Ты что это вытворяешь?!

Ну все, про гоголь-моголь можно забыть. Причем навсегда.

Клара помогла Отто подняться. Держась за голову, с трудом сдерживая слезы, он повернулся ко мне. Его глаза за стеклами очков превратились в две узенькие щелочки.

— Тупая девчонка! — выпалил он.

— А вот и нет!

— Ты на девчонку-то не похожа!