— Так это остров! — воскликнул кто-то из зареченских воспитанников.
— Остров, которого нет… на картах!
Для гостей дивноморцы устроили настоящий пир. Не успели Митя с Севой разместиться на первом этаже одной из башен (верхние этажи занимали девушки), как их разыскали Мила и Майя — старые знакомые по Русальему кругу — и братья Романовы и повели в столовую. Она располагалась в недрах того самого затонувшего корабля, который Митя приметил раньше. На берегу уже собралась толпа голодных и воодушевленных ребят.
— Чего мы ждем? — наконец подал голос Сева, чуть оживившись. — Чтобы добраться до корабля, нам нужен какой-то транспорт? — Он озадаченно глядел на покачивавшийся над водой обломок грот-мачты и пытался представить себе столовую в трюме разбитого судна.
— Да, кельпи, — ответила Майя.
— Кельпи? — воскликнул Митя. — Не может быть!
Он уже заметил на верхушке ближайшего утеса резвящихся единорогов и взмахи широких крыльев пегасов, слышал доносившееся до берега лошадиное ржание и очень хотел в первую свободную минуту отправиться на конюшни. Но кельпи! Кто бы мог подумать, что дивноморцы раздобыли и их!
— Откуда здесь взяться этим существам?
— О, ты же знаешь, здешние любят все необычное! — отозвался Николай Романов, старший из братьев. — Кельпи завезли давненько.
Воды у берега вздыбились, и в вихрях тягучей пены показались белоснежные лошадиные головы.
— Это же Водяная магия, да? — спросила Сева, чуть нахмурившись. — Как лошади повезут нас под водой? Ладно меня, Воздушного… Но как не задыхаются остальные?
— Кельпи доставят тебя к кораблю за несколько секунд, — отозвался Николай. — Ты просто не успеешь наглотаться воды. Но в целом ты прав, кельпи — духи морей, они связаны с Водяной магией.
— То есть прийти на ужин в мокрой одежде тут нормально? — уточнил Митя, наблюдая за другими воспитанниками: те погрузились в соленую воду по грудь, оседлали кельпи и исчезли в пучине.
— Раньше все сушили одежду с помощью колдовства, прежде чем войти в зал, — пояснила Майя. — Но теперь для этого появился специальный работник — Огненный маг! Он колдует, пока ребята проходят мимо, и одежда высыхает в два счета. Иногда, правда, остаются соляные разводы. — Она бросила взгляд на темную Севину рубашку, прикидывая, как та будет выглядеть после встречи с морем.
Пена снова зашипела и превратилась в лошадиную голову. Хищные глаза напоминали глаза пегаса. Митя шагнул в воду, штаны его сразу намокли, ткань отяжелела, холодной влажной змеей обернулась вокруг ног. Он вытянул руку, нащупывая под водой спину лошади. Под пальцами заструилось что-то гладкое, больше похожее на чешую, чем на короткий мех. Существо смирно колыхалось в легких волнах, позволяя незнакомцу ощупать его и забраться верхом. Как только это произошло, кельпи выскочила из воды, дав всаднику шанс набрать побольше воздуха, и нырнула — только мелькнул на фоне закатного солнца раздвоенный рыбий хвост.
Ощутив давление воды, Митя открыл глаза и от удивления разом выпустил из легких весь воздух. Море на глубине переливалось драгоценными оттенками изумрудов, сверху же сыпались медово-красные блестки раздробленного солнца. Вокруг затянутого бархатистыми водорослями корабля сновали стаи мелких рыбешек, а с обеих сторон мчались ко входу извивающиеся белые кельпи: не то кони, не то змеи, не то чудо-рыбы. Отчаянно захотелось вдохнуть, и как раз в этот миг кельпи взбрыкнула и скинула седока точно к распахнувшейся двери старого судна. Митя кубарем перекатился через порог, услышал хлопок двери и, не сдержавшись, сделал вдох. К счастью, вокруг уже никакой воды не было. Перед ним лежала просторная комната, оббитая деревом, на потолке покачивался фонарь, а с пола поднимались еще несколько человек.
— Проходим-проходим, не толпимся! — раздался бодрый и такой знакомый голос, что Митя не поверил своим ушам.
Он обернулся и оторопел. У двери, к которой стекались промокшие до нитки дивноморцы, стоял Егор Маливиничок. Он с важным видом двигал руками, создавая потоки теплого воздуха, и одежда магов, проходивших мимо него, высыхала.
— Теперь вы, — деловито сказал Маливиничок, обращаясь к Мите, и снова замахал руками. Митя не спускал с него глаз, не в силах справиться с удивлением. — Ну все, гото… — Бывший зареченский наставник поднял голову и осекся. — Муромец?!
Казалось, он тоже не мог поверить своим глазам. Он растерянно заморгал.
— Муромец? Что вы здесь делаете? — И, не дождавшись ответа, нервно огляделся, будто видел эту комнату впервые. — Где… где я?
— Не волнуйтесь, вы в Небыли, — раздался над Митиным плечом голос Севы.
— Тогда что вы…
— Мы здесь в гостях, — пояснил Заиграй-Овражкин.
— Фу-у-ф! — Маливиничок шумно выдохнул. — А то я вдруг подумал… Мне показалось, что… Ладно-ладно, проходите. Задерживаться нельзя.
Друзья оказались в огромном зале. Стены пестрели иллюминаторами, сквозь которые просачивался таинственный подводный свет. Потолок украшали массивные люстры. За дубовыми столами рассаживались воспитанники — они с любопытством разглядывали новичков, прибывших из других городов.
— Поверить не могу! Они спрятали Маливиничка! — воскликнул Митя.
— Просто лучшее место — затопленный корабль! Ему никогда не выбраться, — подхватил Сева. — Зачем его так тщательно скрывают?
Дверь распахнулась, на пороге появились Мила и братья Романовы. Митя с Севой присоединились к ним и пошли за стол. Через минуту их догнала Майя.
Корабль наполнился людьми. Дивномор произносил тост за тостом, несколько девушек в струящихся платьях бесконечно подливали всем вина. Митя пытался запомнить по именам хотя бы кого-нибудь, про кого наперебой рассказывали Романовы. Мила только ухудшала ситуацию, то и дело вплетая в объяснения Николая новые имена и вопросы — она спрашивала про чьих-то возлюбленных, двоюродных братьев, бывших девушек и лучших подруг. В конце концов в голове осели только обрывки историй и отдельные факты. Например, где-то рядом сидели семь родных сестер Глазатых, трех героев общего рассказа звали Никитами, некую Агату все считали чудачкой, но она умела плести завораживающие колдовские сказки, которые открывали слушателю особые тайны; а еще все наперебой советовали поискать Козу и Ворону. Митя знал, что наутро вспомнит только о количестве выпитого вина и подивится, что здесь можно напиться прямо в столовой. А все эти Агаты, Никиты и Глазатые выветрятся из головы вместе с историями про них.
Он разглядывал просторный трюм: кроме добротных столов на толстых ножках в центре по углам располагались плетеные топчаны и низкие круглые столики, на которых громоздились блюда с фруктами и кувшины с высокими тонкими горлышками. На топчанах полусидели воспитанники, обложившиеся подушками. Они хохотали и болтали, обнимались и кормили друг друга с рук. Митя наконец смог отодвинуть на второй план удивление и прислушаться к иным ощущениям. Тут царила совсем другая атмосфера. Жители Дивноморья даже двигались как-то иначе. Они выглядели немного медлительными, но при этом шумными, словно чайки. Общались они друг с другом ближе, чем это было принято в Заречье. Теперь тут и там Митя замечал обнимавшихся колдунов. Они сидели тесными группками, сплетая пальцы с соседями по столу, кладя головы друг другу на плечи. При разговоре они дотрагивались друг до друга, словно общаясь не только словами, но и телами. Точно так же Николай Романов касался его плеча каждый раз, когда хотел о чем-то спросить.
В этом царстве всеобщих прикосновений Заиграй-Овражкин смотрелся еще более бесчувственным, чем обычно. Уже освоившаяся Мила трогала и его, но он никак не откликался. От его неулыбчивого лица веяло холодом, хотя в голосе слышалось вежливое дружелюбие. Мите захотелось предупредить его, сказать, что эта сдержанность привлечет к нему только больше взглядов, а женское внимание станет невыносимым. Но он промолчал — Сева ведь не просил советов. Его глаза только наливались и наливались тьмой.
— Друзья, спешу напомнить вам главное правило! — послышался бодрый голос Августа Адамовича вместе со звоном хрустального бокала, по которому он стучал ложечкой. — И оно касается мужчин!
— Да что такое? Магия для женщин, правила для мужчин! — пробурчал Сева.
— Наши дорогие гости-колдуны, не забудьте! Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не плавайте в море в одиночестве. Если захотите искупаться, позовите с собой какую-нибудь барышню!
— Ну и дела! — Митя озадаченно обернулся к другу: перед тем как разбрестись сегодня по своим комнатам в башне, они условились, что сразу после ужина пойдут купаться и исследовать остров.
Сева в ответ только неопределенно дернул бровью и обратился к Николаю:
— Нежить? — Он произнес это со знанием дела, сразу догадавшись, чем может быть вызвано такое странное правило.
— Скорее всего, — пожал плечами тот. — На этом острове пропадают мужчины. Девушки — никогда. Зато история знает нескольких неудачливых колдунов, которые словно испарились. Вероятно, кто-то топит их или пожирает.
— И впрямь, похоже, не нечисть, — кивнул Митя. — Кто здесь может водиться?