Может, стоит еще раз обсудить эту тему с девочками? Или поговорить с самим Митей? Конечно, сначала он будет отшучиваться и юлить, но в конце концов должен все объяснить. Главное, выбрать для этого правильный момент.
— Ну вот вы где, я еле вас нашла! — послышался голос Василисы, и Маргарита обернулась.
Она тут же заметила, как Василиса стушевалась при виде Долгорукой и Муромца, как улыбка ее на секунду погасла, а глаза растерянно забегали в поисках места подальше. Маргарита потянула ее за руку в самую середину их компании.
— А ну-ка двигаемся, — приказала она со смехом и усадила колдунью ровно напротив Мити. — Боже, Вася, ты выглядишь как богиня! Специально надела это платье, чтобы мы померкли на твоем фоне?
Василиса робко оглядела свой наряд: ее светлое платье было отделано кружевом на груди и подоле, больше ничего особенного в нем не было. Волосы она скрутила в два узла на макушке. Они были похожи на беличьи уши и вид ей придавали скорее забавный, чем красивый.
— Ох, Марго… — смутившись и покраснев, пробормотала она.
— Поддерживаю вариант с богиней, — неожиданно воскликнул Сева, будто вступив в Маргаритину игру.
— И я! — тут же отозвалась Анисья. — Но Вася, конечно же, сейчас начнет отнекиваться. Не знаю, что такого в том, чтобы признать себя богиней?!
Полина с Маргаритой снова засмеялись, им вторила даже Севина спутница, и только Марьяна с подружками, прослушавшие разговор, вопросительно обернулись.
— Как же долго я тебя не видела. — Маргарита обняла Василису за плечо. — Теперь тебе придется рассказать нам все, что ты узнала у потусторонних. Как отнеслись снежинки к такой работе? И не съели живьем Лана, запретившего болтать, кто на самом деле написал злосчастную статью?
— Все прошло хорошо. — Василиса улыбнулась. — Я жила у милой, доброй женщины, работы по дому было совсем немного. Думаю, статья из «Вестника» стала лишь удачным поводом для того, что отправить несколько сильных колдуний в эту деревню. Вы знаете, там ведь находится небольшое озерцо — будущий источник живой воды.
— Тот, из которого Заиграй-Овражкин не смог выжать ни капли? — подал голос Митя.
— Ну… да… — смутившись, пробормотала Василиса.
— Сплоховал. — Сева равнодушно пожал плечами. — Что тут поделаешь? И нечего тыкать меня в это, Муромец. Надеюсь, снежинки восстановили силу источника?
— Подождите! Получается, в этом году Росеник остался без живой воды?! — прервала их Аленка.
— Именно так, — важно ответила Марьяна Долгорукая. — Дима ведь и не собирался животворить воду! Он использовал эту ночь для побега!
— Интересно, почему он сделал это именно в ночь на Купалу? — спросила Полина больше себе под нос.
— Купальская ночь — время перемирия между всеми колдунами, — ответил Митя. — Совершается много обрядовых чар, и Светлые даже могут случайно пересечься со Старообрядцами на нейтральных территориях. Они не имеют права мешать друг другу. Все виды магии перемешиваются, отследить, где кто был и кто что делал, очень тяжело.
— Ты думаешь, Дима воспользовался тем, что половина Росеника отправилась на обряды? — встрял Арсений. — Получается, так было больше шансов пробраться незамеченным в темницу, выпустить пленника и исчезнуть вместе с ним…
— К тому же в эту ночь он мог приблизиться к Темным, войти с ними в контакт…
— Возможно, он заранее разведал, где их найти. Или ему помог пленник.
— Страшно представить, что предатель так долго был среди нас, — поежилась Марьяна от предположений Севы и Мити.
— Кто знает, сколько предателей все еще среди нас, — мрачно проговорил Арсений.
— Я… — робко вставила Василиса, — я вовсе не думаю, что Дима предатель.
— Что? — хором воскликнули Ниночка с Настенькой.
— А кто же он тогда? — вскинула голову Марьяна.
— Ты можешь как-то объяснить его поступок? — спросила Анисья.
— Нет, конечно, — сказал Василиса. — Я не так уж хорошо знала Диму. Точнее, не знала вообще… Но мне все-таки кажется, что такое совсем не в его натуре. Я согласна, что он сделал ужасную вещь… Но вдруг на это его толкнуло отчаяние или что-то подобное?
— О да, добрая душа, если бы я была наследником одного из самых древних, богатых и влиятельных родов, я бы тоже была в отчаянии! — рассмеялась Маргарита. — Особенно если бы, как Дима, была свободна от обязательств и никто не вынуждал бы меня жениться не по любви!
Тут она осеклась и взглянула на Митю. Ляпнуть такое при Марьяне! Вот же черт!
Полина предательски расхохоталась.
Небо сверкало, словно его черное полотно расшили серебряной нитью, проложив посередине узор Млечного Пути. Из оврагов тянулся горьковатый запах ночной сырости, в дальнем лесу не унималась кукушка. Внезапно небосвод прочертила яркая белая полоса, и сердце Водяной колдуньи зашлось радостной дробью.
— Звезда упала! — воскликнула Полина.
Друзья отвлеклись от разговора и запрокинули головы.
— Еще одна! — донеслось с другого края поляны.
— И еще! — раздалось откуда-то сзади.
— Началось! Началось! — Анисья хлопнула в ладоши и улеглась на спину, головой пристроившись на коленях у Севы.
Хвост сгорающего в атмосфере метеора мелькнул и погас прямо над ней.
Глава вторая
Медовый спас
Птицы Рарог раскинули крылья прямо на воротах особняка Велесов. Но яркое пламя их перьев можно было только вообразить — сейчас оно застыло тяжелым, холодным чугуном. Ирвинг вошел в сад, и ворота бесшумно сомкнулись за его спиной. Янтарные глаза птиц остались неподвижными и безжизненными. Дом главной наставницы Заречья располагался в самом центре города, но редко видел гостей и почти не знал грандиозных приемов. Исключения составляли свадьбы его обитателей и иногда — их дни рождения. В дни же равноденствий и солнцестояний самой хозяйки никогда здесь не было, дом пустовал, и безмолвные птицы охраняли покой его одинокого обитателя — Эдуарда Звягинова. Теперь он тихо посапывал в кресле, в то время как Вера Николаевна гостеприимно указала Ирвингу на диван у камина. В ее глазах пылал огонь — или же это было отражение пламени очага?
Ирвинг улыбнулся и молча сел, выдерживая паузу перед тем, как начать разговор. Иногда важнее было просто вместе помолчать, чем облекать мысли в слова и отпускать их на волю. Как часто мысль озвученная становится неправдой!
Все это время огонь пожирал поленья. Безжалостно уничтожал их, совершал убийство. «Разве в природе есть справедливость? — подумал Ирвинг. — Разве это Светлая магия?» Он вспомнил себя в юности, когда задавался теми же вопросами, что и нынешние колдуны, готовящиеся к Посвящению. Самое страшное, что вопросы о добре и зле непрестанно мучали только по-настоящему одаренных — остальные интересовались ими лишь в самом начале пути. Но ответов не существовало. Множились теории, споры, выводы и точки зрения. А еще сомнения. Оттого эти размышления и были так опасны: чаша весов могла качнуться, Светлый маг мог запутаться и выбрать не ту тропку в дремучем лесу. Вот и с Димой Велесом это случилось — Светлая магия для него больше не имела нужного веса. И как иронично, что в будущем именно Дима должен был занять место Старейшины-судьи или главного наставника в Заречье…
Наконец Ирвинг поднял глаза на Веру Николаевну. Она сидела напротив, не притрагиваясь к травяному чаю, который остывал на столике у дивана. Ее лицо было бесстрастным, как маска, и одновременно с этим наполненным жизнью. «Хотя нет, — мысленно поправил себя Ирвинг. — Не жизнью — мудростью. А мудрость как раз отбирает простую человеческую жизнь, отдаляет от людей и приближает час расплаты».
Ирвинг не раз отмечал, что при Велес ход времени замедлялся. Кровь начинала течь неспешнее, и стихия Огня не так бушевала внутри. Но в этот раз все было иначе: слишком много вопросов крутилось в его голове.
Что бы он делал на ее месте? Но нет — в эту игру играть нельзя! Не имеет никакого смысла примерять на себя чужую шкуру. И из каких соображений действует главная наставница, он никогда не сможет осознать. Правильнее всего было пустить их разговор в привычное русло: так оставался единственный шанс получить хоть какие-то ответы.
— Вы злитесь на меня? — Ирвинг нарушил теплую вечернюю тишину.
— За что мне на вас злиться? — удивилась Вера Николаевна, и вместо пламени в ее глазах промелькнул густой лес. — Разве что вы снова навязали мне наставника по Огненной магии, даже не подумав посоветоваться со мной? Но знаете, это происходит уже в третий раз. Кажется, я начала привыкать.
— А у вас были другие кандидаты? — рассмеялся Ирвинг, переводя взгляд на спящего Эдуарда.
— Что вы! Я даже не утруждала себя поисками — знала же, что вы лишите меня выбора.
Пока их с Велес разговоры строились по такой схеме, хоть на какую-то стабильность в этой жизни еще можно надеяться. Он взял со стола чашку и сделал глоток. Травяной напиток успокаивал.
— Давно хотел спросить… — Он кивнул на связку украшений, оттененных тканью платья. — Коготь. Почему вы носите его, словно оберег?
— С каждым годом вы становитесь все проницательнее. Скоро наши приятные беседы станут для меня опасными. — Вера Николаевна улыбнулась, глядя в разгорающееся пламя. — Это действительно оберег, который защищает меня от заблуждений.