Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Тренер здорово развеселил меня.

На том турнире в Сан-Франциско парень, заменивший меня, проиграл схватку, и тренер накричал на него в углу ковра. По всей вероятности, годом ранее между тем парнем и тренером возникли проблемы. И поражение стало последней каплей. В середине схватки Обл вытащил из кармана 20 долларов, сгреб борца, сунул ему деньги и сказал, что тот отчислен из команды. После чего я остался единственным борцом в моей весовой категории.

В начале сезона тренер поставил меня в категорию до 150 фунтов. Чтобы бороться в этой категории, мне надо было сбросить вес.

В старших классах я никогда не сбрасывал вес для того, чтобы бороться в категории ниже привычной. Я видел, как сгонял вес Дэйв и другие борцы, а потому знал, что это — худшее, что есть в нашем спорте. Но до тех пор, пока я не испытал это на собственной шкуре, я и не представлял, насколько мучительно сбрасывание веса.

Сгонка веса тяжела не только физически, но и психологически. Это подобно облаку, которое постоянно нависает над головой и не исчезает, не исчезает потому, что ты знаешь: к следующей схватке ты должен весить меньше. Сгонка веса — главная причина того, что ни один вид спорта не связан с такими физическими страданиями и психологическими требованиями, как борьба, особенно на высшем студенческом уровне. Я уверен, что есть только три группы людей, которые страдают больше борцов-студентов: неизлечимо больные, солдаты на передовой и ожидающие казни смертники в тюремных спецблоках.

Самым маленьким борцам приходится сгонять вес сильнее всего. Не в процентном отношении, а в абсолютном весе. Чем меньше борец, тем в большей мере сбрасывание веса становилось значительной частью его жизни. Я знал борцов, которые годами боролись в категории до 118 фунтов, а вне сезона весили невероятные 150 фунтов.

Если человек занимается борьбой и должен сильно сбросить вес, это может почти уничтожить спорт для него. Дэйва так злило то, что в Университете штата Оклахома от него требовали сбросить так много веса, что он ушел оттуда.

Существуют разные концепции сгонки веса. До того как я пошел в университет, я исходил из того, что интенсивные тренировки приведут вес моего тела к оптимальному. А потом я сбрасывал вес до любого, который был ниже оптимального.

Впрочем, тренер Обл верил в большое сбрасывание веса и считал, что было бы лучше, если бы я боролся в категории до 150 фунтов. Но я был таким тощим, что потеря веса до 150 фунтов означала почти полное обезвоживание организма, а обезвоживание снижает способность организма потреблять кислород и, кроме того, снижает силу.

После жалких выступлений в весовой категории до 150 фунтов мы поняли, что сгонка веса была ошибкой, и на следующий же день я был заявлен в категории до 158 фунтов. То был единственный и последний раз, когда я отдал управление моим весом тренеру. Хорошие борцы должны устранять ошибки, и той ошибки я больше никогда не повторю. На ковре борец одинок, а потому должен быть сам себе тренером.

Не поймите неправильно мои слова о тренере Обле. Он был отличным тренером и образцом для меня. Но сгонка веса до 150 фунтов была ошибкой. В том году я проиграл 8 схваток, и половину поражений я потерпел в категории до 150 фунтов.

Я закончил первый курс с результатом 18 побед и 8 поражений. На турнире конференции, который давал право на участие в турнире Национальной ассоциации студенческого спорта, я был заявлен третьим, но проиграл первый же поединок и более в турнире не участвовал.

* * *

Калифорнийский университет Лос-Анджелеса оказался совсем не тем волшебным местом, каким казался поначалу.

Между тренером Облом и Крисом Хорпелом произошло что-то, вызвавшее заметную напряженность их отношений. Команда раскололась на две группы, и борцы стали занимать стороны. Дэйв и я почувствовали, что увязли где-то посередине, поскольку нам обоим нравился тренер Обл, но в то же время мы дружили с Крисом.

Тренер Обл воплощал тип борца, которым я хотел стать, и я хотел стать таким, как Обл, когда стану взрослым. У меня есть поговорка, которой я следую долгие годы: «Дело не в том, что ты знаешь, дело в том, каков ты». Я уверен: больше, чем что-либо другое, победу борца определяет его личность. Какие бы качества ни делали тренера Обла победителем, я хотел, чтобы эти качества были и у меня.

С другой стороны, Крис начал помогать мне еще тогда, когда я учился в старшей школе, и его помощь отчасти была залогом моих успехов в борьбе. Он продолжал поддерживать меня и в университете.

Поскольку Дэйв не мог участвовать в турнирах, тот сезон он посвятил ежедневным тренировкам. Впервые мы тренировались вместе в середине сезона. Дэйв обходился со мной очень агрессивно. Я думал, что он пытается сломать мою уверенность в своих силах.

Уверенность в себе нарастает или исчезает каждый день. Я испытывал огромное напряжение, выступая на соревнованиях на первом курсе, и сбрасывание веса было для меня дополнительным бременем. Я считал, что Дэйв пытается воспользоваться моим душевным состоянием и построить свою уверенность на моих костях.

Когда я пожаловался на то, как Дэйв борется со мной, и начал уклоняться от борьбы с братом, Дэйв разозлился на меня и крикнул Крису, чтобы тот велел мне перестать тянуть время и уклоняться от схватки.

Крис прокричал в ответ: «Это слишком плохо, Дэйв. Справляйся с этим сам».

Для меня это прозвучало как «Дааа!!!», потому что Крис поддерживал меня и не заставлял меня делать то, что хотелось Дэйву.

Итак, ни я, ни Дэйв на самом деле никогда не стали на чью-либо сторону в конфликте тренеров.

Напряженность дестабилизировала команду, которая заняла третье место в конференции, а Фред Бона стал первым в университете национальным чемпионом по борьбе. Но династия борцов Тихоокеанского побережья так никогда и не возникла. После того сезона тренер Обл ушел из Калифорнийского университета Лос-Анджелеса и в течение нескольких лет не возобновлял тренерскую деятельность. Крис Хорпел тоже ушел в свой родной Стэнфордский университет, где стал главным тренером. Мы с Дэйвом тоже решили уйти после первого курса, причем Дэйв так никогда и не получил ковер в «шкуре» университетского Медведя [Медведь — спортивный символ Калифорнийского университета Лос-Анджелеса. — Прим. ред.].

Через год Калифорнийский университет Лос-Анджелеса свернет деятельность по превращению борьбы в межуниверситетский вид спорта, объяснив свой отказ отсутствием помещений для тренировок и большими расходами на устранение этой проблемы. Но я думаю, что это решение коренилось в проблемах, возникших в тот год, когда там учились мы.

Глава 05

Создание ауры

Летом после сезона, который мы провели в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, Дэйв и я пытались попасть во Всемирную команду юниоров, которая тренировалась в Олимпийском тренировочном центре США в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо. Ни у Дэйва, ни у меня не было машины, и попасть туда мы могли только на попутках. На первых 100 милях пути мы сменили около десяти попуток. Потом нас подобрала женщина, которая ехала как раз туда, куда нужно.

После тренировочного лагеря в Колорадо-Спрингс я и Дэйв поехали в Брокпорт, штат Нью-Йорк, на отборочные соревнования в состав Всемирной команды юниоров. На взвешивании Дэйв и я потянули на 165 фунтов (74,8 кг. — Прим. ред.). Впервые я весил столько же, сколько весил Дэйв.

Главный тренер команды Билл Вейк был легендарным тренером из Чикаго. Вейк работал главным тренером во многих американских командах, которые выступали на международных соревнованиях. Он был одним из тренеров команды, выступавшей на Олимпийских играх 1972 года. Позднее, в 80-х годах, Вейк тренировал три олимпийские команды США, в том числе ту, в составе которой выступали Дэйв и я. Он стал одним из моих любимых тренеров и помощников, работавших с борцами во время перерывов между периодами.

Тренер понял, что Дэйв может выиграть мировой чемпионат среди юниоров в весе до 163 фунтов, и поэтому сказал мне попробовать силы в следующей категории, 180,5 фунтов [Юниорские весовые категории — до 74 и 84 кг соответственно. — Прим. ред.]. Я согласился прежде, чем узнал, что для того, чтобы пробиться в сборную в этом весе, мне надо будет одолеть Эда Банака. Эд был феноменальным борцом, которого освободили от соревнований на первом курсе университета Айовы, давшем много отличных борцов. Собственно говоря, борцов этого университета тренировал Дэн Гэбл, имя которого было, вероятно, наиболее известным в мире борцов. Выступая на ковре в старших классах и в университете, Дэн поставил рекорд, одержав 181 победу и потерпев 1 поражение. На Олимпийских играх 1972 года он завоевал золотую медаль. К моменту, когда Дэн в 1997 году ушел с тренерской работы в университете Айовы, подготовленные им команды выиграли 15 национальных чемпионатов и он был наставником 152 абсолютных чемпионов США. Если Дэн брал человека в команду борцов университета Айовы, такой борец был очень хорошим.

Сообщение о том, что мне надо будет победить Эда Банака, психологически опустошило меня. Я почувствовал физическую усталость. Думаю, что когда человек знает, что ему предстоит тяжелое испытание, его тело автоматически начинает сберегать энергию, сообщая о своей усталости. Я знал, что мне надо сберечь как можно больше энергии. В течение недели или полутора недель, предшествовавших тем отборочным соревнованиям, я вставал с постели только для того, чтобы поесть и потренироваться.

Эд и я отчаянно боролись в двух из трех матчей за место в команде. В первой схватке я одолел его со счетом 7:0, на что он ответил победой со счетом 12:11. А во втором матче он здорово меня отделал.

Дэйв легко одержал победу в своем весе, но тренер Вейк хотел посмотреть, что может сделать Дэйв в следующей, более тяжелой категории, и включил в соревнования Дэйва и меня. Дэйв умело одержал победу над Банаком, а я победил в категории до 163 фунтов, так что мы оба прошли в команду, которая должна была участвовать в Мировом чемпионате юниоров по борьбе. Но меня задело, что брат одолел Эда, а я не смог. Я смотрел на нас обоих и видел, что по телосложению нас нельзя сравнивать. Физически я должен был победить Эда Банака, но сделал это Дэйв, и я не мог понять, почему так получилось.

...

Ночью, накануне отъезда команды в Монголию на Мировой чемпионат среди юниоров, группа борцов отправилась в бар. Там я встретил самую прекрасную в мире девушку. Или, по крайней мере, такую же прекрасную, как подружка Дэйва Вероника, которая разыскала Дэйва после того, как он на местном турнире одержал победу над ее приятелем, бывшим чемпионом мира. Но у девушки, которую я встретил в баре, был мерзкий приятель, который не дал нам побыть одним. Тут в дело вмешался Дэйв и «отшил» ее от нашей компании. Вот что я называю постараться ради команды!

Девушка, с которoй был я, привела меня к себе на квартиру, так что мы смогли заняться тем, чем хотели. Мне невероятно повезло встретить эту девушку, но мы улетели в Монголию, и я ее больше никогда не видел. Но то, что я мог заниматься любовью с девушкой, которая была так же красива, как подружка Дэйва, по-настоящему повысило мою уверенность в собственных силах. Дэйв, особенно после достигнутых в старшей школе и университете успехов в борцовской карьере, проявлял обезоруживающую уверенность в себе в отношениях с девушками. Когда я был подростком, мне было трудно разговаривать с девушками, но положение начало меняться в первый год моих выступлений на университетском уровне.

За день до отъезда из Колорадо-Спрингс на отборочные соревнования в Брокпорт я узнал, насколько больших успехов я добился. Мы с Пэтом О’Доннеллом пошли в бассейн, находившийся на вершине холма над общежитием. Моя гимнастическая подготовка позволяла мне показывать кое-какие штуки при прыжках с трехметрового трамплина. Потом я присоединился к Пэту, и мы немного позагорали. После того как я расслабился и начал вбирать в себя солнечные лучи, все разговоры у бассейна прекратились.

Я поднял голову и увидел, что в бассейн пришла невероятно роскошная девушка. У нее были на редкость густые прямые каштановые волосы ниже пояса, прекрасное лицо, очень большая грудь и совершенно круглый, твердый зад. Пока она обходила бассейн, все просто затаили дыхание. Девушка подошла к нам и расстелила полотенце всего в нескольких ярдах от нас. После того как она легла на полотенце, люди у бассейна возобновили разговоры и снова занялись своими делами.

— Осмелишься подойти и заговорить с нею? — спросил меня Пэт.

«А почему бы и нет?» — подумал я. И сказал Пэту и самому себе:

— Хорошо.

Я подошел к месту, где загорала девушка, и или я выключил все вокруг себя, или все разговоры снова прервались.

— Извините меня, — произнес я, чтобы привлечь внимание девушки. — Мой друг подначил меня подойти и поговорить с вами. Не пообщаетесь со мной? Позвольте мне присесть рядом с вами на минутку. А вы ведите себя так, словно я вам нравлюсь.

— Конечно, — ответила она и сделала выразительный и заметный жест, приглашая меня присесть рядом с нею так, чтобы это было видно моему приятелю.

Она уделила мне намного больше минуты — мы проговорили несколько часов. Она дала мне номер своего телефона и просила звонить ей. На следующий день Дэйв и я уехали, и я никогда больше не видел ту девушку.

Я уже почувствовал, что начинаю преодолевать неспособность разговаривать с девушками. На первом курсе у меня было несколько очень славных подружек, но ни одна из них и близко не стояла к Веронике или девушке, с которой я познакомился у бассейна в Брокпорте.

...

Первым, что бросилось мне в глаза в Монголии, было множество военных. Куда ни посмотри, везде было какое-нибудь сочетание военных грузовиков, солдат, портретов Владимира Ленина и коммунистических символов — серпа и молота.

В Монголии борьба исключительно популярна. В конце XII — начале XIII века благодаря борьбе, верховой езде и стрельбе из лука армия Чингисхана покорила огромные территории и создала самую большую империю. На протяжении всех последующих веков в Монголии продолжали высоко ценить все три умения.

Наша команда посетила арену под открытым небом, где проходил фестиваль древней традиционной монгольской борьбы. Все поле было занято борцами, исполнявшими странный танец вокруг «судьи», который держал шест. Окружив этот шест, борцы медленно взмахивали руками, как птицы взмахивают крыльями.

Перед каждым поединком борцы становились лицом друг к другу, а затем хлопали себя по внутренней и внешней сторонам бедер.

В этих схватках не было ни весовых категорий, ни лимитов времени. Схватка заканчивалась тогда, когда один из борцов валил своего соперника или заставлял его коснуться земли коленями, руками или другой частью тела. Победители продолжали участвовать в турнире до тех пор, пока два финалиста не сходились в схватке за титул чемпиона.

Посмотреть, какой была борьба века назад, любопытно. Впрочем, не уверен, что мне понравилась идея отмены весовых категорий. Бороться в более тяжелом весе с Банаком на отборочных соревнованиях было достаточно тяжело.

Меня возмущал тяжеловес нашей команды. В то время для тяжеловесов не было ограничений веса. Наш тяжеловес не мучил себя тренировками так, как мы, а когда тренировался, не прилагал тех усилий, какие, по моему мнению, должен был прилагать. Он был большой, толстый и выигрывал благодаря своему весу, а не умению. Он не казался очень зрелым, но повторяю: всем нам не было и 20 лет.

Но больше всего меня этот парень злил тем, что он вволю жрал и пил на виду у всей команды, тогда как все остальные сбрасывали вес. Особенно меня раздражало то, что тяжеловес много пил. Если сбрасываешь вес, нельзя выпить даже унцию воды, и проходить мимо других борцов с чашкой воды жестоко.

Тяжеловес и Дэйв были единственными членами команды, которые не истязали себя постом ради поддержания веса, и тяжеловес набил свой чемодан жратвой. Он каждый день пересчитывал свои припасы, чтобы убедиться в том, что никто из нас ничего у него не стянул.

В конце наших сборов в тренировочном лагере мы прошли психологическое тестирование, результаты которого показали, что я готов к соревнованиям, что у меня есть мотивация и что я нахожусь в отличной психологической форме. Впрочем, в Монголии я был не в такой хорошей форме. Полагаю, тренер Вейк перетренировал нас. Он гонял нас как безумный. У меня было ощущение, что меня готовят к марафонскому забегу, а не к турниру по борьбе. В жутко жаркие дни мы пробегали вокруг футбольного поля бессчетное количество раз. Я не смог бы набрать вес, даже если б меня кормили принудительно.

* * *

К моменту начала турнира в Монголии я был настолько истощен физически и морально, что вместо того, чтобы бороться, предпочел бы сесть на самолет и улететь домой.

И все же первый поединок против корейского борца я выиграл со счетом 17:0. Мое превосходство было таким, что мое желание участвовать в турнире не имело значения. Я с трудом выиграл следующую схватку, а потом потерпел два поражения и никакого места не занял.

После соревнований я обычно испытывал голод и отправлялся на поиски шоколада. Монгольский шоколад был вполне хорошим, по крайней мере, в тех случаях, когда в нем случайно не попадались червячки.

Когда Дэйв боролся с болгарином (это происходило уже после того, как я вылетел из турнира), я не захотел идти в зал. Я остался в гостинице и смотрел эту схватку по телевизору. Должно быть, телевидение только-только появилось в Монголии, потому что в гостинице было всего несколько черно-белых телевизоров, и борьба была единственным, что показывало телевидение. Транслируя матч Дэйва, они не указывали счет, так что я сам вел счет в уме. В конце поединка у меня получилось, что Дэйв побеждал со счетом 11:3. Однако судья поднял руку болгарина, который победил со счетом 12:11. Я поверить не мог в такой результат! Дэйв встретился также с русским борцом, который, в конце концов, стал чемпионом турнира. Это был поединок почти равных по силам борцов, но судья страшно мошенничал, и Дэйв проиграл.

После этой последней схватки я сел с Дэйвом в укромном месте. Дэйв был так раздосадован своим поражением, что стал молотить себя кулаками по лицу. Когда Дэйв проигрывал, он всегда страшно корил себя.

Тяжело переживать поражения — вот еще чему я научился у Дэйва.

Что-то подобное я наблюдал у корейских борцов в конце первого года моей учебы в университете, когда в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса по программе культурного обмена приехала команда корейских борцов-студентов и меня и Дэйва попросили принять участие в соревнованиях с ними.

Я боролся первым и был повержен тем самым броском через спину с захватом руки и шеи, который создавал мне проблемы с тех пор, как я начал бороться. Я попросил тренера корейцев о схватке-реванше и победил того же самого противника со счетом 20:1. По итогам двух соревнований наша команда выиграла.

Проходя мимо дверей в раздевалку, я услышал рыдания и звуки ударов. Капитан корейской команды выбивал дурь из членов команды бамбуковой палкой, приказав им биться головами о дверцы шкафчиков. Некоторые парни были в крови, и, думаю, все они плакали и стенали так, словно своим проигрышем обесчестили себя.