— Привет, несчастье мое, — сказал он, откинув голову. И страх, терзавший ее последние недели, исчез. Он был жив. Он был дома. Он был все тот же Ясин.
Зима взобралась на помост.
— Ты хоть представляешь, как я беспокоилась? — спросила она. — Я не знала, жив ты или нет, или, может быть, тебя держат в заложниках… Или тебя съел один из солдат-мутантов королевы. Неизвестность просто сводила меня с ума.
Он приподнял бровь, глядя на нее. Зима нахмурилась.
— Только давай без комментариев.
— Я и не посмею. — Он повел плечами, насколько позволяли веревки. От этого движения раны открылись, его лицо исказилось от боли, но лишь на миг. Притворившись, что ничего не заметила, Зима села перед ним, скрестив ноги. Она смотрела на его раны. Ей так хотелось прикоснуться к нему. И в то же время ей было страшно. Все как раньше…
— Очень больно?
— Уж лучше так, чем оказаться на дне озера, — Он криво улыбнулся пересохшими губами. — Завтра ночью меня поместят в резервуар с лечебным раствором. Полдня — и я буду как новенький. — Он прищурился. — Надеюсь, ты не принесла мне еды. Не хотелось бы остаться без языка.
— Нет, я пришла просто поддержать тебя. Как друг.
— Поддержать. Как друг. — Он смотрел на нее, улыбаясь.
Она наклонила голову так, чтобы спрятать три шрама на правой щеке. Долгие годы Зима считала, что люди смотрят на нее потому, что у нее на лице отвратительные шрамы. Редкое уродство в их совершенном мире. Но однажды служанка объяснила ей, что они вызывают не отвращение, а внушают трепет. Что, как ни странно, шрамы делают Зиму еще красивее. Красивая. Это слово Зима слышала всю жизнь. Красивый ребенок, красивая девочка, красивая девушка, такая красивая, слишком красивая… И все эти взгляды, что так и липли к ней, и ей всегда хотелось надеть вуаль, как у мачехи, и спрятаться от шепота, от чужих голосов. Ясин оказался единственным, рядом с кем ее красота не казалась чем-то плохим. Она не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь называл ее красивой. Его комплименты всегда скрывались за неловкими шутками, от которых ее сердце билось чаще.
— Не дразни меня, — Его взгляд волновал ее. Он всегда на нее так смотрел.
— Я и не думал, — беспечно ответил он.
Зима потянулась и легонько стукнула его по плечу. Ясин поморщился, и она ахнула, вспомнив о его ранах. Но он только рассмеялся.
— Эй, принцесса, так нечестно!
Она подавила порыв извиниться.
— Зато теперь у меня преимущество.
Он посмотрел ей за спину.
— А где твоя охрана?
— Я от них сбежала. Они ищут убийцу в моих покоях.
Только что его улыбка сияла словно солнечный свет, но теперь на его лицо набежала тень.
— Принцесса, ты не должна выходить одна. Если с тобой что-нибудь случится…
— Кто может меня обидеть в городе? Ведь всем известно, кто я.
— Хватит и одного идиота, который привык получать то, что хочет, перебрал вина и не контролирует себя.
Она вспыхнула. Ясин нахмурился, он уже сожалел о своих словах.
— Принцесса…
— Я буду бежать до самого дворца. Со мной ничего не случится.
Он вздохнул, и Зима пожалела, что не взяла с собой какой-нибудь мази для ран. Левана ведь ничего не говорила насчет лекарств. Глядя на него — раненого, связанного, с обнаженным торсом, — она чувствовала странное волнение.
— Хочу остаться с тобой наедине, — сказала она, глядя ему в лицо. — Мы теперь больше никогда не остаемся одни.
— Семнадцатилетним принцессам не подобает оставаться наедине с молодыми мужчинами, у которых могут быть сомнительные намерения.
Она засмеялась.
— А если молодой мужчина — ее лучший друг еще с тех пор, когда она только училась ходить?
— О, эти хуже всего.
Она фыркнула, надеясь, что Ясин улыбнется в ответ. Но в ее смехе была и доля горечи: Ясин прикасался к ней только тогда, когда помогал справиться с галлюцинациями. С того самого дня, когда она пыталась научить его вальсировать. Ему было шестнадцать, а ей четырнадцать. Сейчас она Млечный Путь продала бы с молотка, лишь бы его намерения стали хоть немного сомнительными. Улыбка исчезла с ее лица.
— Я скучала по тебе, — сказала она.
Он отвел взгляд и попытался переменить позу. Глядя на его напряженное лицо, она поняла, какую боль причиняет ему любое движение.
— Как твои видения? — спросил он.
— То появляются, то исчезают, — ответила она, — но хуже вроде не стало.
— Когда это было в последний раз?
Вспоминая, Зима ковыряла дырочку на льняных штанах.
— Вчера, на суде. Я превратилась в сосульку, а Эймери лишился головы. В прямом смысле.
— Я не против, чтобы он и вправду ее потерял.
Зима взмахнула рукой, останавливая его, но он продолжал:
— Это правда! Мне не нравится, как он на тебя смотрит.
Зима оглядела улицу вокруг помоста — пусто. Только музыка вдали и смех напоминали, что они находились в большом городе.
— Ты вернулся на Луну, — сказала она. — Теперь придется следить за тем, что ты говоришь.
— Это мне ты советуешь быть осторожным?
— Ясин…
— На этой площади три камеры. Две на фонарных столбах позади тебя, одна — вмонтирована в дуб за солнечными часами. Ни у одной нет аудиовхода, но она могла нанять кого-то, кто умеет читать по губам…
Зима уставилась на него.
— Откуда ты все это знаешь?
— Слежка всегда была любимым развлечением Сибил.
— Ясно… И все-таки будь осторожнее. Королева могла убить тебя вчера.
— Знаю, принцесса. Мне и самому не хочется снова оказаться в тронном зале. Разве что в качестве гвардейца…
Внимание Зимы привлек гул над головой. Сквозь стеклянный купол она увидела огни десятка кораблей, которые по усеянному звездами небу летели к Земле.
— Солдаты, — пробормотал Ясин. Зима не поняла, вопрос это или утверждение.
— Как наши успехи на войне?
— Мне никто ничего не говорил. Но Ее Величество, похоже, довольна нашими победами… хотя все еще злится из-за того, что императора похитили и свадьбу отменили.
— Свадьбу не отменили. Просто отложили.
— Скажи ей это, — фыркнул Ясин.
Зима наклонилась вперед, уперлась подбородком в ладони.
— А правда, что у киборга было устройство, о котором ты говорил? Которое не дает манипулировать людьми?
В его глазах вспыхнул огонек, точно она напомнила ему о чем-то важном. Он подался к ней, но веревки не позволили. Ясин поморщился и тихо выругался. Тогда Зима сама придвинулась к нему ближе.
— И не только, — сказал он. — Вероятно, это устройство, в первую очередь, не позволяет лунатикам использовать их дар.
— Да, ты говорил об этом в тронном зале.
Он пристально взглянул на нее.
— И это защитит их разум. Она сказала, что это поможет им…
Не сойти с ума.
Ему не пришлось произносить это вслух. Его глаза светились такой надеждой, будто он нашел решение величайшей проблемы в мире. Это устройство могло вылечить ее…
— Ты сказал, что таких больше нет.
— Это так. Но если мы сможем найти схемы и чертежи…
— Королева сделает все, чтобы этого не допустить.
Лицо Ясина омрачилось.
— Знаю. У меня кое-что было. Если бы только Сибил не приказала меня арестовать… — Зима улыбнулась, когда Ясин взглянул на нее, и волна раздражения тут же улеглась. — Впрочем, не важно. Теперь я знаю, что это возможно.
— Видения не так ужасны, когда ты рядом. Ты вернулся, и все будет гораздо лучше.
Он помрачнел.
— Прости, что пришлось оставить тебя. Я пожалел об этом сразу же, как понял, что сделал. Но это случилось так быстро, и я уже не мог вернуться за тобой. Я просто… бросил тебя здесь. С ней. С ними.
— Ты не бросил. Ты был заложником. У тебя не было выбора.
Ясин смотрел в сторону. Она выпрямилась.
— Тобой не манипулировали?
— Не постоянно, — сказал он тихо. — Когда мы с Сибил оказались на их корабле, я сам принял решение примкнуть к ним. — Ясин раскаивался, и это было так неожиданно, что Зима усомнилась, правильно ли истолковала выражение его лица. — А потом я предал их. — Он откинул голову назад и ударился затылком о циферблат. — Какой глупец! Ты должна ненавидеть меня.
— Может, ты и глупец, но, уверяю, очень милый.
Он покачал головой.
— Ты — единственная во всей галактике, кто считает меня милым.
— Я — единственная во всей галактике настолько сумасшедшая, чтобы в это верить. А теперь расскажи мне, что ты сделал такого, чтобы тебя ненавидеть?
Он с трудом произнес:
— Тот киборг, за которым охотится Ее Величество…
— Линь Зола.
— Да. Я думал, она просто чокнутая девчонка, одержимая безумной идеей. Думал, что она собирается всех нас погубить. Все время несла какой-то бред о похищении императора и свержении королевы… Поэтому я решил, что при первой возможности вернусь назад, к тебе. А она пусть рискует своей жизнью.
— Но Линь Зола действительно похитила императора. И сбежала.
— Знаю. — Он снова посмотрел на Зиму. — Сибил схватила кого-то из ее друзей и держит в заложниках. Девушку по имени Скарлет. Не думаю, что ты знаешь…
Зима просияла:
— О, да! Королева подарила мне ее как домашнего питомца. Ее держат в зверинце. Мне она очень понравилась. — Принцесса наморщила лоб. — Хотя не знаю, нравлюсь ли я ей…