Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Зачем так формально, Краен? — удивился Галф. — Я всегда рад тебя видеть, независимо от того, что происходит за пределами моей лаборатории.

— Прости, Галф, это я по привычке. Слишком много в последнее время приходилось общаться с разного рода неприятными личностями, а с ними нужно всегда следить не только за содержанием своих высказываний, но и за их формой. Последнее, кстати, в таких случаях зачастую бывает важнее первого.

— Понимаю, — ученый слегка шевельнул щупальцами.

— Мне нужен твой совет, Галф, — немного помолчав, произнес Краен, — но хотелось бы обсудить это лично. Я могу тебя навестить?

— В любой момент.

— Тогда, пожалуй, я прибуду прямо сейчас, если ты не против. Не хотелось бы откладывать нашу беседу.

— Жду, — Галф еще раз шевельнулся, отдавая сервисному комплексу приказ открыть для гостя доступ к стационарному порталу, установленному недалеко от лаборатории.

Краен не стал пользоваться каналом, проложенным от портала к гостевому бассейну. Он предпочел прогуляться по живописной дорожке, вьющейся между друзами розовато-желтых кристаллов, выросших здесь сотни лет назад и оставленных Галфом в первозданном состоянии при строительстве лаборатории. Ученый знал о склонности функционера клана к прогулкам по суше, и ничуть не удивился его выбору.

— Что привело тебя в мое скромное жилище? — поинтересовался Галф, когда Краен погрузился в аммиачный раствор бассейна.

— Хочу лично поблагодарить тебя за молчание, — чуть помедлив, ответил гость, — Ты внедрил биопроцессор аборигену с Земли по моему распоряжению. Если бы Черос или другие мои недоброжелатели узнали об этом, я бы не отделался понижением на одну ступень в иерархии клана, а Октос вряд ли сохранил бы за собой членство в Совете. Тем не менее, ты промолчал, чем избавил нас с Октосом от серьезных проблем.

Галф задумался. Он сомневался, стоит ли раскрывать перед функционером клана свои настоящие мотивы. Впрочем, скрыв от Совета авантюру с биопроцессором, ученый, сам того не желая, оказался неразрывно сплетен щупальцами с Октосом и Краеном. Теперь, если эта история все-таки выплывет наружу, ему придется давать крайне неприятные объяснения по поводу своего молчания. Кроме того, Галфу было просто противно играть в благородство и делать вид, что он не стал сообщать Совету о процессоре исключительно по причине симпатии к своему несостоявшемуся ученику. Да и не поверил бы в это Краен, не настолько он наивен.

— Я промолчал не только ради вас с Октосом, — Галф все-таки решил не скрывать причину своего решения, — хотя нежелание подставлять вас под удар тоже сыграло свою роль.

— Я в любом случае ценю твой поступок, — невозмутимо ответил Краен. — Но мне было бы крайне интересно узнать, что еще заставило тебя пойти на этот риск.

— Я ученик Осма, если ты помнишь, — Галф расправил щупальца и проплыл несколько метров, собираясь с мыслями. — Проект создания биопроцессоров был одним из важнейших в его научной карьере. К сожалению, Осм не смог довести его до конца. Он покинул нас раньше, чем удалось найти достойного реципиента.

— Почему он придавал этому проекту настолько большое значение?

— Хороший вопрос… Что ты знаешь об Осме?

— Не так уж много, — Краен неопределенно шевельнул щупальцами. — Талантливый ученый, родившийся еще до Нашествия и принимавший непосредственное участие в создании законов наших великих предков.

— Он не хотел принимать эти законы, Краен! — с неожиданным раздражением произнес Галф. — Сама идея создания Буферной Зоны представлялась ему огромной ошибкой. Осм уже тогда понимал, что это путь к упадку нашей расы. Мы должны были сами решать возникшие проблемы, а не пытаться спрятаться за чьими-то спинами.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это очень опасные слова… — осторожно ответил Краен.

— Зато это правда, — ничуть не смутился Галф. — Я уже слишком стар, чтобы чего-то бояться, но судьба расы, как ни странно, мне всё еще не безразлична.

— Как я понимаю, твой учитель так и не смог настоять на своем? — высказал предположение Краен.

— К сожалению, Осм оказался в меньшинстве. Слишком многих мы потеряли во время Нашествия, и, увы, лучших. Это стало причиной появления доктрины, согласно которой Старшие больше не должны погибать в сражениях, и когда Орда вернется, основной удар обязаны принять на себя низшие расы.

— Но ведь это действительно разумно, — Краен сложил щупальца в жест непонимания. — Что здесь может вызывать протест?

— Это решение для слабых, Краен. Неужели ты не понимаешь? Первые признаки угасания нашей расы появились еще задолго до Нашествия. Мы были слишком сильны. По крайней мере, нам так казалось, пока не пришла Орда. Нашествие могло встряхнуть нас и дать новую цель, но этого не произошло — цена победы оказалась слишком высокой. После уничтожения последних кораблей Орды у нас уже не осталось сил на то, чтобы полностью восстановить разрушенную сеть стационарных порталов. Мы с трудом справлялись с поддержанием в рабочем состоянии того, что удалось сохранить. Для возврата к былому величию требовалось напряжение всех сил на протяжении долгого времени, а большинство в Совете неожиданно оказалось к этому не готово.

— Оказывается и тогда в Совете преобладали ленивые глупцы, — задумчиво произнес Краен. — Я был о предках лучшего мнения.

— По сравнению с тем, что происходит сейчас, тогдашний Совет состоял из бодрых и инициативных Старших, способных принимать непростые решения, — возразил Галф. — Однако в целом ты прав, проблемы были хорошо видны уже тогда, а сейчас они только усугубились.

— Всё это весьма познавательно, — функционер клана тоже проплыл десяток метров вдоль изгибающегося бортика бассейна, — но пока мне не вполне понятно, какое отношение ко всему сказанному имеет биопроцессор, внедренный в голову землянина.

— Осм не смирился с решением большинства и решил пойти своим путем, — пояснил Галф. — Он пришел к выводу, что апатия, в которую всё больше погружалась наша раса, связана с отсутствием достойной конкуренции. До прихода Орды мы слишком долго жили в условиях полного отсутствия внешних угроз. Нашествие стало шоком, но после его отражения ситуация вернулась к изначальному состоянию. Какое-то время угроза повторного Нашествия неплохо поддерживала нашу расу в тонусе, но тщательное изучение захваченных артефактов Орды позволило сделать вывод, что Нашествия — явление периодическое. Ты ведь в курсе, что было найдено несколько порталов, через которые Орда проникла в наше пространство? Все они располагались в межгалактическом пространстве, и если бы мы специально не искали, то никогда бы их не обнаружили.

— Да, я слышал об этом от наставников во время первичного обучения, — подтвердил Краен. — Если я правильно помню, когда-то тогда же была вычислена и предполагаемая дата следующего Нашествия, но об этом в курсе истории говорилось как-то невнятно…

— Вот-вот, — с сарказмом произнес Галф. — Именно что невнятно. Дата нового Нашествия действительно была определена, вот только некоторое время назад эта информация резко перестала быть общедоступной.

— Но почему? — вполне искренне удивился Краен.

— Потому что эта дата уже наступила. Новая Орда должна была появиться у границ нашей галактики около тридцати лет назад.

— Но… разве предки могли так сильно ошибиться?

— Не думаю. Скорее всего, что-то случилось в том мире, откуда к нам приходит Орда. Этого никто учесть, естественно, не мог.

— Ну, хорошо, — Краен явно был сильно озадачен, но старался сохранять видимость невозмутимости, — Допустим, Нашествие по каким-то причинам не состоялось или было перенесено на более поздний срок, но это по-прежнему не объясняет зачем Осму понадобилось создавать биопроцессоры для представителей низших рас.

— Не забывай, что мой учитель начал этот проект за сотни лет до того, как наступила предполагаемая дата нового Нашествия. Он не знал, что оно не состоится или будет отложено. Зато он видел, как деградирует наша раса и хотел дать ей стимул в виде хоть какой-то конкуренции со стороны других обитателей галактики. Осм собирался спровоцировать бурное развитие низших цивилизаций, надеясь расшевелить этим наших предков.

— Звучит как какая-то утопия, — не стал скрывать возникшие сомнения Краен.

— Учитель провел достаточно времени за расчетами и моделированием возможных последствий внедрения процессоров представителям низших рас. По его словам, проект имел тридцатипроцентный шанс на успех. Немного, но это лучше, чем ничего.

— Как я понимаю, проверить свои расчеты Осм не успел?

— Верно. Проблема возникла там, где ее ждали меньше всего. Найти достойного реципиента оказалось весьма непросто. Исследования Осма не пользовались поддержкой Совета, и количество процессоров было сильно ограничено. В большинстве своем носители не выдерживали стресса, связанного с внедрением процессора, и быстро погибали по самым разным причинам. Учитель пытался вносить усовершенствования в механизм внедрения и последующего развития процессора, но довести его до идеала так и не успел. По сути, землянин, ставший источником ваших проблем, оказался первым по-настоящему удачным носителем процессора. Рассказать о нем Совету означало бы поставить под угрозу продолжение эксперимента, ставшего делом жизни для моего учителя.