logo Книжные новинки и не только

«Темный дом» Максим Хорсун читать онлайн - страница 11

Knizhnik.org Максим Хорсун Темный дом читать онлайн - страница 11

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Защищаешься… — прокомментировал Садовников, пятясь на карачках и гремя тростью по паркету. — Умная девочка…

Соответственно, отпадал вариант, чтобы осторожно вынести сосну из особняка и выбросить ее к чертовой матери.

«Плешь» потянула охряную пыль и в считаные секунды очистила воздух.

Садовников распластался по полу, вдыхая запах лака и дерева. Он, не отрываясь, глядел на хабар, такой близкий и такой недосягаемый. Что же там могло лежать? Судя по блеску, судя по теплому и даже ласковому свету, исходящему от объекта, это, вероятно, был… Это был…

Сталкер не знал, что это могло быть. Помимо всем известных штуковин, типа «черных брызг», «этаков», «пустышек» и прочего, Зона периодически радовала редким, а порой — уникальным хабаром, который ценился на порядок выше обычного. А сейчас, в период спада активности, такие цацки вообще — словно бриллианты.

— Вы хотите украсть мой подарочек на Новый год?

Садовников вздрогнул. Обернулся, до боли выгнув шею. Рядом с ним, оказывается, сидел пацан. Рослый, вихрастый, слегка толстозадый, одетый в камуфляжные брюки со множеством карманов и растянутую, не очень чистую футболку.

— Кто тебя сюда впустил? — спросил сталкер.

— Глупый вопрос, — парировал мальчишка. — Я у себя дома. А тут — мой подарок.

Сталкер присмотрелся: нельзя было сказать, что сходство с сенатором бросалось в глаза, но оно было несомненным.

— Сын Шимченко?

— Да. Виталий, — представился пацан. — Там, — он указал взглядом на аномалию, — «комариная плешь».

— Да что ты говоришь! — делано удивился Садовников. — Может, ты даже знаешь, откуда взялись пятна на паркете?

Мальчишка повесил нос.

— Я предупредил тетю Милу о «комариной плеши». Но она мне не поверила. Мне здесь никто не верит! — добавил он с горечью. — Это ведь я пробросал аномалию гайками.

Садовников уставился на юного Шимченко, словно в первый раз увидел.

— Да ты — мужик! — совершенно искренне высказался сталкер, он никак не мог ожидать, что этот с виду рыхлый сенаторский сынок, пухлощекий мажорик, способен на такие действия.

Пацану похвала сталкера пришлась по душе. Он покраснел, аки девица, довольно запыхтел, теребя оттянутый карман брюк.

— Гайки нужны? — поинтересовался он у Садовникова с предельной деловитостью.

— Нет, — мотнул головой Садовников. — Я обследовал весь зал, кроме «плеши», здесь ничего больше нет.

Виталик шмыгнул носом.

— Ну-у-у, — протянул он, — мне кажется, это не совсем так. Елка стала больше, ее верхушка как будто проткнула весь дом, но почему-то никто этого не замечает.

Садовников хмыкнул.

— Скажи, а у тебя были такие моменты, когда ты вдруг начинал чувствовать необычные запахи? — спросил он у мальчишки. — А может, неожиданно обострялось зрение? Или вдруг наваливалось необычное волнение, тревога?

Пацан замялся.

— Это Зона, — сказал он сбивчиво. — Я всегда хотел побывать в Зоне, и вот она сама пришла ко мне. Это все — из-за меня. Я это чувствую.

— И теперь тебе страшно…

— Нет! — почти выкрикнул Виталик. — Я так захотел! Я мечтаю стать сталкером! Самым лучшим! И я стану им!

В дверном проеме появилась фигура Фили. За помощником сенатора маячил похожий на глыбу Большой. Убедившись, что сынок босса и сталкер беседуют, сидя на полу сразу за порогом, люди Шимченко отступили на сумрачную лестницу.

— Я думал, что дети важных персон мечтают стать банкирами или депутатами, — примирительно сказал Садовников.

— Мне интересна Зона, — проговорил, насупившись, Виталик. — Изучать Зону — это все равно, что исследовать чужую планету…

— Э, батенька! — усмехнулся Садовников. — Тогда тебе прямая дорога в Институт.

— Нет. Я буду сталкером.

— Но сталкерам не до исследований… — Садовников едва сдерживал смех.

— Я буду исследовать. Буду сталкером и буду исследовать, — упрямо повторил Виталик, затем погремел карманами, набитыми гайками, и добавил: — Найду мутантов и вступлю с ними в контакт. Или попытаюсь их вылечить.

— Молодой человек! — всплеснул руками Садовников. — В нашей Зоне нет мутантов!

— Врешь! — Виталик был непреклонен, и Садовников не стал спорить, вдруг вспомнив глазастого Хабардала. Очевидно, что-то отразилось на лице сталкера, поскольку пацан добавил: — Ты знаешь, что это не так. Мутанты есть, и их много… но скоро станет еще больше, и все они будут здесь. — Виталик сверкнул глазами и поднялся. — Сначала — Зона, потом — мутанты. Вот увидишь.

Садовников развел руками. Он не знал, как общаться с помешанными. Зона, безусловно, влияла на головы людей. Можно сказать, что на его глазах спятил сосед Старый — матерый сталкер, промышлявший в Зоне с восьмидесятых. Мужик отмотал срок при СССР, смог выжить и раскрутиться в бандитские девяностые, а потом что-то в нем сломалось. Старый снова и снова ходил в Зону, чтобы отыскать артефакт, который он сам назвал «трубкой». Садовников вообще не был уверен, что эта «трубка» Старому не привиделась. В итоге Старого записали в пропавшие без вести, и, очевидно, его косточки стали очередной вешкой, которая предупреждает брата-сталкера, куда ступать нельзя. «„Трубка“ — есть сосуд истины, наполненный золотом света благодати, — рассказывал Старый горячечным шепотом, когда Садовников в последний раз пересекся с ним на районе. — Крепко запомни это, Шустрый!» Тогда Садовников лишь развел руками, и человек сгинул. Так и сейчас, сталкер мог только смотреть на мальчишку с сожалением, и на этом — все. Недаром в свое время из него не вышло учителя, не мог он влиять на людей, не мог подобрать нужные слова.

— Я чувствую, что под елкой лежит хабар. — сказал Виталик напоследок. — Не вздумай его присвоить, это мой бесценный подарочек на Новый год.

Едва мальчишка вышел из зала, как Садовников тоже засобирался прочь. Перед сталкером возник Филя:

— Ну что, Костыль?

Садовников махнул рукой:

— Аномалия локальна, но сенатору все равно нужно переехать. Рядом с этой штукой жизни не будет. «Комариная плешь» под боком — как ядерный реактор. Даже если в нее не соваться, она так или иначе будет отравлять вас своей порчей.

Филя выслушал сталкера с пристальным вниманием, а потом покачал головой:

— Всеволод Леонидович проводит большую часть времени в Москве. Но он не пойдет на то, чтобы всех выселить одним махом. Доброжелатели и журнашлюхи держат ухо востро: поднимется ненужная нам шумиха.

— Устройте поджог, затопление, провал в карстовую полость… — Садовников пожал плечами. — Мало ли что можно придумать. «Комариные плеши» имеют неприятное свойство — они иногда переползают на новое место. Пригласите сюда хоть сталкера, хоть академика: никто не даст ни одной гарантии, что границы аномального участка со временем не изменятся.

— Ага. — Филя закрыл двери, несколько раз провернул в замке ключ. Из зала в последний момент донеслось что-то вроде протяжного вздоха. — Мы, конечно, поразмыслим, но, в общем, это — не твои заботы, Костыль. Твоя главная задача — держать язык за зубами и делать в точности то, что прикажет Всеволод Леонидович. Он же позаботится, чтоб ты больше не жил от пенсии до пенсии.

— Спасибо, я все услышал. — Садовников воспрянул духом: этот особняк, конечно, пахнет гиблым местом, но и Зона — не подарок. А халтурка не помешает. Можно будет хибарку подремонтировать, жену побаловать новыми вещами, а то вечно как Золушка ходит. И Парфюмер перестанет глядеть на него словно на бедного родственника, непонятно зачем подсевшего к игровому столу.

— Меня кто-нибудь отвезет домой? — спросил Садовников.

— Да, Гопа вернет туда, откуда взял. Спускайся, тачка ждет возле входа.

Гопа зевал за рулем. И песенки в плеере попадались, будто специально, похожие на колыбельные: медленные, длинные, наполненные нарочитой тоской и раскаяньем.


Из Зоны одной я, да в Зону другую,
Из Зоны с забором, да в Зону с решеткой
Твой сталкер уходит усталой походкой
Из жизни свободной, да в бездну блатную.
Прости, дорогая, хабар нам не светит,
Не выбраться мне из плешей комариных,
Статей уголовных, накрыли «малину»,
И ты не дождешься, и мама не встретит.

Ни один сталкер в здравом уме не стал бы такое слушать, чтобы не накликать беду. Случается так, что в Зоне мысль становится материальной. Задумаешься о смерти — вот тебе «жарка» под ноги, подумаешь о тюрьме — и Зона выведет тебя прямехонько на патруль «касок».

Судя по всему, Гопа был далек от традиций и суеверий сталкеров. Собственно, за порог «казенного дома» он тоже ни разу носа не совал. Одни понты, мышцы и жаждущая блатной романтики душа.

— Че там? — подал голос Гопа. — Загрузил тебя Виталюня?

«Жалко пацана, — подумал Садовников. — Да всю эту сенаторскую кодлу чисто по-человечески жалко. Мнят себя хозяевами жизни, а сами пляшут на лезвии ножа. Вся эта темная, гнетущая атмосфера в доме, все это ощущение надвигающейся беды — есть действие аномалии, помноженное на мрак, царящий в душах обитателей дома».

— Че не отвечаешь? — принялся привычно быковать Гопа, радуясь поводу сбросить с себя дрему. — С тобой тут разговаривают, дядя. Или в голову дать?