Петербург оставался самым большим речным и морским портом России. По дороге от поля до столичных пристаней стоимость зерна возрастала раза в четыре. От волжского хлебного пути питались многие десятки тысяч работников — крестьяне, мельники, плотники, бурлаки, коноводы, крючники, капитаны, лоцманы, крестьяне, делавшие рогожные кули, матросы, кабатчики и лавочники волжских пристаней, рабочие шлюзов. Но больше всех наживались хлеботорговцы, с каждым годом их барыш увеличивался.
— Она ведь и с Доротеей Эркслебен письмами обменивалась, — по непонятной женской логике перескочила с темы каналов Софья. Видать, надоел экономическими выкладками окончательно.
— Со многими известными женщинами переписывалась, — согласился я, оставляя в стороне излишние подробности.
Конечно, Доротея Эркслебен, получив разрешение на обучение специальным приказом Фридриха Прусского, стала первой женщиной-врачом в Германии, и очень известной. Получила свою степень доктора медицины в Университете Галле в 1754 году. Не сказать, что такой уж замечательный специалист… Ну нормальный средний уровень. Зато опубликовала сочинение, в котором утверждала, что женщинам должно быть разрешено обучаться в университетах.
Анне понравилось. А по мне, после отказа принять приглашение императрицы приехать, надо было забыть о дуре. В конце концов, не одна она такая на свете, и кроме Германии другие страны существуют. Лаура Басси назначена профессором анатомии в 1731 году в Университете Болоньи, в возрасте двадцати одного года, избрана в Академию наук в 1732 году. В следующем году получила кафедру философии. Такая карьера и мне не удалась. Двадцать с лишним статей по физике и гидродинамике, невзирая на кучу детей. До сих пор физику преподает.
Подумал и не стал приводить доводы против женской эмансипации. Все же не ретроград какой, и дозволение на обучение в российских университетах девушек давно существует. Не сказать чтобы так много шли в науку. Фактически ни одной. Справедливости ради замечу: среди учителей и фельдшеров появились женщины, но то в женских классах и в больничных соответствующих отделениях вроде акушерского.
Зато я вспомнил еще одну историю с письмами.
— У меня на содержании достаточно долго были журналисты и даже парочка газет в Англии, Дании, Голландии, Германии. Когда нужно устроить шум против правительственной политики в тех державах или склонить общественное мнение в нашу пользу, подбрасывал им материал. Так императрица придумала даже лучше: якобы от лица фрейлины, недовольной чем-то, слала сообщения о внутренних и внешнеполитических акциях. Излагала от чужого лица свою точку зрения, приводя прямые слова и цитаты.
— Генеральша Краснова? — изумилась Софья.
Через несколько лет после публикации первого письма нельзя было найти ни одну известную французскую или немецкую газету, где бы еженедельно не перепечатывались эти разъяснения. То, что иной раз нельзя было сказать открыто по государственным каналам, приносили любому булочнику в Лондоне прямо на порог. Забавно, но многие за границей верили во всю эту историю и пытались вычислить интриганку. Даже инструкции послам присылали. Секреты через болтливую добывать.
— Она самая.
Шуточки у моей царицы не отличались тонкостью. Сказала по поводу псевдонима: раз продаюсь, буду не хуже твоей всезнающей капитанши. Токмо рангом повыше. А признаться, зачем я регулярно шляюсь в столь интересное заведение, мне пришлось. Реально иногда ревновала к женщинам. Я ей Лопе де Вега «Собаку на сене» подсунул, фыркнула, и все. Еще и потому не женился. Не хотелось вызвать недовольство. Да по чести сказать, положение вполне устраивало.
Ну не делиться же, право слово, с внучкой такими подробностями. Эмма Максовна нынче уже в возрасте и ведет жизнь богатой вдовы. В Крыму о ее прошлом никто ни слухом ни духом. А до сих пор у нее свербит, и шлет послания о происходящем вокруг. А я отвечаю. Нам обоим от сотрудничества много пользы вышло.
И это не вспоминая законы о проституции. Имея такие знакомства, невольно задумаешься. Что там творилось в Японии в ивовых домах, или как их там правильно, помню очень смутно. Но оставить на самотек еще один источник дохода для государства оказалось выше моих сил. Уличную проституцию запретили указом Сената, зато оказывать услуги с шестнадцати лет в определенных домах, находящихся не ближе трехсот метров от церквей, училищ и школ, самое милое дело. Естественно, при условии регулярного посещения врача, о чем необходимо иметь справку.
Дополнительно несколько правил, вроде запрета на приставание на улицах и в общественных местах, не принимать мужчин до восемнадцати лет и регистрация в полиции, обеспечивающей надзор. Сутенеры при таких порядках обычно без надобности, и порок загоняется в определенные рамки. Ну и соответственно в зависимости от категории заведения выплачивается пошлина.
Делиться с Софьей столь занятным способом пополнения доходной части бюджета не собираюсь. Захочет — самостоятельно выяснит. Много есть вещей сегодня людям привычных, введенных через мою подсказку. Нумерация домов, облегчившая ориентировку и работу почты, не самая заметная. Раньше вместо адреса писали «на дом такому-то», и легко обнаружить соответствующий можно в небольшом городишке, а не в Петербурге или Москве.
Употребление постного масла. Регулярные лотереи, средства от которых идут на Сиротский дом. Единый финансовый баланс, фиксирующий все доходы и расходы державы. Теперь хоть видно, насколько траты временами превышают поступления.
И конечно же Кодекс христианина, регулирующий отношения между крепостными и их хозяевами. Шесть десятков статей, включающих уже озвученные ранее на коронации. Право подавать в суд жалобы, причем не только письменные, но и устные, по поводу жестокого обращения с ними, а также если им запрещают жениться. Хозяева не могут беспричинно бить, мучить или убить своих крепостных, за это предусматриваются как штрафы, так и уголовные наказания.
Естественно, на практике помещики часто оправдывали жестокое обращение бунтами или другими правонарушениями, но парочка показательных процессов достаточно ясно продемонстрировала направление мысли власти. Крепостное право уничтожено не было, но формы его значительно смягчились. Улучшилось и упрочилось имущественное положение крестьянина. Право покидать одно поместье и переходить в другое давало ему возможность переменить слишком тяжелые условия жизни на более легкие. Помещик со своей стороны почувствовал тесную связь собственного благосостояния с довольством своих крестьян.
Были и проблемы. Мелкие имения нередко разорялись, богатые стремились привлечь рабочие руки, давая дополнительные льготы. Ничего ужасного. Дополнительный дворянский контингент, не из скуки, а по необходимости идущий на службу в армию и всевозможные канцелярии. Кто-то и с купечеством сроднится либо сам подастся в предприниматели или на жалованье к солидным людям. К лучшему или худшему — можно выяснить разве что через пару поколений. По мне, важно стремиться ускорить процесс разложения дворянского сословия, всеми силами содействовать его обезземеливанию и срастанию с буржуазией.
— Возвращаясь к распорядку ее императорского величества… Поработав часок-другой в одиночестве, звала служанок и одевалась. Легкий завтрак, и она звонила в колокольчик, чтобы стоявший у дверей дежурный камердинер пригласил приехавших чиновников.
— Почему не в спальне?
Специально для утренних приемов при многих дворах существовали парадные спальни, в которых никто никогда не спал. Одна сплошная видимость.
— А назло французам. Обычай принимать должностных лиц в королевской опочивальне пришел из Парижа. Не любила Анна австрийцев и галлов. Иногда это даже влияло на суждения и решения. Впрочем, и англичан с пруссаками не особо. Хотя правильней сказать, отношение распространялось на монархов и их ближний круг. К простому народу претензий не имела. Но те и не решали ничего. Так о чем я? А…
Должностные лица заранее знали время своего доклада и загодя собирались в уборной, ожидая вызова. Военные непременно согласно регламенту в мундирах. У многих должностей имелись собственные приемные дни. Для генерал-прокурора Сената — понедельник и четверг. В среду — обер-прокурор Синода, и так далее. В случае важных и неотложных дел любой из соответствующего уровня чиновников имел право приехать в любое время. Тебе еще не надоело?
— Нет!
— А тогда какое отношение к моей биографии имеет Анна с ее распорядком дня?
— Но это же все важно!
— И можно без труда найти в журнале посещений, коий вели на постоянной основе ее статс-секретари.
— Еще не так давно мне представлялось, — сказала Софья, — что написать твою биографию достаточно просто. Берешь по годам и начинаешь излагать подробности. Все неясное легко уточнить. Причем у объекта лично.
Я невольно хмыкнул. Субъекта, на самом деле. Или это я по привычке в очередной раз путаю?
— А ведь все не так. Как принялась копаться, задумалась: человека даже близко знакомого не так просто понять без знания обстановки. Личные побуждения могут серьезно не совпадать. Опыт у нас разный. Как Юрка сказал, он сын фельдмаршала, а не крестьянина. Никогда не сумеет повторить путь отца.