logo Книжные новинки и не только

«Ева, моя Ева...» Маргарет Мюр читать онлайн - страница 3

Knizhnik.org Маргарет Мюр Ева, моя Ева... читать онлайн - страница 3

Тогда ей недвусмысленно посоветовали оставить их в покое, чтобы дать возможность заниматься своим делом. И что получилось? Рози они так и не нашли. Что же касается ФБР, то агенты, с которыми она имела дело, до сих пор молча сторонились ее. Все, кроме Генри Милтона. Он один проявил к ней участие.

Войдя в гостиную, она нашла Алана сидящим на том же стуле, что и раньше. Он скрестил и вытянул длинные ноги по направлению к огню — вот и все перемены, которые она обнаружила. Чашка с чаем стояла возле него на письменном столе, а первая папка, уже открытая, лежала на коленях.

Ева тихонько присела рядом и глотнула чая. Следующие полчаса тишину в комнате нарушало только потрескивание поленьев в камине и шелест бумаги, когда Алан переворачивал страницы. Ему было нелегко сосредоточиться на чтении, в то же время делая вид, что он не замечает женщину, пристроившуюся на краешке соседнего стула и не сводящую с него глаз.

— Ну? — настойчиво спросила Ева, когда последняя страница полетела в папку, лежавшую уже на полу рядом с его стулом. — У вас есть какие-нибудь идеи?

— Несколько, — лаконично ответил Алан, поднимая кружку с чаем. — Но ничего относящегося к местонахождению вашего мужа.

— Бывшего, — поправила она быстро.

— Уже поздно. — Алан допил чай и встал. — У меня был трудный день… Впрочем, и у вас тоже. Где вы остановились?

— Остановилась? — Она смотрела на него с недоумением.

— Да. Где вы думаете жить, пока находитесь здесь?

— Я… не знаю… — замялась она. — Я приехала сюда прямо из аэропорта и ничего не планировала. — Она подавленно замолчала.

Алан бросил на нее взгляд, говорящий, что он нимало не удивлен тем, что ей негде остановиться на ночь.

— Конечно, поблизости нет ни гостиниц, ни мотелей, но у вас, может быть, есть друзья, живущие где-нибудь неподалеку?

— Нет… к сожалению. — Она извинялась, инстинктивно понимая, что ему будет неприятно, если она останется на ночь в его доме.

— У меня есть свободная комната, — после некоторого молчания неохотно предложил Алан. — Вы можете пользоваться ею то короткое время, которое вам понадобится.

Говоря это, он давал ей понять, что будет терпеть ее присутствие день или два, не более, пока не разберется в фактической стороне дела. Ответив на его вопросы, она вернется туда, куда захочет.

Ева сделала вид, что не поняла намека. Она знала, что сейчас не стоит возражать и упрямиться, но никто, даже человек, который наконец согласился помогать ей, не заставит ее отклониться от намеченной цели.

— Хотите еще чаю? — предложил Алан, направляясь на кухню.

Ева покачала головой и посмотрела на часы. Было чуть больше восьми, но на улице хоть глаз выколи. Она только сейчас почувствовала, как устала и хочет спать. Поездка из аэропорта, поиски Алана и все, что последовало, когда она наконец нашла его, отняли у нее все силы. А ей они нужны для борьбы, которую, в чем она была уверена, ей еще предстоит вести вместе с этим молчаливым человеком. Отдых сейчас необходим.

— Все, что мне нужно, это душ… или ванна, — добавила она быстро на тот случай, если душ невозможен, — и еще кровать.

— Обед…

— Никакой еды. — Ева решительно покачала головой. — Я не могла бы съесть ни крошки.

— Если вы этого хотите, — пожал он плечами, втайне довольный тем, что сможет больше времени побыть без нее. — Пойдемте.

Он повел ее наверх по узкой лестнице в холл, куда выходили три двери, все с одной стороны, и три окна на противоположной стене.

Первая дверь вела в его спальню, об этом он только упомянул, не потрудившись показать ей. За ней шла маленькая ванная комната, с которой Ева уже познакомилась.

Остановившись перед третьей дверью, Алан повернул дверную ручку, и они оказались в маленькой квадратной комнате.

— Она не шикарная, но теплая и сухая, — сказал он с усмешкой. — И здесь есть кровать.

Да, кровать была, большая, старомодная, покрытая толстым цветным одеялом. Она стояла у стены.

— Спасибо. — Ева всем своим существом предвкушала несколько часов глубокого сна.

Алан указал на дверь в стене напротив кровати.

— Она ведет в ванную, которая будет служить нам обоим. Чистые полотенца и все остальное — в кладовке в конце холла.

— Спасибо, — устало пробормотала Ева.

— Внутри в ванной есть запор. — Он пересек комнату, открыл дверь и указал на щеколду на двери. — Можете воспользоваться им, если захотите.

Она нашла еще силы, чтобы прошептать:

— Я знаю, это так неудобно для вас. Мне очень жаль. Хочу, чтобы вы знали, как я ценю ваше гостеприимство.

Он отмахнулся, не став слушать слова благодарности до конца, и устремился к лестнице, но тотчас же услышал:

— Мои ключи! Мне нужны ключи от машины, чтобы взять чемодан, — пояснила Ева извиняющимся тоном.

— Я сам принесу его. — Не ожидая ответа, Алан продолжал спускаться.

— Спасибо! — И эта благодарность досталась его спине. Интересно, что же такое она сказала, что могло ему не понравиться?

Вскоре Алан вернулся. Остановившись в холле, он втолкнул дорогой кожаный чемодан в комнату левой рукой.

Ева к этому времени, устав ждать, уже приняла ванну. Большое банное полотенце, обернутое вокруг ее тоненькой фигурки, оставляло открытыми белые плечи.

— Хотите, чтобы я посмотрела ее? — спросила она, открывая дверь пошире и указывая на его больную руку, которую он спрятал.

Бросив взгляд на то, что не закрывало полотенце, Алан покачал головой.

— Если передумаете относительно еды, кое-что осталось в холодильнике. — Говоря это, он спускался уже вниз по лестнице.

На кухне Алан сделал себе сандвич, но откусил только кусочек, зато приналег на чай. Внутренний голос со значением шептал, что его гостья уже готовится ко сну. Перед ним вставала недавняя картина — теплые белые плечи, длинная нежная шея, поднимающиеся из синего банного полотенца… Алан отошел от стола и выбросил остатки сандвича в мусорный бачок. Он потратит на нее только два дня, потом она уйдет из его дома.

Через несколько минут Алан сел поудобнее и начал работать. Сон для него был вещью, слишком редкой в последние месяцы. Он учился обходиться без него. Когда становилось невмоготу ворочаться в постели, всматриваться в темноту, он просто сидел и читал или уходил на длительные прогулки.

Сегодня бессонница предоставляла ему время для работы. И чем скорее разрешится загадка исчезновения ее мужа, тем скорее избавится он от тревожащего присутствия Евы. Когда она покинет его дом, все станет на свои места.

Алан еще раз просмотрел документы, которые она ему дала, и начал представлять себе Чарли Льюиса. Ему привиделся спокойный, интеллектуальный человек, который мало чем интересовался, помимо преподавания. Жил он среди пыльных книг, пока однажды не огляделся и не увидел красивые серые глаза Евы, которые с любопытством глядели на него. Впервые за сорок лет, почти за сорок, он, очевидно, открыл, что это такое — безнадежно влюбиться в настоящую, не книжную женщину, из плоти и крови.

Интересно, думал ли профессор Льюис, что Еву просто увлекло и прельстило внимание человека намного старше ее, который олицетворял для нее романтику баллад прошлого? Как он, должно быть, удивлялся, когда понял, что эта привлекательная молодая женщина вбила себе в голову, что влюблена в него, и настолько, что мечтает о замужестве. Симпатия к этому человеку начала расти в душе Алана, когда он представил себе его как жертву.

Он слышал рассказ Евы о ее семейной жизни. Но был ли полным ее рассказ? Что привело к разводу? Правда ли, что этот человек оказался, как она намекала, душевно неустойчивым?

А если нет, тогда что случилось, что заставило Чарли Льюиса с такой жестокостью вырвать девочку из рук матери? Правдива ли эта часть истории Евы? Он читал судебные решения о разводе и об опеке. Профессор Льюис действительно угрожал Еве, но, если судить по записям, не посягал на жизнь маленькой девочки. По своему опыту Алан знал: в каждом спорном вопросе всегда есть две стороны. Ни одна из них не может быть только белой или только черной. Была ли Ева хорошей матерью?

От этой мысли ему стало холодно. Если она оказалась бездушной, злой матерью, муж имел все основания забрать ребенка.

Считать ли то, что он видел в ее глазах недавно, выражением вины этой женщины?

Глядя на догорающие угли в камине, Алан вспоминал собственное прошлое…


— Что это на стене ванной? Следы от пальцев, вымазанных шоколадом? — Резкий голос разбудил его. Алан сел и протер кулачками сонные глаза. — Ты слышишь меня? Отвечай, когда тебя спрашивают! — Неласковые руки схватили его за плечи, вытащили из постели и жестоко встряхнули. — Отвечай! Разве я не запрещала тебе — сколько уже раз — трогать стены грязными руками?

Смущенный вначале, а теперь испуганный, Алан начал дрожать в грубых руках женщины. Кольцо с большим камнем, которое она носила на левой руке, больно врезалось в его плечо, когда она трясла его, с каждым словом все сильнее.

— Из-звини, — сопел он. — Я забыл.

— Извини?! Ты думаешь… — пощечина обожгла его лицо, — тебе это опять сойдет? — Снова удар по другой щеке. — Подумай еще, маленький негодяй! — На этот раз шлепок, затем еще один. — Ты получишь то, что заслужил, то, что заставит тебя остановиться в следующий раз, когда ты решишь, что можешь пачкать дом грязными лапами! — Она трясла его, не переставая. — Хорошая порка — вот чего ты заслуживаешь. Только так ты научишься ценить хорошие вещи, когда вырастешь. А порку получишь прямо сейчас.

Теперь она сидела на кровати, положив его себе на колени. Алан чувствовал аромат дорогих духов, легкий аромат, совершенно не отвечавший жестокому, суровому характеру этой женщины. Это понимал даже он в свои четыре года.

Плача, Алан поднял глаза и заметил в дверях высокий темный силуэт.

— П-папочка, п-пожалуйста! — умолял Алан. Он заплакал еще громче, когда увидел, что человек молча повернулся и исчез.

— Это такая порка, — с наслаждением сказала женщина, разматывая что-то в своей руке, предмет, который он раньше не заметил, — которую ты не скоро забудешь…


… Внезапный раскат грома вернул Алана к настоящему. Устало потирая лицо, он подумал, что она ошибалась. Он забыл побои, давно забыл их.

Усилием воли он направил свои мысли по другому пути, заставил себя думать о женщине там, наверху. Не может ли быть, что она тоже била собственную дочь «для ее блага»? Очевидно, существовала какая-то проблема в этом замужестве до того, как оно прервалось. Ведь Ева призналась, что они перестали делить с мужем супружеское ложе еще до развода. Было ли это действительно желание Чарли?

Или ее? Вопреки тому, как представлялось дело в суде, Чарли мог оказаться потерпевшей стороной. Вдруг этот человек пытался защитить ребенка, прибегнув к похищению девочки как к единственному средству ее спасти?

Не каждый из родителей, назначенных опекуном ребенка, заслуживает доверия. Этот урок он выучил уже давно и основательно.

Алан не знал, что думать про Еву Льюис.

Правда, она приехала, чтобы разыскать его, если ей можно верить. И он поверил — она не смогла бы найти его, если бы не Генри Милтон. Никто не знал, где он сейчас. Но что означает виноватое выражение, промелькнувшее в ее глазах? Оно ведь было. Вот только он не знает, что породило его.

3

Еве казалось, что она заснет сразу же, как только коснется головой подушки, но сон не шел и не шел. Ей даже не лежалось. Она надела халат и теперь сидела на кровати, уставившись в пол. Она не могла нормально спать с тех пор, как исчезла Рози. Сегодня просто опять все повторилось.

Она не могла избавиться от видения: холодный блеск серых глаз, в которых не было почти ничего человеческого, когда она в последний раз видела мужа. Вспомнив его, Ева начала мелко-мелко дрожать. Боже, неужели он способен сделать Рози больно?

Сердито сжав кулаки, она в который раз терзала себя вопросом: почему оказалась так слепа, почему раньше не поняла, что ему необходима помощь?

До развода она несколько раз уговаривала его пойти к врачу, но Чарли сердился и отказывался. Она должна была настоять на своем, заставить мужа увидеть, что с ним что-то происходит. И тогда, возможно, она не оказалась бы сейчас в этом негостеприимном доме, не увидела бы этого сурового человека… и Рози была бы с ней.

Не в силах больше сидеть, она вскочила на ноги и начала ходить взад и вперед по крошечной комнатушке. Сколько бы раз она ни обдумывала все, ей было невдомек, что же так изменило ее спокойного, мягкого мужа, которого она знала и любила, что превратило его в озлобленного собственника? Когда совершилась эта подмена? Он так отличался от других ее знакомых вежливыми манерами, тихим голосом, чем совершенно очаровал застенчивую двадцатилетнюю Еву, впервые покинувшую дом.

В ее представлении безупречная вежливость делала его похожим на одного из тех галантных рыцарей, о которых она читала в школе. Он пришел ей на помощь, когда она больше всего нуждалась в поддержке, и сделал это наилучшим образом. Откуда она могла знать, что за этим скрывается? С самого начала он обращался с ней по-доброму, с очаровательной предупредительностью, не свойственной большинству мужчин, которых она знала. И когда они поженились, и когда она забеременела, он вел себя так, словно Ева была для него дороже жизни.

Счастье наполняло их жизнь и в ту ночь, когда родилась крошка Рози. Ева ясно помнила радостное удивление на лице Чарли, когда он впервые увидел свою маленькую дочку. Что произошло потом?

Может быть, это она виновата? Сделала нечто, превратившее его в чудовище, способное отобрать испуганного, плачущего ребенка у матери? Такое чудовище, которое осмелилось угрожать жизни собственного ребенка?

Сейчас она ненавидела его! Боже, как она ненавидела его! Попадись он ей сейчас, больной или здоровый, она бы… она бы выцарапала ему глаза! Почему, почему он так поступил? Почему совершил эту ужасную вещь?

— Почему ты допустил это, Боже? — проговорила она уже вслух. — Пожалуйста, помоги мне найти мое дитя, найти ее живой и здоровой. Обещаю тебе все, лишь бы ты, Боже, оставил ее невредимой. — Сделав глубокий вдох, она добавила: — Я отыщу тебя, Чарли Льюис, отыщу, даже если это займет всю жизнь. Пусть уйдет у меня все до последнего цента, пусть я буду просить милостыню, одалживать или воровать, обманывать и лгать — я найду тебя. И пусть небеса помогут тебе. Именно небеса, потому что никто другой не сможет тебе помочь!

Ева шагнула к окну, стукнула кулаком по лбу и приказала себе: думай, думай! Куда он мог уехать? Куда мог увезти Рози? Вероятно, это такое место, где я бы и не подумала ее искать…

Отодвинув шторы, она всматривалась в темноту, занятая этими настойчивыми мыслями. Внезапная вспышка молнии заставила ее вздрогнуть. В призрачном свете она увидела свое отражение в оконном стекле и отпрянула в ужасе от нового, безумного выражения собственных глаз. Ева быстро закрыла лицо руками.

Господи, глаза такие же, как у Чарли, когда он резко затормозил, открыл дверцу и вытолкал ее из машины. Она больно ударилась о покрытую гравием дорогу, сраженная его поведением. А его глаза! Именно тогда до нее окончательно дошло, насколько он ее ненавидит… А она даже не знает за что…

Она задавала себе этот вопрос в течение всех месяцев до развода. Почему? Почему все так? Она была хорошей женой и матерью, разве нет?

Разве нет? Прислонив пылающий лоб к прохладному стеклу, она закрыла воспаленные глаза, чтобы не видеть себя и поточнее припомнить, когда жизнь начала меняться. В день, когда Рози исполнилось два года, ей впервые показалось, что Чарли ревниво воспринимает ее привязанность к дочери.

Они пригласили к себе почти всех преподавателей английского факультета. У многих профессоров были уже внуки. И хотя Чарли, как самому молодому профессору, завидовали, все же его любили.

Вечер удался. Рози управляла происходящим, как маленькая принцесса. Все крутилось вокруг нее, очаровательной именинницы с огромными голубыми глазами и радостной улыбкой. Ева словно наяву видела дочь — в белом платье с кружевами и такими же штанишками, она протягивала к ней ручонки, требуя, чтобы мать взяла ее на руки.

Неожиданно Чарли схватил ее и резко отошел в сторону, унося девочку от Евы, уже протянувшей к ней руки.

Рози вначале удивилась, потом личико ее сморщилось, и она внезапно расплакалась.

Вспышка гнева на лице мужа так потрясла Еву, что она онемела. Никогда раньше не видела она такого выражения на его спокойном, добродушном лице. Рози продолжала хныкать, и ее слезы вывели Еву из остолбенения.

Чарли встретился с ней взглядом и тут же освободил ребенка, чтобы девочка могла побежать к матери. После этого он исчез и не появлялся до разъезда гостей.

Тогда Ева впервые попробовала поговорить с ним о его странном поведении. Он сердито отрицал наличие у себя каких-то проблем с психикой и с горечью обвинял ее в том, что она пытается монополизировать любовь дочери.

Еву поразило такое обвинение, и она не знала, что сказать. Позже он вообще все отрицал. Вероятно, тогда следовало не успокаиваться, а задуматься над такими колебаниями настроения Чарли. Это ее вина.

Если бы… если бы…

Ева щекой коснулась стекла и тут только заметила, что плачет. Нужно держать себя в руках. Отойдя от окна, она вытерла мокрые щеки. Незачем ворошить старое. Что случилось, то случилось.

Важен сейчас не Чарли, важна дочь, Рози. Это она сама виновата, что не опомнилась раньше и не уберегла девочку от Чарли, пока тот не причинил ей вреда или не заразил своим безумием.

Спокойствие, спокойствие. Ева глубоко вздохнула. Губы у нее дрожали, и она прикусила их так сильно, что почувствовала вкус крови. Как сохранять спокойствие, если Рози до сих пор у него? Он способен на все, даже на убийство. Она должна найти дочь — и побыстрее!

Вдруг ей припомнилось, что сказал Алан Стоун, когда в конце концов согласился помогать ей: «Может быть, вы проснетесь когда-нибудь утром и обнаружите, что горько сожалеете о том дне, когда нашли меня и попросили о помощи».

Что он имел в виду?


Алан в который уже раз пересматривал документы, когда легкий шорох со стороны лестницы нарушил его сосредоточенность. Минуту спустя в дверном проеме появилась Ева.

— О, я не знала, что вы… Я побеспокоила вас? — спросила она с тревогой. Меньше всего ожидала она найти его внизу за работой глубокой ночью.

— Нет, — коротко бросил Алан, закрывая блокнот и кладя ручку. Затем он встал и устало выпрямился. — Я готов сделать перерыв.

Ева внезапно оробела и не смогла прямо спросить, что он имел в виду, когда говорил, что она пожалеет о своей встрече с ним. Что-то удержало ее.

Идя вместе с Аланом к кухне, она невольно старалась держаться подальше от него, особенно в темном узком коридоре. Что касается мужчины, то он, казалось, совершенно ее не замечал.

Оказавшись на кухне, он щелкнул выключателем и направился к холодильнику. Молчание, которое следовало за ними из гостиной, стало совсем тягостным, когда он открыл холодильник и начал ставить еду на стол.

Ева стояла, наблюдая за ним и стесняясь признаться, что умирает от голода. Как жаль, что она не осталась в своей комнате. Если бы знала, что он не спит, ничто не заставило бы ее сойти вниз до утра.

— Хотите сандвич?

Она подскочила при звуке его голоса и пробормотала:

— Сандвич — это замечательно, и еще чашку того чая, который мы пили раньше, если это не трудно.

— Я собирался сделать кофе. Хорошо?

Молча кивнув, она увидела, что Алан отвернулся, не ожидая ее ответа.