Глава 2
Рика разбудили ароматы жареного бекона и кофе, которые прогнали мучившие его всю ночь кошмары.
Он заулыбался. Должно быть, сегодня воскресенье. Воскресенье единственный день, когда он не работал и мог поспать подольше.
Когда его мать бывала в городе, она приезжала, чтобы приготовить ему отличный воскресный завтрак, а потом они шли в церк…
Он подскочил.
— Джой!
Часы около кровати показывали десять.
А где же мальчик?
Рик в задумчивости запустил руку в волосы, пытаясь привести мысли в порядок.
На рассвете он уложил малыша в спальне для гостей в своем городском доме, но Джой выспался в госпитале и потому не должен был спать долго.
Трудно сказать, что подумает его мать.
Рик надел брюки и заспешил вниз.
То, что он увидел, напомнило ему сны, которые снились после смерти Стейси. Он застыл, обливаясь холодным потом.
В кухне стояла Элис Макнил в фартуке, надетом поверх ее выходного бордового шелкового платья. Ее волосы цвета соли с перцем еще сохранили прическу, сделанную в пятницу в парикмахерской. Она стояла у плиты спиной к нему, объясняя Джою, как она определяет, когда пора переворачивать оладьи.
Джой сидел сбоку от нес за стойкой, увлеченно слушая ее рассказ, хотя тема готовки не должна особенно интересовать четырехлетнего ребенка.
Элис напоминала любящую бабушку, именно такую, как рисовало Рику воображение, когда он представлял, как она будет готовить завтрак его сыну ребенку, который умер вместе со Стейси.
Оглушенный неожиданно возникшим болезненным воспоминанием, спрятанным глубоко внутри, Рик ухватился за дверной косяк.
Джой поднял глаза и мгновенно просиял.
— Рик! Ты представляешь? Мисс Элис испекла оладушку, похожую на Микки-Мауса!
Элис повернулась к сыну. Очки, которые она надевала, когда хотела сделать «серьезное лицо», не могли скрыть грусть в ее глазах, хотя она пыталась отвлечь Рика наигранной иронией.
— Ты похож на Рипа Ван Винкля.
Джой захихикал.
— Рип Ван Винкль спал сотню лет, и у него выросла борода, когда он проснулся. А у Рика нет бороды. Мальчик внимательнее пригляделся к Рику и поправился:
— Такой большой.
— Малыш хорошо знает сказки. — Элис одобрительно потрепала ребенка по щечке, не выпуская из руки лопаточки. — Джой много всего знает. Гораздо больше, чем ты в его возрасте.
Рик оторвался от дверного косяка и кивнул на кофейник.
— А почему ты меня не разбудила?
— Потому что, открыв дверь, я почувствовала запах кофе. Вообрази мое удивление, когда, войдя в кухню, я обнаружила, что кофе варит не тридцатитрехлетний мужчина, а четырехлетний мальчик.
— Мне уже почти пять, — гордо поправил малыш.
Рик переспросил у матери:
— Джой сварил кофе?
Она кивнула.
— Когда я приехала, кофе был готов. И кажется, уже давно.
Рик в изумлении повернулся к ребенку.
— Тебе же только четыре года. Когда ты успел научиться варить кофе?
Джой пожал плечами.
— Не знаю. Я всегда делаю маме кофе, когда она собирается на работу.
— А ты сам пьешь его?
Тот отрицательно затряс головой и указал на стакан, на стенках которого была белая пленка.
— Я пью молоко.
— Прекрасно. — Рик еще вечером отметил, что Джой ведет себя серьезнее, чем дети его возраста. Он хорошо воспитан.
Решимость Рика сделать все, чтобы помочь женщине, лежащей в госпитале, возросла с новой силой.
Рик взял чашку, чтобы налить кофе. Мать положила на блюдо последнюю оладью и выключила горелку.
— Можно я отнесу их на стол? — спросил Джой.
Элис с сомнением оглядела его маленькие ручки, лежащие на столе.
— Ты считаешь, что справишься?
Он кивнул.
— Дома я всегда отношу тарелки.
— Ну, тогда ладно.
Рик помог мальчику слезть со стула.
Элис вручила малышу поднос, и они с Риком стояли рядом, глядя, как тот медленно и осторожно несет свой драгоценный груз к столу около окна.
— Господи, Рик, — понизив голос, начала Элис, ты посмотри хорошенько на малыша. Он же вылитый ты в таком возрасте.
Рик наклонился. Он не замечал, как сильно мальчик похож на него. Вчера вечером он находился в сильном смятении и ему было не до того. Но теперь, когда она указала ему на их сходство…
— Он мог бы быть твоим сыном. Он может быть… благоговейный шепот Элис продолжался. — И возраст тот же. Всего на год старше, чем мог быть Джереми.
Джой вернулся, поставив оладьи на стол, и доказал, что со слухом у него все в порядке.
— А кто такой Джереми? — спросил Джой.
Рик нервно прочистил горло.
— Маленький мальчик, который умер до того, как родился.
— Ой! — Джой обдумывал слова Рика, стоя рядом.
Но был так озадачен, что от удивления не мог сказать ни слова. — Как это?
Элис бросилась Рику на выручку.
— Ты любишь кленовый сироп, Джой? Будешь оладьи с сиропом?
— Да, мэм.
Рик взял свою чашку с кофе и открыл холодильник, где на привычном месте нашел смесь портера пополам с элем. Эти привычные, каждодневные действия успокоили его, и он наконец сумел взять себя в руки.
Они со Стейси выбрали имя Джереми, если родится мальчик. Она не доносила его всего два дня.
Врачи решили, что Рик захочет узнать, что у него почти был сын. Иногда Рик думал, может, ему специально уготована такая судьба — знать о том, что могло бы быть.
Рик повернулся к Элис.
— Джой рассказал тебе, почему он здесь?
— Он говорил что-то об аварии. Что они перевернулись, выли сирены, и приехала «Скорая».
— И было много полицейских, — добавил Джой.
Элис нахмурилась.
— Звучит зловеще.
— Да, именно так. И опять виноват был я.
— Нет, Рик. Нет. — Мать покачала головой.
Поняв, что она говорит об аварии, произошедшей три года назад, Рик попытался вкратце обрисовать ей, что произошло на этот раз.
Джой добавил свои замечания, в основном то, что он пережил, когда автомобиль крутился и переворачивался, отчего Рику стало только хуже.
А Джой еще глубже воткнул нож в рану, говоря своим детским голоском:
— Когда мы остановились, мамочка ничего не отвечала.
Слезы заблестели в карих глазах Элис, она обхватила Джоя одной рукой, а Рика — другой.
— О, мои дорогие, милые мальчики, мне даже страшно такое представить. Ее любящие руки согревали их, как теплое одеяло в студеную зимнюю ночь. Но это не твоя вина, Рик, — настаивала мать. — Тебя ударили сзади. Кроме того, во всем виноват мальчишка на велосипеде. Он ехал посреди улицы. А что стало с ним?
— Он скрылся так быстро, как мог, — ответил Рик; Я видел его в зеркале заднего обзора. И никто, кроме меня, не знает, что он был.
Она поцеловала Рика в щеку, потом нагнулась, чтобы поцеловать Джоя.
— Не волнуйся. Все будет хорошо.
— С мамой тоже все будет хорошо, — с чувством произнес Джой. В его голосе не было и тени сомнения.
Рик поразился его оптимизму. Кейт Барнет просто потрясающе здорово воспитала его сына.
Его затрясло, когда он сообразил, что значит по Фрейду его мысленная оговорка.
Его сын. Это Джой Барнет, а не Джереми Макнил.
Кейт, полная, тревоги и беспокойства, находилась в темноте, окутывавшей сознание.
Что-то ее неотступно манило, она пыталась переступить какой-то порог, но не могла сделать это.
Каждый раз, когда она пыталась, боль тысячами колючих льдинок вцеплялась в ее мозг и тянула назад, в темную глубь. Она не могла точно сказать, что ее манило, хотя чувствовала, что для нее очень важно перешагнуть стоящую перед ней грань.
Над ней постоянно звучали какие-то голоса. Она не знала их, не различала, ей было все равно, ей не хотелось собраться и понять, что они говорят, но казалось, что они звучат озабоченно.
Когда они удалялись, наступала тишина и темнота опять поглощала ее. Потом Кейт начинала медленно всплывать к порогу, желая, но не отваживаясь его пересечь. Она не знала, как долго длился период тревоги, но она поняла, когда он кончился. Он кончился, когда к ней вернулся Голос.
— Кейт?
Ее внимание, которое она не могла сфокусировать, сосредоточилось на глубоком тембре Голоса.
До того мгновения она не знала, как ей хочется услышать его звук.
— Я знаю, ты не можешь меня слышать, Кейт, но вдруг произойдет чудо и ты поймешь, что я говорю. — (Она ощутила давление на руку. Тепло окутало ее в том месте, где раньше был только холод.) — С Джоем все в порядке. Они не разрешили мне привести малыша сюда. Да ты бы и сама не захотела, чтобы он видел тебя в таком состоянии. Но я записал его голос на магнитофон. Сейчас. Секундочку… сейчас включу…
— Мамочка, — пауза, — ты здесь?
— Это не как по телефону, — произнес Голос. — Мама не может тебе отвечать, но она может услышать, что ты говоришь.
Внезапно Кейт поняла, что ее тревожило.
Джой. Ее сын. Она нужна Джою.
— Мамочка, я здесь с Элис и Риком. Ты знаешь, у Рика есть бассейн! Жаль, сейчас еще холодно, чтобы купаться. Но он говорит, что летом я смогу плавать.
Ты тоже можешь приходить. Хотя он не только его.
Элис говорит, он принадлежит мун-мун-ципалитету…
Женский голос поправил его:
— Муниципалитету.
— Во всяком случае, большие ребята ходят туда плавать. Холодно, да?
Женский голос еще что-то произнес.
— О, да! Элис подсказывает, чтобы я сказал тебе, что у меня все хорошо. Она будет следить за мной.
Она делает оладушки, которые похожи на Микки-Мауса! Я ей помогал, а потом ел их. А Рик собирается взять меня в больницу, когда ты придешь в себя.
— Хочешь что-нибудь еще сказать? — произнес Голос.
— Я люблю тебя, мамочка. Приходи скорее, ладно?
Послышался щелчок, и благословенные звуки исчезли. Потом Голос, находящийся рядом, заговорил опять:
— Мы за ним хорошо смотрим, Кейт, не беспокойся. Моя мать, Элис Макнил, мечтает стать бабушкой.
Она просто в восторге от малыша. Она остается с ним днем, пока я на работе. Она считает, что для нее это хорошая практика в ожидании собственных внуков. Я, конечно, не знаю, когда они появятся, поскольку я у нее единственный сын, а я.. — Он не закончил фразу. — Я буду заботиться о нем, как заботилась ты. Надеюсь, ты слышишь то, что я сейчас говорю. Я… я только подумал, что тебе будет легче выкарабкаться, если ты будешь знать, что Джой в хороших руках. В лучших. В конце концов, она вырастила меня… Я, конечно, не подарок. — Тут у него вырвался нервный смешок. — Но моя мать замечательный человек. Она лучше всех. — Он вздохнул. — Ну что ж. Думаю мне пора заканчивать. Мне дали всего минуту, чтобы постоять возле тебя. Приду попозже.
Мне обещали потом разрешить побыть подольше. Я добьюсь этого. — На секунду тепло и давление на ее руку усилилось. — Ты должна выкарабкаться, Кейт.
Ты нужна Джою. — Голос немного прервался от волнения. — Мне тоже нужно, чтобы ты выкарабкалась.
Ты даже не представляешь, как мне это нужно.
Потом Голос пропал, растворился, исчез… и ее беспокойство тоже пропало. Теперь Кейт определенно знала, что ей нельзя переходить порог, пока она не наберется сил. Голос позаботится о Джое, а это — самое главное.
Когда вечером Рик пришел в блок интенсивной терапии, его остановили на сестринском посту.
— Добрый вечер, мистер Макнил, — поздоровалась с ним хорошенькая блондинка.
— Привет, Диана. — Он вопросительно кивнул на бокс, где лежала Кейт. С поста были видны все палаты. — Есть какие-нибудь изменения?
Она взглянула на него, потом в сторону палаты.
— Ну-у…
— Она пришла в себя? — быстро спросил он.
— Нет, нет. Только, кажется, ей стало чуточку легче после вашего утреннего посещения.
— После моего посещения? Правда? — Когда Диана утвердительно кивнула, он спросил:
— Значит, все будет нормально?
Сестра заколебалась.
— Больше ничего не могу вам сказать, кроме того, что говорил вчера вечером дежурный врач. Травмы головы непредсказуемы. Она стала спокойнее, а это означает или то, что она находится в более глубокой коме, или то, что раньше се что-то подсознательно беспокоило, а теперь перестало и она решила не бороться за жизнь, что сейчас необходимо. Теперь нужно только ждать и смотреть, что будет.
— Ждать и смотреть, — пробормотал Рик. — Кажется, это выражение здесь любимое.
— Извините. Я только…
— Все в порядке, Диана. Я знаю, что ты не станешь напрасно обнадеживать. — Он взглянул на часы, висевшие перед ней на стене. — Можно я сейчас побуду подольше? Целый час, отведенный для посещений?
Она улыбнулась.
Пока Рик шел к боксу Кейт, его шаги скрадывало специальное покрытие.
Ничего не изменилось после его утреннего посещения. Кейт Барнет по-прежнему неподвижно лежала под простыней. Та половина лица, которую он видел, казалась сделанной из чистейшего белого мрамора. Не шевелился ни один светлый волосок на голове. Изменения, о которых говорила сестра, были не заметны глазу, их отмечали только аппараты, регистрировавшие каждый вдох и каждый удар сердца.
Рик подошел к ней и медленно и осторожно накрыл ее ладонь своей, чтобы не задеть трубку.
— Тебе становится легче, Кейт, не так ли? Ты больше не станешь ускользать от нас? Голос Джоя придал тебе сил, разве нет? — Он подождал, надеясь услышать тот низкий безжизненный голос, который звучал у него в мозгу вчера вечером. Но ответом было молчание. Он нахмурился, понимая, что ему тогда только показалось. Но все-таки… Рик тряхнул головой и вздохнул. — Тебе очень долго давали обезболивающие. Даже не сутки, так? Рик смотрел на классические черты ее лица, покрытого синяками и ссадинами. Кто ты, Кейт Барнет? Я слышал, что не происходит ничего, что не должно произойти. И каждый раз, когда мы делаем выбор, это должно иметь смысл. Если все так, почему я помогаю тебе? Какой толк в том, что ты лежишь здесь, в больнице? — Он легонько провел указательным пальцем по ее носу, по скуле, по ресницам и по подбородку. — Ты так молода и красива. И ты такая замечательная мать. Я потрясен твоим сыном. Он такой смышленый. Моя мать говорит, что не встречала еще ребенка, у которого была бы такая взрослая речь, как у Джоя. Кажется, что ему не четыре года, а восемь или девять.
Извини меня, ему уже почти пять. А как ты с ним занималась? Ты читала ему энциклопедию, когда он был еще младенцем? Он очень хороший мальчик. Такой радостный, полный надежд, а вопросы из него так и сыплются. Бессознательно нагнувшись ближе, Рик внимательно наблюдал за матерью, чьего сына он только что хвалил. — Вместо тебя должен лежать здесь я. У тебя есть все, чтобы жить, а у меня…
Он замолчал, так как обещал себе три года назад, что не будет продолжать. У него есть мать, о чем она ему всегда напоминает, его здоровье и его компания по программному обеспечению.
Но нет семьи. Нет жены. Нет сына.
— Может, ты потому и вошла в мою жизнь, — спросил он Кейт, — чтобы напомнить мне о моем положении? Я так глубоко погрузился в работу, что перестал печалиться ежедневно и ежечасно. Но ты врезалась в мою машину, и все опять вернулось. — Он опустил голову, стараясь прогнать воспоминания. Извини, — спустя некоторое время проговорил он. — Конечно, ты не виновата, что вломилась в мою жизнь, не так ли? Я виноват в аварии. Я в этом совершенно не сомневаюсь, хотя все твердят обратное. — Он перевел взгляд на ее лицо. — Я чувствую себя идиотом. Как будто говорю сам с собой.
Рик заметил, что она несколько раз судорожно вздохнула.
— Даже не знаю, стоит ли мне еще приходить сюда.
Я знаю истории о больных, про которых говорили, что они безнадежны, но их близкие навещали их каждый день и разговаривали с ними, как будто они в сознании, и тогда наступал день, когда они все же приходили в сознание и вспоминали все, что им говорили. — Он в задумчивости потер подбородок. — Но я думаю, главным здесь было то, что приходили их любимые. А меня ты даже не знаешь. Смешно, но у меня такое чувство, что я тебя знаю. По крайней мере, начинаю узнавать, потому что Джой постоянно рассказывает о тебе. — Рик осторожно взял ее за руку. — А самое главное, Джой так здорово о тебе говорит. Я возьму его с собой, чтобы он посмотрел на тебя, когда мне позволят. Да, совсем забыл, Джой велел передать тебе от него поцелуй. Что я сейчас и сделаю. — Рик нагнулся и поцеловал ее ледяную щеку.
Затем он начал говорить о Джое, стал рассказывать, как они с Элис водили малыша в парк, потом в «Макдоналдс», а потом Элис взяла его с собой на вечернюю службу в церковь, а Рик вернулся в больницу. Он говорил и говорил, пока не пришла Диана и не напомнила, что уже пора уходить.
Рик удивился, как быстро пролетело время.
— Ты представляешь, мне уже пора уходить. — Он вздохнул. — Даже не знаю, помогают ли тебе мои посещения или делают больно, но, пока не узнаю, я буду продолжать приходить. До завтра, Кейт Барнет.
Завтра.
Рик нахмурился, глядя на неподвижное тело на кровати. Или он сходит с ума, или Кейт — самая редкая женщина, с которой он когда-либо встречался.
Криво улыбнувшись этой мысли, он медленно побрел к двери, потом остановился и взглянул через плечо. Странно. Ему не хотелось уходить. Хотелось остаться, поговорить с Кейт о том, что Джою надо купить кое-что из одежды, потому что у него есть только то, в чем он был одет во время аварии. Какой размер он носит? Какой цвет предпочитает? А она?
Он опять хотел услышать ее голос. Он хотел узнать ее, замечательную женщину, которая воспитала такого замечательного сына.
— Мистер Макнил? Посещение закончилось.
Он повернулся.
— Да, я уже ухожу, Диана.
Нахмурившись, Рик шел к посту медсестры. Что с ним происходит? С тех пор как умерла Стейси, его не интересовало ничего, кроме работы, особенно другие люди, а менее всего — женщины…
Уже взявшись за ручку входной двери блока интенсивной терапии, он опять обернулся на бокс Кейт.
Но все, что он видел, — аппараты, поддерживающие ее жизнедеятельность.
— А вот и вы!
Возглас секретаря остановил Рика на пороге «Дэйта энтерпрайзиз», компании, занимающейся программным обеспечением, которую он основал десять лет назад.
— Что-то случилось?
— Что случилось, что случилось? — Джуди встала из-за стола, уперев руки в бока. — Вас не было до десяти, и вы спрашиваете, что случилось?
— Рик? — Честер Брейден, второй человек в его команде, вышел из своего кабинета и прошествовал в холл в сопровождении четырех программистов. Какого черта? Где тебя носит?
— А что, слетела сеть?
— Конечно, нет.
— Нашли ошибки в базе данных Клейборн?
— Там всегда ошибки, — фыркнул Честер. — Их мы выловим и избавимся от них, как обычно.
Рик закрыл дверь.
— Так в чем же дело?
— Ты всегда приходишь в офис раньше всех. Намного раньше. К нашему приходу всегда готов кофе и сделана половина работы.
Рик оглядел сотрудников, все смотрели на него озабоченно и нетерпеливо.
— У всех у вас есть ключи.
— Да, но мы ими не пользуемся с… — тут Честер замолчал и задрал подбородок, как делал всегда, заставляя себя замолчать. — Ну, уже года три. Шарлей — единственная, у кого они были с собой. И то она минут десять их разыскивала.
Их беспокойство тронуло Рика.
— А что, шеф уже не может разок прийти попозже?
Они переглянулись, зная, что он прав, но не скрывая своей досады.
— А ты не мог отправить голосовую почту или оставить сообщение? наконец спросила Джуди.
— Мог бы. — Но у него просто не оставалось времени. Ему надо было разбудить Джоя и успеть к его матери в больницу, чтобы не пропустить время, отведенное для посещений. — Думаю, сейчас могу вам сказать, что теперь я всегда буду задерживаться по утрам. По крайней мере, в ближайшие несколько недель. После обеда я тоже буду отсутствовать пару часиков, а в пять буду уходить.