logo Книжные новинки и не только

«Тактический уровень» Макс Глебов читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Макс Глебов Тактический уровень читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Макс Глебов

Тактический уровень

Глава 1

Днепр к северу и к югу от Киева изобилует островами, а его ширина даже в самых узких местах составляет около километра. Именно с этой рекой в августе сорок первого руководство Красной Армии связывало надежды на создание прочной обороны, опираясь на которую оно рассчитывало удержать Киев.

С орбиты ситуация выглядела для русских войск весьма печально, хотя на местах командующим фронтами она могла казаться не столь угрожающей. Немецкая шестая армия начала штурм Киевского укрепрайона и основательно вклинилась в советскую оборону, но ввод в бой свежих дивизий позволил Красной Армии к середине августа восстановить положение, оттеснив противника и деблокировав бетонные укрепления, гарнизоны которых почти неделю сражались в окружении. Этот успех, похоже, заставил товарища Сталина и его генералов поверить в способность войск Юго-Западного фронта удержать столицу Советской Украины, однако ситуация на фронте вновь резко изменилась.

Убедившись в том, что, несмотря на взятие Смоленска, сломить упорное сопротивление советских войск не удается, командование вермахта сочло невозможным дальнейшее наступление на Москву без ликвидации угрозы с фланга, со стороны армий Юго-Западного фронта, которые все еще упорно обороняли киевский выступ. Двадцать четвертого августа танковая группа [Танковая группа — оперативное объединение, которое привычнее было бы называть танковой армией. Этот термин использовался в вооруженных силах нацистской Германии во время Второй мировой войны. В танковой группе насчитывалось до тысячи танков, сведенных в два-четыре корпуса. Всего в танковую группу входили до 5 танковых, три-четыре моторизованных и до шести пехотных дивизий.] Гейнца Гудериана, и пехотная армия Максимилиана фон Вейхса развернулись на юг и начали наступление с целью окружения русских войск, защищавших Киев. Ослабленные предыдущими боями советские дивизии не смогли остановить танковый кулак вермахта, но с востока во фланг моторизованным соединениям Гудериана все же наносились энергичные контрудары, отвлекавшие его силы и замедлявшие продвижение на юг. Возможно, с одним Гудерианом, даже поддержанным пехотой Вейхса, Юго-Западный фронт смог бы справиться, и, если и не победить, то хотя бы не дать себя окружить. Судя по всему, командование Красной Армии искренне верило в то, что этим ударом немцы и ограничатся, поскольку на южном фланге обороны Киева столь же мощной танковой группы у противника не имелось. На самом же деле советские генералы вновь недооценили способность вермахта к быстрым и неожиданным маневрам подвижными соединениями.


Положение советских и немецких войск на начало сентября 1941 года. Синяя заштрихованная стрела — удар танковой группы Гейнца Гудериана, нанесенный в первых числах сентября. Синяя пунктирная стрела — планируемый удар с Кременчугского плацдарма танковой группы Эвальда фон Клейста (в реальной истории он состоялся 12 сентября и привел к замыканию Киевского котла).


Одновременно с ударом Гудериана пришли в движение огромные массы танков, артиллерии и автомашин в немецкой группе армий Юг. Спутники во всей красе демонстрировали мне растянувшиеся на десятки километров колонны техники танковой группы генерала Эвальда фон Клейста, форсированным маршем стягивавшиеся к южному фасу киевского выступа. Да, пока они еще находились на западном берегу Днепра, и для того, чтобы нанести удар с юга навстречу танкам Гудериана, им требовалось переправиться на один из захваченных ранее плацдармов. Однако, судя по количеству инженерной техники, стягиваемой к реке, задача эта была немцам вполне по силам, хоть и требовала использования почти всех имевшихся в их распоряжении переправочных средств. Для такой массы техники был необходим километровый понтонный мост, способный выдержать танки.

Я видел, как вокруг русских армий затягивается смертельная петля, но что может сделать в такой ситуации младший лейтенант, ожидающий в неглубоком тылу направления в новую часть?

* * *

Наш прорыв из окружения был встречен командованием весьма неоднозначно. За генералом Музыченко и комдивом Соколовым практически сразу прибыли сотрудники НКВД из особого отдела Южного фронта, а всех остальных, вырвавшихся из котла, отвели в тыл на переформирование. Но это не значит, что нас оставили в покое. Через неделю к особистам вызвали и меня.

— Присаживайтесь, товарищ Нагулин, — кивнул батальонный комиссар, выслушав мой доклад, — беседа нам предстоит долгая.

Я молча опустился на табурет напротив стола особиста и изобразил на лице сосредоточенное внимание. Обращение «товарищ Нагулин» меня несколько напрягло, но спасибо хоть не просто «Нагулин». Если все-таки «товарищ», то немедленного обвинения в чем-то несовместимом с жизнью и свободой можно пока не ждать.

— Вы ведь совсем недавно были рядовым красноармейцем, товарищ Нагулин, ведь так?

Я хотел ответить, но комиссар остановил меня, приподняв ладонь.

— И в младшие лейтенанты были произведены уже в окружении личным приказом командующего шестой армией. Несколько необычно, не находите?

— Обсуждение решений командующего армией выходит за рамки моих полномочий и компетенции, товарищ батальонный комиссар, — включил я дурака, сохраняя на лице нейтральное выражение.

— В этом вы, несомненно, правы, товарищ Нагулин, но все же. Есть мнение, что командарм поторопился, и принял это решение под давлением обстоятельств, не имея возможности тщательно взвесить все «за» и «против».

Я молчал, а комиссар внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Сейчас особым отделом фронта проводится расследование, — доверительным тоном сообщил мне особист. — Шестая и двенадцатая армии, фактически, перестали существовать. Я не могу сообщить вам точные цифры — информация секретна — но последствия таковы, что вероятность измены в высшем руководстве армий весьма велика.

— Товарищ… — тут уж отмалчиваться было нельзя, но особист опять меня остановил жестом руки.

— Я знаю, что вы хотите сказать, товарищ Нагулин. Но, поверьте мне, с позиции рядового бойца и даже командира взвода ситуация выглядит совсем не такой, какой она видится на уровне армии и, тем более, фронта. Так что не торопитесь с высказываниями, а лучше пока послушайте меня.

Я послушно умолк.

— Собственно, к действиям вашего взвода и к вам лично ни у кого претензий нет, хотя вопросы имеются, но это тема отдельного разговора, — продолжил комиссар. — Более того, скорее всего, по результатам расследования ваше новое звание будет утверждено приказом командующего фронтом. Но это решение будет зависеть от ваших ответов на мои вопросы — правильных ответов, товарищ Нагулин. Вы меня понимаете?

— Да, товарищ батальонный комиссар. Не сомневайтесь, я понимаю всю важность проводимого расследования, и мои ответы будут правдивыми, даже если эта правда представит меня и моих людей в невыгодном свете, — я продолжал изображать не слишком умного, но зато предельно честного бойца, искренне стремящегося помочь следствию, но не знающего, как это сделать.

— Очень хорошо, — слегка поморщился особист. Он явно хотел услышать несколько иной ответ, но комментировать мои слова не стал, — тогда приступим. Какую задачу поставил перед вами генерал-лейтенант Музыченко?

— Сформировать взвод противовоздушной обороны для прикрытия «колонны особого назначения», в составе которой должен был выходить из окружения штаб шестой армии.

— И вы эту задачу выполнили, — утвердительно кивнул особист. — А теперь скажите мне, товарищ Нагулин, кто дал вам указание привлечь в свой взвод в качестве средств усиления технику и людей, превративших его, фактически, в сводную роту?

Вот оно как. Товарищ батальонный комиссар изволит копать под генерала Музыченко, и явно делает это не по собственной инициативе, а по приказу сверху. А сдавать генерала очень не хочется…

— Инициатива исходила от меня, товарищ батальонный комиссар. Я стремился выполнить приказ наилучшим образом. Заявки на получение усиления я подавал своему непосредственному начальнику майору Свирскому. Как по ним принимались решения дальше, я не знаю, но людей и технику я в большинстве случаев получал.

— К сожалению, майора Свирского мы спросить уже ни о чем не сможем, — покачал головой особист, — он погиб при прорыве немецкого заслона у села Емиловка. Но не думаю, что без санкции командующего армией майор мог изымать из не подчиненных ему подразделений и частей средства усиления для вашего взвода, ведь так?

— Я не располагаю этой информацией, товарищ батальонный комиссар.

— А вы подумайте, товарищ Нагулин, — усмехнулся особист, — уставы этого не запрещают. Попробуйте взглянуть на ситуацию шире, выйдя за рамки поставленной перед вами задачи. Вот вы — младший командир, и ваши действия мне вполне понятны. У вас есть приказ, и, как вы сами сказали, вы стремитесь выполнить его наилучшим образом, для чего просите себе во взвод зенитки, бронеавтомобиль, грузовики и пулемет ДШК. Если смотреть с позиции командира взвода — это разумно и правильно. А теперь давайте посмотрим на эти действия с иной точки зрения. Армия готовится к прорыву из окружения. Исправной техники, боеприпасов и горючего осталось мало, но при этом для формирования штабной колонны из подразделений и частей изымается все лучшее. В результате мы получаем механизированный батальон, укомплектованный техникой сверх всякой меры, щедро снабженный горючим и боеприпасами. А на другой чаше весов — огромная масса войск, оставленных без самого необходимого для ведения боевых действий. Даже группы прорыва снабжаются хуже, хотя штабная колонна следует за их спинами. И каков результат? А результат таков, товарищ Нагулин, что из всей армии, доверенной Родиной генерал-лейтенанту Музыченко, из котла вырывается только один батальон с командармом во главе, а вся шестая армия остается в котле без средств для продолжения эффективного сопротивления, и к своим выходят только разрозненные группы и одиночные красноармейцы и командиры. Вы знаете, сколько людей, кроме вашего батальона, смогли выйти из котла?