Он толкнул дверь и оказался в полутемной комнате, чем-то напоминавшей «Медвежий угол». В груди екнуло — в памяти всплыл эпизод, когда он оказался здесь с братом. Именно той дорогой, которую когда-то показал ему Игорь, Александр пытался добраться сюда неделю назад. Она вела через лес за Росеником и упиралась в дупло мертвого дуба. Но ни этого дуба, ни мелового контура хоть на каком-нибудь из ближайших деревьев он не нашел. Теперь же Македонов вошел с другой стороны, совершенно по-новому увидел и комнату с низкими потолками, и столы с лавками. Противоположная стена выглядела гладкой и цельной, словно никаких дверей на ней и в помине не было.
— Стакан жженки. — Македонов опустился на скамью, на противоположном конце которой сидели двое колдунов в дорожных куколях.
Эта забегаловка с излишне романтичным названием — «Путевая денница» — была частым пристанищем странников. Здесь всегда можно было найти горячую еду и кров, а хозяин Гарип никогда не задавал лишних вопросов.
Именно здесь оказался Македонов, когда покинул Росеник, не зная, что когда-нибудь вернется обратно. Здесь же прощался со стариком Аркудой, который подобрал его совсем юнцом и помог совершить переход, — ведь каждому, кто оказался в темноте неведения, нужен проводник. На прощание Аркуда подарил ему заколдованный мешочек из кожи дракона. «Для самого ценного», — сказал он. Долгое время Александр носил в нем редкие травы, просто чтобы мешок не пустовал. Это была попытка создать иллюзию, что есть в его жизни что-то настолько ценное, что хочется уберечь.
Перед Македоновым появилась кружка, над которой поднимался пряный пар. Он сделал глоток и еще раз огляделся. Сегодня было пусто — если не считать тех двоих в куколях да самого Гарипа. Оставалось ждать. «Путевую денницу» любили не только за еду и крепкие напитки — сюда приходили за ответами на вопросы. И ответы находились — в разговоре ли с незнакомцем или в одиночестве за стаканом чего-нибудь горячительного, — но уйти отсюда прежним было невозможно.
— Давно ты у нас не появлялся. — Хозяин трактира опустился напротив Македонова. — Мы уж подумали, что совсем сгинул.
— Можно и так сказать, — медленно ответил Александр, делая очередной глоток.
— А вернулся зачем? — Гарип с интересом оглядел его рубашку и неприметный серый рюкзак, купленные в потустороннем магазине, чтобы не привлекать внимание жителей города.
— Ищу Грека. Надеялся встретить его у тебя.
— Хм. Он тоже давно не появлялся. Раньше часто заглядывал, а потом, видимо, помешался на своих сокровищах. — Гарип усмехнулся.
— Сокровищах?
— Дары Богов. Ты разве не слыхал? Старая сказочка, но есть те, кто в нее верит.
Македонов вспомнил о последней встрече с Греком, когда тот говорил о Ярилиной рукописи. Неужели он охотился и за другими сокровищами?
Гарип вернулся за стойку, потому что на стене вдруг вспыхнул белый прямоугольник, в его пределах нарисовалась дверь с витой ручкой, и в следующий миг в зал вошел еще один посетитель. Александр старался не поднимать глаза на очередную фигуру в куколи — он и так привлекал внимание своим потусторонним внешним видом. Он продолжал сидеть за недопитым стаканом жженки, пока не услышал знакомый голос:
— Неужели это правда ты, Македонов?
Не было сомнений, что голос принадлежал Греку, но звучал он отчего-то враждебно.
— Какими судьбами? — Грек сел на место Гарипа. Прищуренные глаза на смуглом лице глядели с подозрением и настороженностью. В облике было что-то звериное, словно он принюхивался, пытаясь учуять неладное, и готовился к нападению.
— Зашел промочить горло, — ответил Македонов.
— Хороший выбор. — Грек одобрительно кивнул на стакан с янтарным напитком. Он подал знак, и на стол опустилась еще одна порция жженки. Пару минут они сидели молча. Все это время Александр ощущал на себе изучающий взгляд.
— Так это действительно ты, — произнес наконец Грек.
— А ты ожидал встретить кого-то другого? — Александр старался вести себя спокойно, словно ничего не изменилось с их давней встречи в лесу.
— Странное дело, но не так давно я виделся с колдуном, как две капли воды похожим на тебя. Но, — Грек наклонился к Македонову почти вплотную, — внутри того бушевали ледяные ветра, а не пламя.
Александр не удивился. До него уже доходили слухи, что Грек активно помогает Старообрядцам, поэтому их встреча с Игорем была предсказуема.
— Это мой брат.
— Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат, — фыркнул Грек.
— Тебе ли не знать, что странники отказываются от прошлого, когда выбирают путь отшельничества?
Перед глазами всплыло воспоминание, словно старая фотография, найденная в книге, которую уже много лет никто не открывал. Они с Игорем были в лесу — это Игорь предложил такое странное место для встречи. «Чтобы никто не помешал», — объяснил он. Александр не помнил деталей разговора, словно память, сжалившись, стерла все то, что могло причинить боль. Только едва слышные фразы доносились до слуха сквозь время: «Между Темными и Светлыми нет большой разницы. И те и другие убивают, только Светлые оправдывают убийство правосудием. Так не лучше ли быть на стороне тех, кто сильнее?» Александр, конечно же, не соглашался с братом — тот не был похож сам на себя, его горячечный взгляд и срывающийся голос словно принадлежали чужому человеку. Беседа довольно быстро превратилась в спор, а потом — в настоящую ссору. Они переругивались на повышенных тонах. Александр помнил, что говорил о Лисе и Поле — так они звали дочку в семье, — но Игорь словно не слышал его. Воспоминание обрывалось внезапно — яркая вспышка, резкая боль, словно упругая ветка хлестнула его по лицу. Позднее Аркуда, нашедший его в том лесу, скажет, что шрамы, оставленные кровными родственниками, заживают долго — порой на исцеление уходит целая жизнь.
— Но ты так и не смог отказаться от прошлого, Македонов. — Тонкие губы Грека расползлись в елейной улыбке.
— Потому что без прошлого не было бы меня, — оборвал его Странник. — О прошлом я и хотел поговорить.
— Хотел поговорить? Так значит, не зря меня с самого утра не покидало желание выпить стакан хорошей жженки? — рассмеялся Грек. От былого напряжения не осталось и следа. Когда он убедился, что перед ним Александр, а не Игорь, он словно почувствовал себя хозяином положения.
— Мне нужна информация о Старообрядцах. — Македонов увидел, как изменилось лицо Грека при упоминании Темных, и добавил: — И я готов за нее заплатить.
— Почему ты решил, что я смогу тебе помочь?
— Если ты встречался с моим братом, значит, поддерживаешь контакты с той стороной.
— Я поддерживаю контакты со всеми — в этом привилегия странников, — ответил Грек.
— Я думал, их привилегия в независимости от обеих сторон.
Грек снисходительно улыбнулся, словно взрослый, который умиляется наивности ребенка.
— Почему тогда тебя так заинтересовали Старообрядцы? — спросил он. — Тем более ты можешь обратиться к ним напрямую — через своего брата.
По телу Александра разлилось неприятное беспокойство. Ему не хотелось, чтобы Грек узнал что-нибудь об их отношениях с Игорем — иначе он мог воспользоваться этим во вред. Он медлил с ответом, но не сводил глаз с Грека, лицо которого светилось от удовольствия — тот понимал, что попал в уязвимое место. У Александра не осталось другого выбора.
— Мне нужна информация о том, что происходит сейчас у Темных. И я могу предложить тебе кое-что действительно ценное — намного ценнее нескольких самоцветов или амагили с кровью. — Он сделал небольшую паузу и продолжил: — Я могу дать тебе информацию, которая есть только у того, кто вырос в Росенике.
— При чем здесь это?
— Насколько мне известно, — он наклонился к Греку и перешел на шепот, — именно в Росенике боги оставили свои дары.
Выражение лица Грека переменилось. Он выглядел растерянным, но в глазах зажглась искра интереса, которая не укрылась от внимания Александра.
— Странная история с этими дарами, — протянул Грек. — Многие десятилетия никто не говорил о них, словно их никогда и не было. А потом… Помнишь нашу последнюю встречу? Со мной был молодой колдун — Алексей. Он-то и рассказал мне про Ярилину рукопись — тогда Темные начали искать ее. «Дары проснулись», — сказал он. Это было три года назад, как раз когда Светлые нашли Водяную колдунью.
Да, то же самое говорил и Звягинов, когда Александр проник к нему в дом и они вдвоем изобразили похищение. Дары проснулись. Звягинов рассуждал, почему так произошло, и не спешил связывать это с появлением в Заречье Полины Феншо. Он не понимал, какое влияние Водяная может оказывать на древние сокровища. Но увеличивающуюся силу, что исходила от той же Ярилиной рукописи, невозможно было не заметить. Именно поэтому Велес поручила своему мужу изготовить для надежности третье кольцо, защищающее книгу, и отдать его самому сильному и преданному дружиннику Ирвинга.
— Так ты знаешь что-то про Ярилину рукопись? — спросил Грек, не сводя с Македонова глаз.
— Не о ней. Есть и другие дары.
— Какие?
— Я обязательно расскажу после того, как узнаю немного новостей с той стороны. — От напряжения Александр почти перестал дышать, словно боясь, что рыба, заинтересовавшаяся приманкой на крючке, все-таки проплывет мимо.