— У тебя до сих пор нет помощника?
— Нет. — Лгать Лисе было бессмысленно. Маргарита попыталась вспомнить только что услышанный совет присматриваться к существам вокруг. Кто сопровождал ее все эти годы в Заречье? Афанасий? Но домовые не становятся помощниками. А домашних животных или ходивших за ней диких не было. Разве что паук Семен. При мысли о нем Маргарита едва не рассмеялась.
— Александр объяснял важность помощника на Посвящении?
— Да, он говорил об этом, — кивнула Маргарита. — Но я не знаю, как искать.
— Что ж. — Дарья скользнула взглядом по серпу, прицепленному к ее поясу. — Возможно, он найдет тебя сам. Еще есть время. А пока…
Она опустила руку в карман накидки и вынула конверт.
— Это тебе. Никто не должен знать, надеюсь, ты понимаешь, — сказала Лиса и, больше ничего не добавив, зашагала вглубь сада.
Маргарита смотрела на конверт, пытаясь унять сердцебиение. От кого? От бабушки? От семьи? Нет, как тогда письмо оказалось у Лисы? Или это не письмо? Дрожащими пальцами Маргарита надорвала конверт и вынула листок бумаги.
«Здравствуй, Маргарита. Я надеюсь, ты в порядке. Не унываешь и готова к новым открытиям в Огненной магии. Звягинов — лучший наставник, который только бывал в Заречье. Так что настройся на работу. Остальное неважно».
Стояла жара, по земле бежали трещинки. Тропинку вытоптала сотня ног, на повороте ждала печка, но привычный пейзаж расплывался в волнах зноя и становился похожим на сон. Маргарита замедлила шаг и осмотрелась.
— Доброе утро, барышня! Ну что, пирожок с брусникой? С грибами? С щавелем? — раздался бодрый скрипучий голос.
— Что это за магия? — спросила Маргарита сама себя.
Она обошла печь кругом, вынула из сумки самоцвет и положила в небольшую выемку. Создания вроде этой печи — существами назвать их не поворачивался язык, но и простыми предметами они точно не были — заинтересовали Маргариту только недавно. Она читала о том периоде истории, когда распространилось подобное «оживляющее» колдовство. Когда оно достигло расцвета, на свет появилось множество странных, а потом и страшных, нелепых изобретений. Тогда Светлое сообщество приняло решение ограничить подобные эксперименты. Но через века следы былого увлечения все-таки дошли.
Из печурки высунулся противень, на нем лежал румяный пирожок с брусникой.
— Печка только имитирует поведение живого существа? — размышляла Маргарита, чтобы отвлечься от других мыслей. — Или… это заколдованный живой человек? А что, если она просто перевертыш? Колдунья, которая превращается не в животное, а в предмет? Про такие как-то писали в «Тридесятом вестнике». — В памяти всплыло что-то про клубки и стога сена, над которыми шутила Василиса.
Печка стояла молча. Маргарита потопталась возле нее еще немного и двинулась дальше. Впереди ждала поляна, где Огненные всегда встречались с наставником. На этот раз на ней никого не оказалось — Маргарита пришла первой.
Она села на одно из бревен и снова принялась задавать себе вопросы.
— Что значило это письмо?
Со вчерашнего дня она не могла выкинуть из головы записку Александра Владимировича. Когда она думала о ней, в животе змеей сворачивалась неясная боль, и что-то темное, неприятное вставало перед глазами. Она понимала, где крылся корень всего этого: сначала послание ее обрадовало, но уже к вечеру Маргарита начала читать его иначе. Да, было все еще приятно, что он вспомнил про нее, что передал ей весточку, но… Была тысяча разных но. Маргарита запомнила последнюю встречу с ним совсем иной по настроению, по степени близости и теперь с невыносимым стыдом признавала, что, возможно, все это выдумала. Память окрашивала каждый жест в те краски, которые ей нравились, а каждое сказанное слово наполняла надеждой и смыслом, которых на самом деле там не было. Иначе почему он написал такую записку? Такую короткую и сухую, словно она предназначалась не только ей, но и всем его воспитанникам?
Ее осенило. Что, если Александр Владимирович и впрямь передал послания всем Огненным? С чего она взяла, что записку получила только она? В груди застрял вдох. Она поднялась с бревна как раз в тот миг, когда ветви с одной стороны поляны зашевелились и оттуда выбрались Емеля с Мишей. Отступать было поздно, да и пропускать встречу со Звягиновым только из-за того, что пропало настроение, казалось глупым.
Емеля уже давно не был тем пухлым мальчишкой, каким она его запомнила с первой встречи. Он вырос в мускулистого парня и отрастил волосы, хотя его щеки были все такими же румяными. Миша теперь был выше его почти на голову, а стригся, наоборот, коротко. На его затылке, ближе к шее, был выбрит замысловатый узор, а на голой коже чуть ниже роста волос виднелись нарисованные руны.
— Как дела, Марго? — первым спросил Емеля, картинно падая на бревно с видом такой усталости, будто всю ночь практиковался в колдовстве.
Она пожала плечами и спросила в ответ:
— Никаких новостей от Македонова?
Ей хотелось выяснить, получили ли остальные воспитанники записки и если да, то что там было сказано. Оставалось только спросить их прямо. Почти прямо.
— Да какие новости, — отмахнулся Емеля. — Откуда же нам знать, что там у него?
— Интересно, вернется ли он вообще, — задумчиво произнес Миша.
— Вот бы… — начала Маргарита, покосившись на парней. — Вот бы он передал нам какое-нибудь послание, да? Чтобы мы точно знали, что он жив.
— Это было бы здорово, но как он сможет это сделать, если ушел к Старообрядцам? — сказал Емеля. — Через кого передавать?
— Это точно, — согласился Миша.
Наконец подтянулись остальные Огненные, но Маргарита больше не собирались спрашивать про Македонова. Ей было достаточно и того, что Миша с Емелей ничего от него не получали. Похоже, послание предназначалось только ей. Но почему? Хотел ли он сказать что-то еще, кроме того, что было написано в записке? Следовало ли воспринимать это как знак внимания с его стороны или он проявлял о ней заботу как о потусторонней и не до конца владеющей своей силой колдунье? Напомнил о себе, потому что знал, что она будет волноваться за его жизнь? Или у него этого и в мыслях не было?
Да что ж такое…
Ветви раздвинулись в последний раз и пропустили Эдуарда Юрьевича. Он затрусил через поляну с миролюбивой улыбкой на лице.
— Доброе утро, доброе утро! — дружелюбно махал он рукой, в которой была зажата большая чашка. В другой руке Звягинов держал надкусанный пирожок. — Извините, опоздал. Неожиданное собрание наставников спутало все мои планы. Но, надеюсь, мне удастся порадовать вас кое-чем интересным.
Маргарита поерзала, усаживаясь поудобнее. Ей хотелось спать после целой ночи терзаний, слепящее солнце заставляло жмуриться, и, едва веки смыкались, мысли снова уносились далеко, дыхание тяжелело.
— Ох, ну и где же мое кресло? — воскликнул Звягинов, оглядываясь. Взгляд его задержался на дальнем краю полянки. — Надо же, вон оно!
Маргарита, последовав примеру остальных, обернулась. Вдалеке и впрямь стояло пухлое кресло с витыми ножками. Кто-то из ребят засмеялся.
— Фадей, будьте добры, принесите старику его стул.
Звягинов вовсе не был похож на старика. Возраст, несомненно, оставил отпечаток на его облике, но по той живой и веселой энергии, что била из него, он воспринимался как полный сил мужчина. Тем более сегодня он был одет в обычную льняную рубашку и свободные штаны, а не в строгий костюм, и на его голове красовалась смешная шляпа из серой соломы. Он пришел босиком и уселся в кресло, сложив ноги по-турецки.
— Знаю-знаю, что вчера вас огорошили обязательной Боевой магией, но должен признаться: почти все практики Огненных перед Посвящением напоминают боевое колдовство. Вот поэтому мы начнем новый круг встреч с разговора об эмоциях, о ваших силах и способностях и, конечно, вашем предназначении. Вы уже сотню раз слышали, что контроль — полный контроль над эмоциями и беспокойным умом — позволяет вам совершенствовать колдовство, оттачивать его грани, использовать силу правильно и точечно. Но ведь Александр Владимирович — ваш предыдущий наставник — наверняка упоминал о том, что у Огненных не всегда это работает столь четко, верно? Мы можем усиливать свое колдовство с помощью эмоций…
— Как можем и потерять все силы за один раз, если позволим эмоциям завладеть нами, — усмехнулась Оля.
— Верно, — кивнул Звягинов. — Что именно рассказывал вам Александр?
— Мы увеличивали или уменьшали огонь, распаляя эмоцию или, наоборот, успокаиваясь, — ответил Миша.
— Прекрасно! Теперь же мы вспомним все приемы, которые вы уже знаете и которые можно использовать как боевые. И ненадолго забудем про контроль над эмоциями.
— Но… как же, — попыталась возразить Оля. — Мы ведь столько учились их сдерживать…
— Для того чтобы заполучить контроль над эмоцией, нужно сначала узнать ее глубину.
Он взмахнул руками, и ветви, плотной стеной обвившие поляну, вспыхнули… Маргарита вздрогнула от резкой волны жара.
— Узнай, чувство какой силы ты способна испытывать, девочка. И только когда ты изучишь себя, только когда примешь то, что способна разрушать и уничтожать, ты получишь полный контроль. Вы должны исследовать себя. — Теперь он обращался ко всем собравшимся. — Изучить каждый потаенный уголок души, вынуть и рассмотреть каждую обиду, каждый оттенок боли, грусти, раздражения… Только тогда вы обретете силу, которой не будет равных. Не ту силу, что может разрушить и уничтожить, но ту, что может создать новое из пепла.