— А зачем — я не обещал объяснить. Ступай.
Сказал в очередной раз полуправду. С Рихтером уж нашел бы возможность пересечься. А вот убрать на время сильно настырного пристава Игнатьева требовалось. Если все утрясется, надо присмотреться к человеку. Внимательным и исполнительным применение обязательно найдется.
Глава 6. Теология государственного типа
Дети мои дети, стоя у окна и бездумно разглядывая скульптуры нимф в парке, думал я. Не настолько впал в маразм, чтобы не помнить про вечную проблему. Выросшие в достатке и благополучии нередко проводят жизнь в праздности и безделье. Стеше проще — для нее дом, семья, покой важнее всего. А у меня вечно государственные проблемы.
Преемственность? Я же не монарх и в стабильности власти не нуждаюсь. Не пытался постоянно делать замечания или навязывать правильный путь. Не из дальних побуждений, просто пустив на самотек. Не так много в нашей стране дорог для здоровых отпрысков дворянина мужского пола. Армия, и еще раз армия. Это образ жизни, традиция.
Ивану хватит и без поддержки лет на двадцать занятий на Кавказе. Куча ханств, народов и племен. Между собой дерутся, с соседями и пришедших на огонек русских не забывают. Сегодня горит Кабарда, завтра Черкессия, послезавтра полыхнуло у мингрелов или талышев. Османы с персами с удовольствием помогают оружием, проповедниками и советами. Я бы на их месте тоже не успокоился. Чего ради отдавать когда-то их территории.
И в результате четвертое десятилетие, начиная с тридцатых годов, строятся все новые кавказские линии, на манер устраиваемых мной на Кубани и Тамани. Отсекают куски территории, окружая и сдавливая, уничтожая самыми жесткими мерами, вплоть до голода сопротивляющихся и загоняя в горы остатки. Рано или поздно Россия и ее армия сломит чужую волю. А кто готов умереть, но не подчиниться, над тем будут вороны орать, раздирая мертвое тело.
Отвечать набегами на набеги бессмысленно и расточительно. Дешевле и показательнее нанести массированный удар по базе налетчиков. И не волнует, из романтических устремлений крадут скот доблестные соседи или по кровожадности натуры. Если выучить сидеть смирно нельзя, значит, приходится уничтожать в прямом смысле. А потом можно искренне посочувствовать их тяжелой жизни на скудных землях, не дающих прокорм. Лично у меня достаточно возможностей расселить по Сибири всех мечтающих о богатстве. А жить за чужой счет, угоняя рабов и стада, не стоит. За это следует расплата.
Добрая половина армии уже который год сидит на Кавказе и штыком со снарядом вбивает в головы горцев понятие о законе и праве. Кровная месть нормальна? Тогда нечего обижаться. Боюсь, переваривать этот кусок придется доброе столетие. А пока абсолютно убыточное предприятие, куда регулярно проваливаются ресурсы, деньги и тысячи жизней. Я не хотел начинать бесконечную Кавказскую войну. Северная часть до предгорий и прибрежные районы Черного и Каспийских морей — достаточно. Максимум номинальная граница по Главному хребту.
К сожалению, мы предполагаем, а Бог решает. Сначала, после убийства Надир-шаха, утрата власти Персией над азербайджанскими ханствами и опасение, что туда войдет Турция. Затем война и вторжение с ответным наступлением. Давыдов ордена получал за дело, но последствия были довольно неприятные. Никто же не заставлял грузинского Ираклия просить о помощи и тем более за русскими спинами вести тайные переговоры со Стамбулом. Теперь он проживает в Тамбове в очень неплохих условиях, а армии приходится еще и его земли прикрывать от нападений. При моей жизни, уж без сомнений, ничего кардинально в тех местах не изменится.
Поступок Сашки при виде примера старшего брата и его подвигов достаточно удивителен. Александр Михайлович показал немалый характер, наплевав на общество, его мнение и последствия. Хотел ли таким образом выделиться? Сомнительно. Скорее ему действительно интереснее возиться с железками и искать свое.
И то, что двое из трех сыновей старательно уклонялись от придворных обязанностей и норовили свернуть в интересную им сторону, неплохой результат. Юрка слаб? Не думаю. Ничуть не хуже остальных. И стержень имеет. Так просто не сломить. И речь не идет о заносчивом поведении и дуэлях. Когда действительно требуется, способен обойтись без мягкой постели и толпы слуг. Значит, нужно найти ему занятие, а не держать в придворном полку. А ведь есть подходящая идея… Надо все хорошо обмозговать и предложить…
Я вздохнул и, отойдя от окна, вернулся под портрет Анны Карловны. Торжественный, при всех регалиях, такие висели в каждом учреждении. У начальников обязательно, но иногда и в других кабинетах. Тоже способ заработать для Академии наук. Они печатались исключительно в ее типографии и пусть стоили недорого, однако десятки тысяч штук по стране. По копеечке и рубль набежит. А вот у меня в домашнем кабинете висит неофициальный. Собственной рукой созданный и без всякого чинопочитания. Уже не девочка, еще не женщина, сразу после коронации. Сидит на троне развалясь, в новомодном платье и с ироничной улыбочкой. Ей не особо нравился, а мне наоборот. Повесил у себя и не стал дарить, как первоначально задумывалось.
Есть еще две моих работы Анны в Зимнем, находились раньше в ее личных апартаментах друг против друга. Они написаны с разницей всего в несколько лет, но перемены огромны. На первом веселая девушка, полная и круглощекая, с простодушным, милым лицом и лукавым взглядом. На втором сдержанная, величавая — настоящая дама. Смотрит прямо, ее пристальный взгляд сосредоточен на наблюдателе, при этом ощущается дистанция — она стоит много выше и сознает это. За спиной не особо приятный опыт общения со множеством людей, ищущих милостей и норовящих набить карманы казенными деньгами. Вместо ярких и сочных красок девичьего образа холодные и спокойные дают дополнительный эффект.
Дернул дважды за шнурок. Очень полезная вещь для связи с Зосимой. Можно было бы давно соорудить звонок на манер дверного, он примитивен, даже специалист моего уровня слепит такой в кратчайшие срок, но до генераторов мы еще не дожили. Держать специальный аккумулятор под столом, так проще дернуть колокольчик. Один звяк — сигнал секретарю зайти. Два — запускать следующего. Целый список разработали, чтобы вносить ясность не словами. Не всегда полезно, чтобы посетитель сообразил про задержку или что его намеренно не впускают.
— Здрав буде, боярин, — прогудел басом человек-гора, и не иначе с сарказмом. Когда требовалось, нормально умел обращаться, и даже на нескольких языках.
Здоровый до безобразия в своем возрасте. В молодости наверняка вырывал дубы с корнем, раз сейчас быка кулаком валит. Зарос бородой по самые брови и в простом армяке. Материя, правда, не из дешевых. А так в лучшем случае на захудалого шляхтича тянет. Барон, ага. Это я всего пару лет назад организовал при полном его равнодушии. Титул ему не требовался, зато мне для показательного примера очень даже.
— Присаживайся, дворянин, — с ответной иронией сказал я, указывая на стул. — Принес?
— Как договаривались.
Семен Вахтин, мягко говоря, своеобразная личность. Фанатик с жилкой матерого бизнесмена. За почти семидесятилетнюю жизнь четырежды снимался с места и удирал от пристального внимания властей. И каждый раз не только сам недурно обустраивался, еще и куча народу на него опиралось. И помотался от моих северных краев до самого Константинополя, успев послужить в слободских казаках, взглянуть на Запорожскую Сечь (не понравилось) и стать шляхтичем в Белоруссии со своим не шибко большим куском земли.
И все потому, что в России рано или поздно принимались доставать православная церковь. Раскольник, причем упертый. Готов на дыбу и костер за двоеперстие. Но не псих, мечтающий о самосожжении. Вот это нет. Предпочитает жить-поживать да добра наживать. А придут с претензиями, сам кого хочешь головой в огонь сунет и сапогом сзади поддаст, чтобы живее летел.
Большинство сведений о нем все больше косвенные и по чужим обмолвкам. Сам на манер Геннадия про свои похождения не распространяется. Но кое-что мне известно уже из более поздних времен. Пришел специально посмотреть на меня после Кенигсберга. Как я достаточно быстро сообразил, не по собственной инициативе, а послан был поповцами из наиболее авторитетных. Раскольники есть самых разных толков, а на территории, принадлежащей ранее Польше, их до ста тысяч на момент занятия русскими войсками присутствовало.
Указы и обещания — это одно. А посмотреть вблизи и предъявить желательные условия — совсем другое. Прошение было любопытное. Содействие в рассмотрении Синодом «соединения», то есть даровании старообрядцам священников с дозволением отправлять всю службу по старопечатным книгам.
Согласие требовалось на основании определенных пунктов: разрешить «двоеперстно сложение», службы церковные совершать по старым, дониконовским, книгам, а также все обряды, чины, уставы и обычаи иметь старообрядческие. Просили не возбранять старообрядцам приобщиться Святых Тайн в греко-российской церкви по их желанию, так и сынам этой церкви приобщаться от единоверческого священника.