— Бабуль, давай не будем ходить вокруг да около, — сказала Маргарита. — Кто-то пытался заполучить Серп Мары, когда ты жила в Росенике?
— Понимаешь, посвященные маги чувствуют, когда рядом появляется вещь, излучающая необычную силу. Когда я попала в Заречье с серпом, активизировались и другие артефакты, менее сильные, но все равно — это были Дары, оставленные самими Богами. Рядом с таким мощным древним сокровищем они словно ожили и завибрировали, заряжая воздух своим колдовством.
— И что произошло потом?
— В Заречье тогда был один наставник… Он грезил мечтой собрать все дары, которые только сможет найти.
— Кто? — Маргарита успела представить Вещего Олега, но поняла глупость своего предположения — он тогда даже не родился. Но, может, это был кто-то из его родственников?
— Наставник, обычный наставник. Он был выходцем из древнего рода, но мы звали его просто по имени — Симеон. Он прекрасно рассказывал легенды и был очень популярен среди воспитанников Заречья.
— И он пытался украсть у тебя серп?
— Он многое знал про Дары, рассказывал нам про них на встречах. Постепенно вокруг него образовался кружок тех, кому эти рассказы и истории были особенно интересны. Среди них оказалась и я. Сама пришла к нему с Серпом Мары. Тот достался мне в наследство, и никто не объяснил мне, в чем заключается его ценность. Но легенды об утраченных сокровищах завораживали меня, словно каждое слово наставника складывалось в чарующий наговор, притягивающий меня к его избушке.
Маргарита бросила на бабушку многозначительный взгляд, но не стала перебивать. А Мариетта Юрьевна тем временем продолжала ворошить те уголки своей памяти, в которые раньше старалась не заглядывать.
— У меня хватило ума понять, что это не простой серп: в нем ощущалась какая-то сила, но я не осознавала, какая. Тогда я и пошла к Симеону, чтобы он объяснил.
— И он?.. — Полина с Маргарита спросили это почти хором.
— Он был очень возбужден, увидев серп. Просил оставить серп ему, чтобы он мог изучить, что за силу тот скрывает. Но меня как будто оберегали силы природы. Я поняла, что надо уходить. Не помню, что я наговорила ему тогда, но ушла вместе с серпом. В одночасье перебралась из Заречья в Росеник, а потом и дальше….
— Но почему нужно было прятаться? Ведь можно было рассказать Велес… или кто тогда был главным наставником в Заречье?
Мариетта Юрьевна долго не отвечала, пристально глядя на девушек. Полине казалось, что внутри пожилой колдуньи происходит какая-то борьба, от исхода которой зависит ответ.
— Велес была главной наставницей. Но я не могла прийти к ней. Боялась… Сейчас понимаю, что может, и стоило, но тогда казалось, что она ни за что мне не поверит. Думала, вдруг… вдруг она тоже захочет заполучить серп? Это только потом я узнала, что вскоре Симеон сгинул — перешел от слов к делу и выкрал один из артефактов у проходящего Посвящение колдуна. И Велес жалеть его не стала.
— Что она сделала?
— Не знаю, дорогие, не спрашивайте. Светлые колдуны своих врагов не лишают жизни, но прежней жизни у Симеона точно больше не было.
Теперь и Полине стало не по себе. Холодом и отчаянием веяло от истории, словно самый жестокий и самый Темный маг жил не где-то за рекой, а внутри каждого человека, и ждал лишь подходящего часа, чтобы проявить себя…
— Что-что, а стремление к безграничной власти Велес зарубает на корню, чтобы никаких побегов больше это дерево не дало, — продолжила Мариетта Юрьевна. — А вот смотрите, как судьба-то в итоге распорядилась…
— О чем ты, ба?
— Ох, и так я вам уже много всего рассказала. Но раз начала, надо заканчивать: Симеон был мужем Велес и дедом Димы. И смотрите, как наследственность сыграла. Один за дарами богов охотился, другой решил власть на Темной стороне искать: знал, что среди Светлых никогда бабушку свою по могуществу не обойдет.
Похолодало. С моря налетели тягучие влажные ветра. Мариетта Юрьевна проснулась поздно: утро давным-давно наступило, за окном плясали волны, березки вытянули веточки-волоски вдоль горизонта, а ночная рубашка промокла от холодного пота. Само пробуждение Мариетты Юрьевны было странным: она очнулась рывком, с судорожным кашлем, будто вынырнула из морской пучины, и в первые секунды пыталась вспомнить, где она и кто. Придя в себя, она ощутила прилив страха, взмахнула рукой и щелкнула пальцами — из них послушно посыпались искры, пусть и едва видимые в дневном свете.
Пошатываясь, Мариетта Юрьевна доковыляла до зеркала, убедилась, что выглядит не хуже обычного, и заторопилась на кухню — заварить укрепляющего чаю. Она по привычке взглянула на огненную чашу, но обнаружила, что огня в ней нет, хотя еще вчера вечером она собственноручно там его наколдовала. После ухода Маргариты и Полины переизбыток Водяной магии ощущался особенно остро, поэтому пришлось самой прибегнуть к ритуалу, который спасал ее Земляных соседей. Однако сейчас чаша пустовала. От изумления колдунья остановилась на пороге и долго стояла так, разглядывая холодную посудину.
Вечером заглядывала соседка Роксана. На весь день она куда-то отлучалась, а потому пропустила встречу с внучкой Мариетты Юрьевны. Узнав, что здесь побывала и Водяная, Роксана принялась сетовать на свое невезение и отмахнулась от известия, что ее пыталась разыскать для разговора Черная Курица. По словам Кати, Роксана была одной из немногих, с кем так и не удалось обсудить таинственное нападение в Долине.
Добрая соседка принесла растение в горшочке — сейчас оно стояло как раз перед огненной чашей и наполовину ее закрывало. У него было всего три круглых листика, но Роксана уверяла, что оно обладает огромной силой — надо лишь тщательнее за ним ухаживать. Быть может, ставя его на подоконник, она как-то случайно потушила огонь?
Мариетта Юрьевна потерла виски. В памяти всплыли сны, что всю ночь заставляли ее сдерживать крики. Ей снилось, что море подползло к ее домику совсем близко. Что из его черных вод вдруг полезли щупальца, которые свивались кольцами, хватали все на своем пути и утаскивали в ледяную глубину. С каждой новой волной сердце замирало от ужаса, хотелось завизжать, но она не могла: знала, что нельзя. Щупальца дотянулись до ее двери, затарабанили по стенам, задергали ручку. Мариетта Юрьевна видела их, хотя и пряталась в доме. Она сдерживалась изо всех сил, но в конце концов закричала во все горло, и тогда началось ужасное: в стылой воде заворочалось что-то грозное, неведомое, оно надвигалось, стало выкарабкиваться на берег, поползло по ступенькам… Чудище выглядело как мертвое, полуистлевшее тело ее мужа, в провалах глаз шевелились рыбы, меж ребер струилась морская пена. Она кричала, а он, шамкая челюстью, шипел: «Ты обманула меня! Ты обманула! За это отдашь мне свою силу! Всю свою силу отдашь!»
Мариетта Юрьевна схватилась за сердце, отдышалась, прогоняя морок, и снова щелкнула пальцами. Магическая сила действительно уменьшилась, словно и впрямь утекла в сам сон, но все же еще теплилась. Оставалось поскорее выпить восстанавливающий отвар, понаблюдать, что будет дальше, и тогда сообщить кому-нибудь.
Предчувствие говорило Севе, что в библиотеке он ничего не найдет, и тем не менее он сходил туда еще три раза, чтобы не корить себя за бездействие. Было ясно, что рассказы о темных проклятиях вряд ли оказались бы в Дивноморье — разве что в художественной литературе. Морской дядька, впечатленный его усердием, пытался помочь как мог, но больше отвлекал. Он все травил небылицы о каких-то женщинах по прозвищу Ворона и Коза, о чудовищах, выходящих из морских глубин, а в последний раз снова намекнул на приворотную магию, которую якобы Сева мог захотеть изучить, и даже предложил взять книжку. Сева отмахнулся и ушел ни с чем.
Их с Муромцем план по развлечениям почти не продвигался. Да, они ходили на все вечерние посиделки, на которые их приглашали, купались в море, пили местное вино, но даже после того, как Нонна весь вечер намекала Севе, что не прочь прогуляться с ним вдвоем, а Мила делала ему массаж, Сева прилег в гамак и отключился. Сон его был тяжелым и сладким, похожим на воздух Дивноморья. Сквозь дрему он чувствовал прикосновение Милиных рук, но только во сне они превратились в руки Водяной колдуньи. Это ее пальчики пробегали по коже под кофтой, ее лицо виделось все ближе. Сновидение разыграло какой-то бессмысленный и глупый диалог, и в конце Сева наклонился и поцеловал ее.
Вся надежда выведать что-то о проклятиях или о том, как стать хранителем проклятого человека, ложилась теперь на местного лекаря, который прибыл из Шамбалы и временно заменял Ирину Романову, наставницу по целительству. Иностранец наверняка обладал особенными знаниями, и втереться к нему в доверие можно было незаметно, не вызвав лишних вопросов. Во время нескольких первых встреч сделать это не удалось — Сева был слишком увлечен новыми практиками, а в конце встречи наставник сразу же исчезал.
Но оставалась еще одна загадка — женская магия.
— Если ты просто подумаешь о том, что там было? — спросил Сева у Муромца, а сам настроился на Митины мысли. — Нет, какая-то белиберда…