Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Чудовище всегда где-то рядом, всегда наготове, еще более страшное оттого, что официально его как будто не существует.

Оперативники буквально шепотом передают по школам и садикам, что объявился поблизости психопат-убийца, а до широкой общественности, которая могла бы заметить и просигналить, информацию стараются не доводить. На гнилом Западе сразу во всех газетах печатают, но это же смакование жестоких подробностей, проявление низкопробных интересов и низкого культурного уровня граждан капстран.

Совсем загрустив, Яна решила побаловать себя чайком, но тут в дверь постучали и сразу же резко распахнули ее, не дожидаясь ответа.

— Ну спасибо тебе, родная, — Юрий Иванович с грохотом повернул стул для посетителей и сел, далеко откинувшись на спинку, отчего с его головы свалилась новенькая норковая ушанка и подкатилась к батарее. Яна подняла ее, отряхнула и аккуратно повесила на крючок. — Тяжела ты, шапка Мономаха, на моей дурацкой голове, — протянул Юрий Иванович и закрыл глаза.

Яна поняла, что он не просто с похмелья, а уже по-настоящему пьян. Стало страшно, вдруг он уснет мертвецким хмельным сном и тогда что делать после окончания рабочего дня? Вытаскивать Юрия Ивановича в коридор на всеобщее обозрение или сидеть с ним в кабинете, пока не очнется? Есть какая-нибудь инструкция на этот случай?

Но, разок клюнув носом, Юрий Иванович довольно бодро сообщил, что больше всего на свете ненавидит разгребать за малолетними самоуверенными дурочками и что лучше бы Яне поднапрячься и каким-нибудь образом сбагрить дело в городскую прокуратуру, хотя, конечно, не много найдется дураков брать на себя явный глухарь.

Яна промолчала. Формально она могла осадить его, но, господи, как, если этот алкоголик в два раза опытнее и старше? Яйца курицу не учат, это всем известно.

В общем-то, Юрий Иванович — человек конченый, давно пропил и мастерство, и уважение коллег, и держат его на службе из жалости, и шпыняют все, кому не лень, так что осадить его будет не опасно. Чтобы начать, как говорилось в фильме, «командный голос вырабатывать», лучшей кандидатуры не найти.

— Хотите чаю? — спросила она.

Юрий Иванович закатил глаза и слегка пошатнулся.

— Конфетку возьмите?

— Радушная ты девка, а чего надо, того нет, — вздохнул Юрий Иванович.

— Того нет, — согласилась Яна, надеясь не продолжать разговор.

— Молодая еще, что с тебя взять… Попробуй по другим районам схожие случаи поискать, может, под соусом серийника дело городским втюхаем.

— Я посмотрела, нет.

— Да уж подсудобила ты, мать…

— Я подумала, что после возбуждения дела поиски ребенка будут вестись активнее…

— Все помойки уже облазали, куда дальше прикажешь двигаться?

Яна развела руками.

— Вот именно, — сварливо бросил Юрий Иванович, — не знаешь… И я не знаю. Так-то зима на дворе.

— В смысле не захоронить?

— В смысле залив подо льдом. В прорубь кинули, и все. До весны. Как минимум.

По рубленым фразам собеседника Яна поняла, что он еще пьянее, чем показалось ей вначале, и нужно срочно выпроводить его из кабинета, пока он еще способен стоять на ногах.

Странно вспомнить, что еще в прошлом году опьянение было знакомо ей только в виде папы, шумного в праздничные вечера чуть сильнее обычного, в новогоднем шампанском, смешно ударяющем в нос, которое непременно нужно раскупорить, разлить и выпить, пока бьют куранты, да в россказнях шалопаев-однокурсников о том, как они «вчера надрались» и в какие удивительные приключения попали по пьяни. Яну на их вечеринки никогда не звали, поэтому она не могла судить, сколько правды содержат эти эпические саги. Порой хотелось приобщиться к студенческому разгулу, но навязываться она стеснялась, а ребята прекрасно обходились без нее.

Ничего, зато отсутствие пьяных радостей в студенчестве с лихвой компенсировалось в первый же рабочий день. Мир, в который ей пришлось окунуться, был весь протравлен алкоголем, по его велению совершались преступления, обрывались жизни, в нем растворялись мечты, да и просто человеческие чувства.

Однако работа есть работа, приходится, созерцая жуткую бездну алкоголизма, не отшатываться в отвращении, а наблюдать и понимать, учиться распознавать такие симптомы опьянения, как шаткость походки, дрожание рук, покраснение лица и скандированная речь, и, увы, не только в подследственных, но и в коллегах.

— Если тело не найти, то хотя бы убийцу, — Яна постаралась говорить внушительно, хотя подозревала, что к утру Юрий Иванович проспится и вообще не вспомнит, что он был у нее в кабинете, — надо что-то сделать, потому что родителям нужна ясность.

Он усмехнулся:

— Думаешь?

— Да, конечно, все что угодно лучше неизвестности.

— Тебе видней. — Пожав плечами, Юрий Иванович встал и направился к выходу, забыв про шапку, с которой Яна догнала его уже в коридоре.

Он покрутил шапку в руках, как что-то незнакомое, нахмурился, с размаху нахлобучил на голову и направился к выходу, не совсем твердо держась на ногах.

Яна резко тряхнула головой, отгоняя порыв задержать оперативника и позвонить его жене, чтобы забрала. В конце концов, если ей, молодому специалисту, тут никто не нянька, то тем более она не нянька Юрию Ивановичу. Не ее дело, дойдет он сегодня домой или замерзнет в сугробе.

И второй вариант даже лучше… Нет, не насмерть, конечно, тьфу-тьфу, пусть просто простудится, возьмет бюллетень, а ей пока дадут кого-то поприличнее. Хотя кого? Разве найдется среди оперов хоть один мало-мальски интеллигентный человек? Все циники и хамы, и, чтобы заставить их работать, надо или пить вместе с ними, или быть сочной разбитной брюнеткой, как следователь Малинина. От этой вульгарной особы оперативники просто млеют и за один благосклонный взгляд готовы выполнять самые идиотские поручения.

А Яна, после того как дала суровый отпор наглому оперу, осмелившемуся распускать руки, теперь для них враг и пустое место. И хуже всего, что виновник не устыдился, а наоборот, растрепал по всей прокуратуре, выразив суть инцидента фразой: «Я только слегка прихватил за шницель». Господи, неужели еще три года придется кипеть в этом абсурде?

Вспомнив, что хотела выпить чаю, Яна включила кипятильник и достала свою любимую кружечку с парусником, которую специально принесла из дома в надежде, что она принесет ей удачу. Наивная оптимистка! Когда выяснилось, что вместо аспирантуры она пойдет в районную прокуратуру, Яна не огорчилась, а даже, наоборот, обрадовалась, что узнает жизнь, как она есть, и займется настоящим делом. Ну вот хлебнула полным ртом, спасибо.

— Женечка, это ты?

— А кто еще? — крикнул Евгений весело и, сняв в прихожей пальто и ботинки, прошел в большую комнату.

— Ты что так долго? Я уже начала волноваться.

— Автобуса сто лет не было, а пешком я поленился, — он наклонился поцеловать маму.

— Холодный, с мороза, — улыбнулась она, — погоди-ка, ты что, курил?

— Нет, пацаны курили, а я просто рядом стоял.

Сказав это, Евгений подмигнул Варе, сидящей со своими тетрадками за круглым столом возле окна.

— Точно не курил?

— Точно, мама, точно.

— Смотри…

— Вы обедали?

— Да, Варечка меня покормила и сама, совершенно самостоятельно, сварила чудный суп.

Евгений шутливо поклонился:

— Спасибо, хозяюшка.

Варя встала:

— Вас покормить, дядя Женя?

— Не волнуйся, детка, сам поем. А что у нас с уроками?

Заметно повеселев, Варя протянула ему открытый задачник. Евгений взял, посмотрел, над чем бедняга корпит. В ноябре девочка тяжело перенесла корь, много пропустила и по гуманитарным предметам догнала быстро, а по математике не смогла, поэтому получила большое задание на каникулы. К сожалению, за день продвинулась она недалеко. Евгений сурово посмотрел на девочку:

— Ты понимаешь, Варвара, что я оказываю тебе медвежью услугу?

— А?

— Намного полезнее было бы, если бы ты попробовала понять материал самостоятельно.

— Так, дядя Женя, не получается…

— Потому что не стараешься. А не стараешься знаешь почему?

— Потому что тупая, — вздохнула девочка.

— Есть такая пословица: «На бога надейся, а сам не плошай», и, дорогая моя, хоть я и не бог, но ты уверена, что я приду и все тебе подскажу, а коли так, то зачем самой стараться, верно? Вот сегодня напрягла бы немножко голову, так увидела бы разность квадратов, и все. Десять минут работы, и готово домашнее задание, можно бежать с ребятами играть, а не киснуть тут в ожидании меня. Видишь, где?

— Ой, точно!

— Понимаешь теперь, что не глупость тебя подвела, а невнимательность и неусидчивость? Все, давай быстренько решай, а я пока твоего супчика отведаю.

Варя уселась за стол, вздохнув так надрывно, что Евгений поежился и скорее ретировался в кухню. Суп стоял на плите еще теплый, и он налил себе тарелку, не разогревая. Отрезал горбушку от своего любимого дарницкого хлеба, посыпал солью и начал есть.

Надо было купить в булочной еще пряников или шоколадный батончик, но он совсем забыл, что Авдотья Васильевна сегодня на дежурстве. На всякий случай Евгений посмотрел в шкафчике — нет, ничего интересного, только за стопками парадных тарелок притаилась бутылка рижского бальзама, но это Варе, пожалуй, рановато.