— Да, но как насчет угрозы, нависшей над его семьей? Знал он Бэкуса, не знал, но ведь кто-то семье угрожал! Уж это было Терри известно. Он получал фотографии, жена и дети были под колпаком. Из того, что ты говоришь, вытекает, что он сам вышел из игры и поставил родных под удар. На Терри Маккалеба, каким я его знала, это совсем не похоже.
— Может, он рассчитывал, что отводит удар. Угрозы были на самом деле адресованы ему. А если его нет, то нет и угроз.
Рейчел кивнула, но, судя по всему, я ее не убедил.
— Как бы то ни было, рассуждения твои, Гарри, очень интересны. Не могу не признать! Непонятно только, с чего ты взял, будто все это давно известно.
— Известно, известно. Взять для начата, как упорно ты отмахивалась от моих вопросов об Уильяме Бинге. Но главное — твое поведение в том доме, где мы нашли Бэкуса. Когда я навел на него пистолет, он хотел в чем-то признаться, но ты не дала, прямо рот ему заткнула. По-моему, он собирался сказать, что не убивал Терри.
— Ну да, конечно, убийца отрицает убийство. Уникальный случай.
Но в сарказме ее мне послышались оправдательные нотки.
— В этом случае — да. Поэт ведь больше не скрывался. Он вышел в люди и готов был ответить за все, что действительно совершил. Ты это понимала, потому не дала ему и рта открыть. Знала, что эту смерть он на себя не возьмет.
Рейчел отошла от перил и остановилась прямо напротив меня.
— Смотрю, Гарри, ты все рассчитал. Среди множества убийств отыскал одно маленькое самоубийство. Ну и что ты собираешься делать со своим открытием? Выйти на площадь и объявить о нем городу и миру? Единственное, чего ты добьешься, так это лишишь семью денег. Ты этого хочешь? Или надеешься, что самому что-нибудь обломится как образцовому следопыту?
На сей раз отвернулся я.
— Нет. Просто не люблю, когда мне врут.
— А-а, ясно. Дело, стало быть, не в Терри. Дело в тебе. И во мне. Так, что ли?
— Честно говоря, Рейчел, и сам не знаю.
— Ну так когда узнаешь, когда все рассчитаешь от начала и до конца, дай знать, ладно?
Внезапно она подошла ко мне вплотную и крепко поцелована в щеку.
— Счастливо оставаться, Босх. Может, как получу перевод, увидимся.
Я даже не повернулся, чтобы проводить Рейчел хоть взглядом, только прислушался, как она сердито прошагала по деревянному настилу террасы и с силой хлопнула входной дверью. Грохот ее отозвался прямо у меня в сердце. В воздухе снова просвистела все та же кувыркающаяся в полете пуля.
45
После того как Рейчел ушла, я долго еще стоял на террасе, опираясь о перила. Вряд ли нам еще предстоит увидеться, даже независимо от того, переведут ее в Лос-Анджелес или нет. Возникло чувство пустоты. Словно бы у тебя отняли что-то хорошее — еще до того, как ты понял, насколько оно было хорошо.
Я попытался прогнать мысли о Рейчел. И о Терри Маккалебе. Я любовался панорамой города и думал о том, насколько же он красив. Дождь омыл небо, и стало видно далеко-далеко, вплоть до самого Сан-Габриэля и поднимающихся за ним снежных пиков. Воздух казался таким же чистым и свежим, каким сотни лет назад дышали поселившиеся здесь монахи. Мне открывалось то, что хорошо знали они. В такие дни чувствуешь: на этой почве можно строить здание будущего!