— Но почему именно здесь? Почему именно это место выбрал Бэкус под кладбище?
— На наш взгляд, потому что эта земля — государственная собственность. Ему надо было заставить нас — то есть скорее всего тебя — взяться за это дело. Что ж, в таком случае он преуспел. Раскопки ведутся масштабные. Мы сами провели электричество, запаслись водой, пищей, жилье строили — словом, чем только не пришлось заниматься.
Рейчел промолчала. Она озиралась, с равной пристальностью вглядываясь в место преступления и отдаленный горизонт, где в небо врезались серые горные кряжи, ограничивающие эту пустынную котловину. Дей не права, здесь не так уж плохо. Рейчел не раз слышала, что береговая линия Ирландии ужасно красивая, а сейчас ей подумалось, что и пустыня со своим голым марсианским пейзажем тоже по-своему хороша. Дикая красота. Опасная красота. В пустыне Рейчел никогда не бывала, но годы, проведенные в обеих Дакотах, научили ее ценить дикие места и пустынные пейзажи, где люди выглядят захватчиками. Это была ее тайна. Районы вроде того, где она работает, в ФБР называют ссылкой. Они придуманы для того, чтобы довести человека до крайности и заставить его уйти. Но она вышла победительницей в этой игре. Она готова стоять до конца. Она никогда не сдастся.
У пропускного пункта, расположенного в сотне ярдов перед палатками, Дей притормозила. Под навесом стоял мужчина в обмундировании парашютиста, с белой меткой на нагрудном кармане — ФБР. Под мощными порывами ветра навес грозил вот-вот рухнуть. О прическе охранника и говорить не приходится — от нее осталось одно воспоминание.
Дей опустила стекло, однако и не подумала предъявить пропуск. Она тут своя. Дей назвала охраннику имя Рейчел, добавив, что гостья — «командированный агент». Интересно, что это значит?
— А агент Алперт дал ей допуск? — Голос охранника оказался столь же невыразительным и скрипучим, как песок расстилающейся вокруг пустыни.
— Да, все в порядке.
— Ладно, пусть документ покажет.
Рейчел протянула жетон. Охранник записал номер и вернул владелице.
— Из Квонтико?
— Нет, из Южной Дакоты.
Охранник бросил на Рейчел взгляд, который никто бы не назвал ласковым.
— Ладно, двигайте, — бросил он и вернулся под навес.
Дей подняла стекло и, подняв облако пыли, рванула вперед.
— Этот малый — из лас-вегасского отделения, — пояснила она. — Им очень не нравится играть вторую скрипку.
— А кому понравится?
— Ну да, конечно.
— А откуда Алперт, из военной разведки?
— Ну да.
— И что он собой представляет?
— Помнишь, ты как-то развивала теорию, что все агенты делятся на две категории — морфы и эмпаты?
— Было дело.
— Ну так он морф.
Рейчел понимающе кивнула.
Они остановились возле небольшого картонного указателя, прикрепленного к ветке юкки: стрела с надписью «Стоянка автотранспорта». Дей повернула, и они припарковались последними в ряду из четырех таких же заляпанных грязью машин.
— А сама-то ты кем стала? — осведомилась Рейчел.
Дей ответила вопросом на вопрос:
— Ну как, готова к драке?
— Более чем. Я четыре года ждала этого момента. И дождалась.
Рейчел рывком распахнула дверь и вышла под яркое солнце пустыни. Она чувствовала себя как дома.
10
Бэкус следовал за ними до самого съезда с шоссе. Двигаясь на безопасном расстоянии, он включил поворотник и пересек дорогу. Сейчас он развернется, и если они наблюдают за ним в зеркало заднего вида, то решат, что это просто турист спешит в Лас-Вегас.
Меняя маршрут, он краем глаза заметил, что фэбээровская машина съезжает с шоссе и направляется в сторону пустыни. На участок двинули. Его участок. Из-под колес автомобиля поднялось густое белое облако пыли. Вдали показались светлые палатки. Ну вот, теперь дело сделано. Место преступления — город, который построил он. Город на костях. Агенты — всего лишь муравьи, ползающие по битому стеклу. Они живут в созданном им мире и, сами о том не подозревая, выполняют его приказы.
Хотелось бы, конечно, подойти к этим осколкам поближе, насладиться ужасом на их лицах, но риск слишком велик.
К тому же у него еще одна задача. Он вдавил педаль газа чуть не до предела и помчался в город греха. Пришла пора убедиться в том, что все в порядке, все готово.
По дороге на него вдруг нахлынула легкая печаль. Наверное, она зародилась в тот самый момент, когда они с Рейчел разъехались в разные стороны, она — в пустыню, он — в Лас-Вегас. Бэкус глубоко вздохнул и попытался прогнать нелепое чувство. Ведь вскоре им предстоит новая встреча.
Бэкус ухмыльнулся — ему вспомнилась табличка с его именем в руках женщины, встречавшей Рейчел в аэропорте. Профессиональный юмор. Бэкус узнал встречающую. Агент Черри Дей. Рейчел была ее инструктором точно так же, как некогда он был инструктором Рейчел. Таким образом, кое-что из его опыта передалось новому поколению через Рейчел. Что ж, приятно. Вот видок был бы у Черри Дей с ее дурацким объявлением, подойди он к ней там, у эскалатора, и скажи: «Спасибо, что встретили».
За лобовым стеклом расстилалась гладкая доска пустыни. Она прекрасна, особенно если вспомнить, что закопано в песке.
При мысли об этом тяжесть в груди прошла, и к Бэкусу вернулась бодрость духа. Бэкус взглянул в зеркало заднего вида: вроде ничего подозрительного. Тогда он с улыбкой полюбовался собственным отражением и в очередной раз поздравил себя с безупречной хирургической операцией.
11
Только теперь, вплотную подойдя к лагерю, Рейчел Уоллинг уловила этот запах — его ни с чем не спутаешь. Запах разлагающейся плоти, который разносил по всему лагерю ветер, раздувая пологи палаток. Рейчел дышала ртом, слишком хорошо зная — хотя предпочла бы не знать! — что запах ощущается тогда, когда крохотные частицы достигают чувствительной поверхности носовых протоков. То есть если обоняешь разлагающуюся плоть, значит, ты дышишь ею.
Неподалеку были разбиты три небольшие квадратные палатки. На жилые они не слишком походили. И действительно, здесь обитали оперативные службы, а позади возвышалась прямоугольная палатка размером побольше. Рейчел обратила внимание на люки в потолках. Естественно: в палатки доставляют найденные в песке тела, надо же хоть как-то избавиться от удушающей вони.
Все звуки забивал гул по меньшей мере двух работающих на бензине генераторов, обеспечивающих электрическое освещение места действия. Слева от палаток были припаркованы два больших крытых трейлера с включенными кондиционерами.
— Сначала сюда, — предложила Черри Дей, указывая на один из них. — Рэндел должен быть тут.
Трейлер напоминал гигантские фургоны, которые Рейчел еще раньше заметила на шоссе. Назывался он «Широкая дорога», на заднем бампере у него значились номера штата Аризона. Дей постучалась и, не дожидаясь ответа, открыла дверь, шагнула внутрь. Рейчел последовала за ней. Для семейного путешествия по широкой дороге трейлер явно не был приспособлен. Ни перегородок, ни намека на комфорт. Все это убрали, и теперь фургон представлял собой вытянутое помещение с четырьмя складывающимися столами и множеством стульев. У дальней стены — конторка с обычным для рабочего кабинета набором: компьютер, факс, ксерокс и кофейник. Два стола завалены кипами бумаг. На третьем, к удивлению Рейчел, красовалась большая ваза с фруктами. Обеденный стол, что ли? Питаться-то надо даже в местах массовых захоронений. За четвертым восседал мужчина с открытым ноутбуком и мобильным телефоном в руке.
— Присаживайся. Сейчас он освободится, и я вас познакомлю.
Рейчел устроилась за обеденным столом и незаметно принюхалась. Кондиционер работал, никакого запаха земельных работ не ощущалось, работать можно, так что неудивительно, что начальство выбрало это помещение. Рейчел покосилась на вазу с фруктами. Неплохо бы сейчас съесть гроздь винограда, просто для подкрепления сил.
— Хочешь чего-нибудь? Действуй. — Дей указала на вазу.
— Да нет, спасибо.
— Ну смотри, как знаешь.
Дей перегнулась через стол, ухватила виноградную гроздь, а Рейчел почувствовала себя полной дурой — зачем было отказываться, сама загнала себя в угол. Мужчина — скорее всего это и есть Алперт — разговаривал по телефону очень тихо, должно быть, даже собеседнику на другом конце провода приходилось напрягать слух. Рейчел обратила внимание, что левая стена трейлера во всю немалую длину увешана фотографиями с места раскопок. Она отвернулась. Не станет она их изучать, сначала заглянет в палатки. Она посмотрела в ближайшее окно. Отсюда открывался чудный вид на пустыню. Видны и глубокая ложбина, и горные пики на горизонте. Интересно, имеет это какое-нибудь значение? Выбрал ли Бэкус это место именно из-за вида, и если да, что именно его привлекло?
Стоило Дей отвернуться, как Рейчел поспешно схватила несколько виноградин и мигом отправила их в рот. В этот же момент мужчина закончил разговор, щелкнул крышкой телефона и направился к Рейчел с протянутый рукой.
— Рэндел Алперт, я здесь за главного. Добро пожаловать.
Рейчел руку подала, но ответила не сразу — надо было прожевать виноград.
— Рада познакомиться. Хотя обстоятельства безрадостные.
— Это верно, но вы только полюбуйтесь здешними красотами! Это, доложу вам, не кирпичные стены в Квонтико. К тому же, слава Богу, сейчас апрель, а не август — вот тогда бы мы поджарились заживо.
Вот, стало быть, каков он — новый Боб Бэкус. Сидит в офисе, но на большие дела выходит сам. А это, несомненно, большое дело. Нет, не нравится он ей. Дей права — действительно морф.
Рейчел давно разделила всех агентов Поведенческого управления на два типа. Первый она именовала морфами. Они сродни тем, за кем охотятся: скользкие и бесстрастные. Как и серийные убийцы, они переходят от одного дела к другому, наплевав на такие понятия, как ужас и зло, подлинную природу которых они не знают и знать не хотят. Рейчел называла их морфами, потому что такие агенты взваливают на себя тяжесть расследования, каким-то образом абстрагируясь от происходящего. Раскопки, в ходе которых обнаруживаются трупы один за другим? Нет, прекрасный пейзаж, превосходящий скучные городские виды Квонтико!
Эмпаты — второй тип — заслужили свое прозвище тем, что осознают и переживают весь ужас происходящего. А ужас превращается в огонь, сжигающий их. Они анализируют, делают выводы, словом, выполняют свою работу, гонимые этим чувством. В глазах Рейчел они были высшей лигой агентов-профессионалов, ибо делали все возможное и невозможное, чтобы поймать преступника.
Хотя для здоровья, конечно, лучше быть морфом. Идешь себе налегке, без лишнего багажа. В кабинетах Поведенческого управления витают призраки эмпатов — агентов, сошедших с дистанции, людей, для которых бремя оказалось слишком велико. Агентов вроде Джэнет Ньюкомб, которая сунула в рот дуло пистолета, или Джона Фентона, который направил свой автомобиль в никуда, или Терри Маккалеба, который в буквальном смысле отдал работе сердце. Рейчел помнила их всех. Но прежде всего она помнила Боба Бэкуса — воплощение морфизма, агента, бывшего охотником и дичью одновременно.
— Это Брасс Доран звонила, — пояснил Алперт. — Привет передает.
— Так она вернулась в Квонтико?
— Ну да, у нее что-то вроде агорафобии — боязни открытого пространства. Но она по-прежнему в нашей команде — только на другой стороне площадки. Ладно, к делу. Насколько я понимаю, агент Уоллинг, вы отдаете себе отчет в происходящем. Ситуация щекотливая. Мы рады вам, но не забывайте — вы здесь просто наблюдатель и, возможно, свидетель.
Этот сугубо официальный тон пришелся Рейчел не по душе. Ясно — ее держат на расстоянии.
— Свидетель? — переспросила она.
— Возможно, вы нам что-нибудь подскажете. Вы ведь были знакомы с этим типом, а большинство из наших, когда провалилось дело Бэкуса, гонялись по улицам за грабителями банков. Я пришел в управление сразу после вашего прокола. После того, как ребята из отдела профессиональной ответственности все прочесали. Черри — одна из немногих, кто остался с тех времен.
— Моего прокола?
— Вы понимаете, о чем я.
— Я могу взглянуть на раскопки? Хотелось бы увидеть, что вы там нарыли.
— Черри вас проводит, хотя особо там смотреть не на что, разве что на сегодняшнюю добычу.
«Сказано в духе истинного морфа», — с неприязнью подумала Рейчел и, повернувшись к Черри, поймала сочувственный взгляд.
— Но сначала хотелось бы предупредить вас еще кое о чем.
О чем именно, Рейчел догадывалась, однако промолчала, позволяя Алперту высказаться. Он подошел к двери и ткнул пальцем в сторону грузовика. Рейчел посмотрела в том направлении, но ничего, кроме далеких горных кряжей, не увидела.
— Отсюда не видно, — пояснил Алперт, — но на земле выложено полотнище, на котором большими буквами написано: «Идут съемки. Полеты запрещены. Не шуметь». Это на тот случай, если кто заинтересуется, откуда появились палатки и фургоны. Неплохая идея, а? Съемочная группа приехала со своим оборудованием. Никто посторонний не сунется.
— Ну и к чему вы клоните?
— К чему клоню? Да к тому, что мы прикрыли это дело плотной завесой, понимаете?
— Вы что же, намекаете, будто я могу проболтаться журналистам?
— Отнюдь. Просто предупреждаю всех, кто здесь оказался. На сей раз мне нужен полный контроль. Ясно выражаюсь?
Контроль скорее нужен руководству Бюро и отделу профессиональной ответственности! Разоблачение Бэкуса выкосило в Поведенческом управлении чуть не каждого десятого, репутация была подорвана, ФБР стало, спасибо прессе, притчей во языцех. Так что огласка боссам сейчас совсем не нужна, особенно после ошибок одиннадцатого сентября, борьбы за бюджетные деньги и газетных скандалов с министерством внутренних дел. Учтем и то обстоятельство, что массам успели внушить, будто убийца-маньяк давно мертв.
— Ясно, — холодно процедила Рейчел. — На мой счет можете не беспокоиться. Я могу идти?
— Еще одна вещь.
Алперт заколебался. Тема, что ни говори, щекотливая.
— Видите ли, какая штука… Не все ребята в курсе ваших взаимоотношений с Бэкусом. Как говорится, только те, кому нужно. Так должно быть и впредь.
— О чем это вы? Уж не хотите ли вы сказать, что люди, которые здесь работают, не знают, что убийства — дело рук Бэкуса? Но как же так можно? Им надо…
— Агент Уоллинг, расследование ведете не вы. Не пытайтесь подменить других. Вас пригласили сюда как наблюдателя и помощника, не забывайте об этом. К тому же мы не можем утверждать, что это Бэкус, и пока…
— Ну конечно, его отпечатки нашли только на «джипиэсе». Да, и еще на почтовых посылках.
Алперт неприязненно посмотрел на Дей.
— Черри зря сообщила вам про отпечатки. Что же до почты, то неопровержимых доказательств у нас пока нет.
— Зря не зря — факт остается фактом. И вам его не скрыть, агент Алперт.
— Да никто и не собирается, — неловко рассмеялся тот. — Мы всего лишь фильтруем информацию и ждем момента, когда ее стоит обнародовать. Только это я и пытаюсь вам сказать. Одно ваше присутствие уже говорит о многом, и я не хочу, чтобы вы сами решали, кого и во что нужно посвящать. Это моя работа. Ясно?
Рейчел неохотно кивнула и оглянулась на Дей.
— Вполне.
— Вот и хорошо. А теперь, Черри, можешь ее забирать. Устрой коллеге экскурсию.
Они вышли из грузовика, и Черри повела Рейчел к первой палатке из тех, что поменьше.
— Не смогу сказать, что ты пыталась ему понравиться, — заметила Черри.
— Удивительно, насколько ничего не меняется. Наверное, бюрократы просто не умеют учиться, даже собственные ошибки им нипочем. Эта публика просто застыла на месте. Ладно, проехали. Ну, что мы имеем на сегодняшний день?
— Восемь мешков и еще два на подходе. До этих пока не добрались. Перевернутая пирамида в классическом виде.
Рейчел владела этой кодировкой, собственно, в какой-то степени она сама ввела ее в оборот. Вот что хотела сказать Черри: из земли извлекли восемь трупов, а пробы почвы, взятые с помощью газа, свидетельствуют о наличии еще двух. Основываясь на прежней трагедии, можно построить некоторые модели поведения убийцы. Преступник, возвращающийся со своими жертвами на место прежних захоронений, следует определенной идее — захоронения образуют перевернутую пирамиду, или букву V. Такие вот дела. Бэкус, сознательно либо случайно, воссоздает модель, которую сам же, будучи агентом ФБР, и вычислил.
— Позволь задать тебе один вопрос, — заговорила Рейчел. — Этому Алперту звонила Брасс Доран. Уж она-то должна знать о прежних связях Бэкуса?
— Она и знает. Это Брасс обнаружила «пальчики» на почтовых посылках.
Рейчел кивнула. Теперь у нее есть союзник, которому можно доверять и который в курсе дела.
Они дошли до палатки, и Черри откинула полог, пропуская Рейчел. Через вентиляционный люк в палатку проникал свет, хотя и тусклый. К освещению Рейчел привыкла сразу же. Сразу заметила и большое четырехугольное отверстие в центре. Оно ничем не было закрыто. Рейчел поняла, что землю, а также песок и камни, извлеченные из могильника, отправили в Квонтико на лабораторный анализ.
— Первое место — это там, где аномалии, — пояснила Черри. — Остальные — просто захоронения. В очень хорошем состоянии.
— Что за аномалии?
— На это место указал «джипиэс». Там обнаружилась лодка. Она…
— Лодка? В пустыне?
— Вспомни, что я говорила тебе о проповеднике, основателе здешних мест. Он выкопал артезианскую скважину. Так, наверное, и лодка появилась. Она здесь не одно десятилетие простояла. Короче, мы ее подняли, взяли пробу и начали копать. Аномалия номер два состоит в том, что в могиле две жертвы. А вот во всех остальных — по одной.
— И похоронены одновременно?
— Да. Одна поверх другой. Только один труп завернут в пластиковый мешок. Главное — в этом случае смерть наступила намного раньше. Месяцев на семь, по нашим прикидкам.
— Так, значит, один на другом. Пластиковый мешок — для лучшей сохранности. Прикончив второго, Бэкус понял: надо что-то делать. Вот и похоронил обоих в пустыне. А лодку использовал как символ. То есть нечто вроде надгробия и одновременно символа, потому что знал, что вернется с новыми жертвами.
— Возможно. Только зачем ему лодка, если у него есть «джипиэс»?
Рейчел почувствовала прилив адреналина. Мозговой штурм всегда был для нее любимой частью работы.
— Навигатор появился позже. Да и предназначен не для Бэкуса, а для нас.
— Для нас?
— Для тебя. Для Бюро. Для меня.
Рейчел подошла к краю ямы и заглянула вниз. Неглубоко, особенно если учесть, что лежали в ней двое. Рейчел плотно сомкнула губы и вдохнула зловонный воздух через нос. Нужно запомнить все детали как следует.
— Погибших установили?
— Официально нет. И с родственниками не связывались. Но кое-кто нам уже известен, по крайней мере пятеро. Первый был убит три года назад. Второй — семь месяцев спустя.
— Какую-нибудь временную закономерность установили?
— Да. Интервал всякий раз сокращается примерно на восемь процентов. Похоже, последние два убийства совершены в ноябре.
Так, все сходится. Сокращающийся интервал — дело обычное, он свидетельствует, что убийца все меньше контролирует свои эмоции и все сильнее верит в собственную неуязвимость. Проскочил в первый раз, во второй сошло с рук и так далее.
— Похоже, начинается пресыщение, — заметила Рейчел.
— Возможно.
— Возможно?
— Слушай, Рейчел, это же Бэкус. Ему известно все, что известно нам. Он просто играет с нами. Как в Амстердаме, когда ушел до того, как мы поняли: это его рук дело. История повторяется. Он завелся, иначе зачем было посылать нам эту штуковину? Он уже набрал обороты. И ничего он не пресытился. Сидит себе где-нибудь, посмеивается, наблюдает, как мы действуем по привычным правилам. И знает: мы подойдем к нему не ближе, чем в прошлый раз.