Звягинов опустил руки, и огонь на ветвях успокоился, перестав получать подпитку. Через секунду он и вовсе исчез, оставив за собой полосу почерневших крон.
— На новых тренировках вы столкнетесь не только с посвященными, но и с младшими, совсем неопытными ребятами, с теми, кто еще почти ничего не умеет. Вам нужно научиться атаковать, никого не покалечив и тем более — не убив. Да-да, ваша магия на это способна. Многие переживут падение с высоты или удар, смогут выплыть с глубины, но встречу с открытым огнем вынесут далеко не все. Вы не должны причинять вред своим собратьям. На вас будут возлагать самые большие надежды, но и ответственность вы будете нести большую. Таков порядок. Наверняка колдуны других стихий подшучивали над нашей вспыльчивостью. Не держите зла. Помните, что в случае настоящей опасности они придут к вам, потому что только Огненные способны преобразовать волну эмоций в волну магии — и этот ресурс неистощим. Так перейдем же к практике! Выберите эмоцию, дойдите до обоих ее полюсов, напитайте ею свое колдовство. Не думайте о том, что поляна пострадает, — она видела и не такое. Поверьте, завтра все здесь будет выглядеть так, будто ничего не произошло.
Маргарита постаралась сконцентрироваться. Она перебирала названия эмоций, надеясь зацепить какую-нибудь и вытянуть на свет. Злость, ярость, раздражение… Эти были сильными. В них билась жизнь. Они и впрямь могли сделать колдовство опасным, разрушающим. Но вот странность: все они проплывали мимо бессмысленными словами. Мысль о записке выбила из равновесия, не давала сосредоточиться на нужном. Маргарита открыла глаза и почему-то совсем не удивилась внимательному взгляду Звягинова.
— Вы ищете эмоцию, которую не испытываете. Нужно учиться преобразовывать любую эмоцию в магию, даже если эта эмоция не ассоциируется с боевым колдовством.
Он подошел ближе.
— Печаль… я понимаю, на первый взгляд она не кажется подходящей. Но, поверьте, в печали может быть больше силы, чем в ярости. Разберитесь, что именно чувствуете сейчас. Тревогу? Недовольство? Разочарование? Уныние? Все вместе? Проживите это с помощью магии. — Звягинов ободряюще кивнул и обернулся к остальным. — Ах да, я же обещал поделиться новостью! На собрании наставников выносился вопрос о том, чтобы перемешать воспитанников Заречья, Дивноморья и Китежа для более эффективной коммуникации. Так что кому-то из вас выпадет возможность пожить в Зорнике или Небыли, а ваше место здесь займут другие колдуны.
Я могу притвориться холмом, могу обернуться внезапным каменистым взгорьем, выросшим на пути. Я прячусь под прошлогодней листвой, и затянувшая песнь ведьма не чувствует, как я медленно вздыхаю под ее легкими шагами. Я могу сжаться до двуногого существа, покрытого розовой кожей и редкой шерстью, и никто не поймет, кто я… что я на самом деле. А в час тишины перед самым рассветом, когда все живое спит, я наконец-то могу расправить крылья и взлететь.
Кажется, что мне дарована абсолютная свобода, но эта картинка обманчива. Я жду, когда придет та, кто сможет меня освободить. Кто захочет освободить… и день за днем я вижу ключ, что смог бы разомкнуть мои оковы, но я не в силах ни дотянуться, ни попросить о нем…
Глава третья
Яблочный бал
Двери разомкнулись и впустили утренний свет в холл Белой усадьбы. Вера Николаевна вышла на крыльцо первой, за ней выскользнули Василиса и Забава. Сосны парка нахохлились и казались непроснувшимися, но солнце уже пробивалось сквозь их мохнатые лапы и проливалось прямо на дорожку.
— Жду вас после ярмарки, — предупредила Велес. — Я знаю, что праздник у Муромцев затянется до полуночи, но, надеюсь, вы вспомните о нашем договоре.
— Мы туда и не собираемся, — пожала плечами Забава.
— Что ж, передавайте привет домочадцам.
Василиса толкнула створку ворот, но та не поддалась.
— Не получается? — хихикнула Забава.
Василиса изумилась своей неловкости и снова толкнула. И опять ничего не произошло.
— Дай-ка я. — Забава легонько уперлась плечом, ворота скрипнули и наконец отворились. — Кажется, кто-то сегодня плохо позавтракал.
— Если честно, я не съела ни крошки, — ответила Василиса и обернулась, чтобы попрощаться с Велес.
Странный взгляд наставницы заставил ее опустить руку. Та смотрела так, будто история с воротами оказалась не простой случайностью.
— Василиса, дорогая, — начала она и замялась, будто подыскивая слова. На этот раз ее взгляд задержался на Василисином медальоне, и выражение ее лица вновь переменилось. — Я бы… я бы не советовала тебе носить этот камень. По крайней мере, сегодня.
Василиса удивилась: при чем здесь камень? Забава, только вышедшая за ворота, нетерпеливо замерла.
— Ты знаешь… Сегодня для него не лучший день. — Пальцы Велес дотронулись до кельтского бриллианта. — Влияние планет… Да и вообще. Такая драгоценность на ярмарке привлечет ненужное внимание.
— О, это вовсе не драгоценность, это просто стекло, — проговорила Василиса, и ладони ее стали влажными. Камень налился синевой. Что, если Велес что-то узнала про нее и Митю Муромца? Но нет… Откуда же? Это просто невозможно.
— Ну, разумеется, — согласилась Вера Николаевна и все же протянула руку ладонью вверх.
«Она точно знает! — сокрушенно подумала Василиса. — Она все поняла! Но как?»
Она сняла кулон. Казалось, что Вера Николаевна хотела сказать ей вовсе не про украшение и только в последний миг передумала.
— Я отдам Белуну. Заберешь, когда вернешься.
Что же произошло с Велес? Почему так печально изогнулись ее брови? Почему взгляд стал цепким и внимательным? И что ей было известно о кельтском бриллианте?
— Все верно, не надо идти с такой подвеской, если камень в ней не сулит сегодня ничего хорошего! — заметила Забава. — Вдруг он навредит продажам на ярмарке?
Василиса кивнула и улыбнулась, чтобы скрыть тревогу.
— Хотя сегодня и так не ожидается хорошей торговли! — На этот раз голосок Забавы наполнился возмущенными нотками. — И подумать только, все испортили Муромцы! Зачем они, спрашивается, устроили Яблочный бал и пригласили туда горожан? И ведь те пойдут! Всем захочется отведать бесплатных угощений, потанцевать среди статуй и розовых кустов, чтобы потом хвастаться перед внуками, что побывали в гостях у самого знаменитого семейства.
«Зато Муромцы не приедут на ярмарку», — возразила Василиса, правда, мысленно.
— Неужели Муромцы не понимают, что из-за этого половина города просто не явится на Ярилин торг и такие семьи, как наши с тобой, останутся ни с чем?
«Но зато не придут и Долгорукие!» — продолжала беззвучно возражать Василиса.
За два дня до Яблочного Спаса Муромцы действительно объявили о благотворительном бале, чем обрадовали одних горожан и напрочь испортили настроение другим. Они заплатили нескольким семьям за угощения и напитки, и теперь посетители могли отведать их бесплатно. Другие должны были продавать свои товары, тщательно отобранные самой Евдокией Рюриковной, в саду. В такие праздники богатые роды жертвовали средства на благоустройство улиц вроде Небывалого тупика, но еще ни разу не устраивали открытых приемов. Газеты пестрели новостью о Яблочном бале в особняке Муромцев. Анисья настаивала, чтобы Василисина семья тоже приехала, но Василиса даже не рассказала своим о ее предложении.
Ярмарка в этот час еще не была похожа сама на себя. Прилавки пустовали. Забава увидела отца в ближайшем торговом ряду и побежала ему навстречу, Василиса же двинулась к центру площади, приметив там единственную компанию. Она узнала звучный смех Валерия Павловича, бабушкиного знакомого, вызвавшегося подбросить Василисину родню до ярмарки и помочь обустроить прилавок. Сбоку от него уже встряхивала вышитую скатерть тетушка Малуша — еще одна подруга семьи. Ее прилавок был завален стопками льняных салфеток, столовых дорожек и полотенец. Рядом с Валерием Павловичем маячил его старший внук. Он открывал сундуки, доставал из них коробки и передавал все это Василисиной маме.
— Батюшки! Василиса! — воскликнула тетушка Малуша и, бросив в сторону полотенце, потянулась обниматься.
— Ой, внученька! Неужто ты? — Бабушка всплеснула руками.
— Дорогая, как мы рады, что Вера Николаевна тебя отпустила! — воскликнула Ирина Станиславовна.
Василиса чмокнула в щеку Ваню — внука Валерия Павловича — и приняла из его рук поднос, укрытый узорчатой салфеткой.
— Разве может Велес запретить молодежи идти на ярмарку? — спросил Валерий Павлович, натягивая между столбами новый ряд флажков.
— Дело не в ней! У меня были дела, но планы поменялись. — Василиса сдернула с подноса салфетку: под ней оказались круглые пирожки, украшенные ромашками из теста.
— Ох, и чем это ты могла быть так занята, чтобы не прийти помочь своей родне?
— Да мало ли дел у юной красавицы? — одернула соседа Малуша. — И каждое из них, поди, поинтереснее полупустой ярмарки.
Прилавок скрылся под выпечкой и пастилой. Василиса поправила складки скатерти, расставила у ножек стола кувшины, распушила в них полевые цветы. Их закуток смотрелся мило, но пустовато. Сразу бросалось в глаза, что на продажу выставлено немного. И даже несмотря на то, что бабушкины пирожки получились очень вкусными, вид их привлекал гораздо меньше, чем те же вышитые ветвями, белыми цветами и яблоками льняные полотенца мастерицы Малуши.