Они смотрели на него так, будто он внезапно превратился в одного из драконов в тех играх, разработкой которых они занимались в «свободное» время.
— Почему? — выпалил Ахмед.
Рик едва заметно улыбнулся. Программисты никогда не отличались хорошими манерами. Зная, что все равно все станет известно, он вкратце рассказал им об аварии и ее последствиях.
— Господи, — выдохнула Джуди. — Совсем как тогда, три года назад…
У Рика застыло лицо. Сотрудники слишком хорошо его знали.
— А что, никто из вас не хочет заняться работой?
Кейт пребывала в безболезненном безвременье, разделенном на две части темнота и Голос.
Сначала Голос был просто успокаивающим промежутком между периодами темноты. Она глубоко погружалась в исцеляющую бездну Голоса и не могла понять смысл его слов.
Но однажды она уловила знакомое слово, которое поняла: Джой, после чего стала прислушиваться.
Она выхватывала отдельные слова — в основном имя своего сына. Потом поняла, что, сильно сосредоточившись, может ухватить суть произнесенного Голосом. Он уверял ее, что с Джоем все в порядке и он будет ей рассказывать все о ее сыне.
«Вернись оттуда, где ты находишься, Кейт, где бы ты ни была, — произнес Голос, — ты нужна Джою, и мне нужно знать, что с тобой все будет в порядке».
Она хотела сделать то, о чем он просил, хотела порадовать Голос. Но темнота по-прежнему окутывала ее своими крепкими теплыми руками, не позволяя ей переступить порог, за которым начинается боль.
Постепенно она стала подниматься из темноты еще до того, как Голос начинал говорить, до того, как она начинала чувствовать его присутствие. Она стала ждать около порога, прислушиваясь в ожидании шагов, которые приблизят его к ней.
Кейт знала, что, когда наступает время его прихода, ей следует покинуть ее уютный кокон, пересечь порог. Но она также знала, что Голос охраняет ее и Джоя, пока она не наберется сил, чтобы встретиться с болью.
Периоды, когда Кейт находилась в глубокой темноте, медленно сокращались. Все время, которое она проводила в ожидании Голоса, она ощущала вокруг себя какую-то деятельность — тихий равномерный гул аппаратов, отдаленные голоса, которые не были важны настолько, чтобы к ним прислушиваться.
Потом появлялся Голос, и она концентрировалась на нем.
Во время одного из его визитов ее внезапно стало беспокоить то, о чем он не говорит. Она различила за его словами терзающую его душевную боль и знала, что боль причинила ему она.
Раскаяние смешалось со страхом.
Голос сказал: «Увидимся завтра». Он всегда так говорил, прежде чем удалиться. Или: «Увидимся вечером».
Он давал ей передышку.
Она по-прежнему хотела, чтобы он знал, что она старается.
Всем своим существом она сконцентрировалась на том, чтобы сложить слова «Увидимся завтра».
Рик внезапно остановился у двери и оглянулся на кровать.
Действительно ли сдавленный тихий стон исходил от Кейт? Что он означал?
Сделав два шага, он вернулся к ее кровати. Он, не дыша, ждал несколько бесконечно длинных минут, но она не издала ни звука, ни один мускул на лице у нее не дрогнул. Он глубоко вздохнул.
Он только думает, что слышал ее голос. Он уже отчаялся надеяться, что она выкарабкается, и ему удобнее думать, что она пытается общаться с ним.
Кейт в коме уже почти две недели, и нет никаких признаков, что она придет в себя. Рик повернулся к выходу, направив мысли на то, что его не разочарует, на то, как он вернется домой, к Джою. Каждое утро он оставлял мальчика у Элис, уходя в больницу. После работы он опять навещал Кейт и, забрав Джоя, возвращался с ним домой.
Иногда они ужинали с Элис, иногда шли в парк или в кино, иногда ели дома. Но что бы они ни делали, им было весело вместе.
Рику уже давно, очень-очень давно не было весело.
Кейт Барнет должна прийти в себя прежде, чем он привыкнет к веселью.
Когда Кейт в первый раз пересекла порог, стояла ночь. Тихий гул аппаратов был единственным звуком, раздававшимся рядом с ней, а вдали изредка слышались людские голоса.
Темнота уже не казалась такой настойчивой, не звала ее вернуться, хотя нависала как раз над порогом с тех пор, как Голос ушел.
Наконец Кейт набралась смелости попробовать.
Мысленно глубоко вздохнув, она вынырнула из темноты.
Ледяные зубцы остриями вонзились в ее левый висок. То, что прежде было тихим гулом аппаратуры, стало разрывающей уши какофонией — писки и звоны. Каждая мышца почувствовала боль, каждый вздох жег грудь.
Кейт тут же нырнула в спасительную темноту. Зачем приходить в сознание ценой такой боли?
Ответ нашелся тут же. Она нужна Джою. Она нужна Голосу.
Медленно, осторожно она опять вынырнула из темноты. То, что она уже представляла, с какой болью встретится, помогло ей вынести несколько бесконечно длинных минут, пока она оставалась в сознании.
Глубоко дыша, она попыталась определить свое состояние. Собрав все силы, она сумела едва пошевелить пальцами на руках и ногах. Кажется, ее левая рука и нога забинтованы.
Когда она немного привыкла к боли, то поняла, что болит не каждый мускул, а только те, что слева.
А жгло при каждом вдохе, потому что в рот и в нос у нее вставлены трубки.
Все было ненормальным, но она чувствовала, по крайней мере, каждую частицу своего тела. Удовлетворенная, Кейт решила выкарабкиваться и окунулась в темноту на последнюю передышку, прежде чем опять вернуться к тем, кому нужна, в том числе и к Голосу.
Глава 3
Голос приближался. Время пришло.
Лишь частичка Кейт сопротивлялась и не хотела покидать уютную, спасительную темноту, уже зная, какая боль ее подстерегает. Но большая часть ее существа рвалась узнать Голос, поблагодарить его за заботу о Джое, за то, что он дал ей время прийти в себя.
Через заглушающий звуки порог она слышала его шаги, которые становились все ближе, затем замерли около ее кровати.
— Доброе утро, Кейт. Я принес тебе утренний поцелуй от Джоя.
Она почувствовала теплое прикосновение к щеке, которое помогло ей понять, что она ближе к поверхности, чем ей казалось.
— Как ты сегодня?
Она разобрала в его голосе ожидание, какого раньше не слышала.
— Я принес тебе цветы. Знаю, что ты не можешь их увидеть или дотронуться до них. Но я подумал, может, ты почувствуешь их запах и будешь знать, что мы думаем о… — в его голосе послышался вздох. Вот. Я поставлю их на тумбочку возле тебя. Здесь полдюжины бледно-розовых роз.
Бледно-розовые розы она любила больше всего.
— Я обзвонил нескольких флористов, чтобы найти такие розы с сильным ароматом. Я читал, что он может стимулировать все твои чувства. Я купил бледно-розовые, а не красные, потому что ты сама как бледно-розовый цветок.
Желание увидеть цветы стало вдруг таким сильным, что Кейт выскочила за порог, прежде чем решилась на столь героический поступок. На волне первой боли она сделала глубокий вдох. Тут же возникло стремление нырнуть назад, но она вспомнила о розах. В темноте она не увидит цветы.
Не зная о том, что она уже вынырнула из темноты на поверхность, Голос продолжал говорить. Он рассказывал о том, что Элис и Джой собираются завтра в зоопарк. Кейт позволяла низким звукам омывать ее, пока она свыкалась с болью.
-..где большие кошки бродят свободно на специальных площадках. Львы, леопарды, пантеры. Конечно, больше всего в Стране Кошачьих привлекают тигры. Теперь их можно увидеть благодаря тому, что здесь университет. Я уверен, ты слышала в Джэксоне об университете Мемфиса. Он отсюда всего в семидесяти милях. — Голос говорил и говорил, не зная, что она пришла в сознание.
Она скривила губы, пытаясь улыбнуться, несмотря на пластиковую трубку во рту, которая уходила дальше в горло.
Сколько он будет так говорить обо всем, что только придет в голову? Теперь она вспомнила, что он и раньше все говорил и говорил. И у нее сложилось ощущение… знание, которое всплыло из глубин ее сознания, ее существа. Почему Голос говорит так много, ведь он совсем не знает ее? Вероятно, надеясь, что что-нибудь из его слов вызовет у нее такой интерес, что она придет в сознание. Она понимала, что он настроен вытащить ее из темноты. Она знала… Опять это слово.
Внезапно она полностью ощутила всю тяжести сознания.
Она не могла ничего знать об этом человеке. Она была без сознания. Сколько же дней она была без сознания?.. Она даже не представляла. Но люди без сознания… ничего не сознают…
Но почему-то есть вещи, которые она знает. Она знает, что он приходил к ней несколько раз в день.
Она знает, что он присутствовал при аварии. Она знает, что он и его мать заботятся о Джое. Она даже знает имя его матери — Элис.
У нее возникло непреодолимое желание заговорить с ним… Увидеть его.
Хотя она несколько мгновений была в сознании вчера ночью, она не открывала глаз, на что потребовались бы колоссальные усилия. Казалось, на веках весят тяжеленные гири. Наконец она сумела их немного приоткрыть до узких щелочек.
Сначала ей показалось, что Голос очень большой.
Он башней возвышался над ней, у него были широченные плечи, мускулистая грудь распирала голубую ткань рубашки. Он говорил об орангутангах и помогал себе руками с длинными пальцами и широкими ладонями, показывая, как обезьяны размахивают лапами. У него было суровое лицо с квадратным подбородком, высокими скулами и крепко очерченным ртом, губы его не переставая шевелились. Густые, темные, коротко остриженные волосы.
Кейт не удивилась, что Голос такой большой. Она видела его прежде, разве нет? Да… после аварии.
Ее больше всего удивило, что он так хорош… и так похож на Джоя.
Кто он? Почему он здесь? Почему он заботится о ее сыне? И почему он столько времени проводит с ней?
Она открыла рот, чтобы спросить, но звук застрял в горле, перекрытом трубкой. Но легкого хрипа, который раздался, оказалось достаточно, чтобы прервать Голос на полуслове. Он перевел на нее потрясенный взгляд, и она увидела мягкую бархатистую глубину его карих глаз.
— Кейт? — он наклонился ближе. — Ты открыла глаза! Ты пришла в сознание! С тобой все в порядке? Не так ли? Скажи что-нибудь! — Он подскочил к двери ее палаты. — Помогите! Диана, сюда, скорей же! Она пришла в себя! Он вернулся и накрыл ее ладонь своей рукой. — Благодарю Господа! Благодарю тебя, что ты пришла в сознание. Наконец я могу принести Джою радостные новости.
Через секунду рядом с ним появилась молодая рыжеволосая сестра.
— Мисс Барнет? Пожалуйста, кивните, если вы меня понимаете.
Кейт слегка опустила подбородок.
Сестра наклонилась над кроватью и приподняла поочередно веки Кейт.
Свет стал ярче, но вместе с ним льдистые зубцы глубже вгрызлись в нее, и боль усилилась. Кейт слабо сопротивлялась сестре, попыталась пожаловаться, но по-прежнему не могла ничего произнести, только едва слышно пискнула.
— А нельзя ли вытащить трубки? — попросил Голос. — С ними она не сможет говорить.
Сестра отрицательно покачала головой:
— Без приказания доктора я не могу ничего сделать. Сейчас позову доктора Лори. Он хотел прийти и посмотреть, когда наша Спящая Красавица придет в себя. — Сестра улыбнулась Голосу. — Прекрасный Принц должен поцеловать Принцессу.
Голос внезапно залился краской. В Кейт это вызвало такую нежность, что ей захотелось улыбнуться, но се губы, между которыми была вставлена трубка, лишь слегка пошевелились.
— Ну, да… я… но, — он прочистил горло, — я каждый раз, как прихожу, целую ее. От Джоя.
— Конечно. — Широко улыбнувшись, сестра пошла к двери.
— Но раньше мне не удавалось ее разбудить, — сказал он ей вслед. Потом с серьезным лицом повернулся к Кейт. — Джой хотел, чтобы я передал тебе поцелуй. Он каждый день спрашивает меня, сделал ли я это. — Он застеснялся, как маленький мальчик, застигнутый приятелями, когда он целовал девочку, и, смутившись, замолчал. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я таким образом воспользовался…
Кейт мигнула, чтобы показать ему, что все поняла.
Он изумленно взглянул на нее, как будто она сказала нечто, чему он не может поверить. Потом усмехнулся, подняв левую бровь.
— Я думаю, мы можем попробовать такой способ общения: мигнуть один раз, если «да», и два раза, если «нет». Но надеюсь, что трубки скоро снимут. По крайней мере, я буду просить снять их. У меня здесь репутация, как бы это сказать, скрипучего колеса.
Он понял ее мигание.
Голос напряженно посмотрел на дверь. Она может опять потерять сознание.
Через секунду вошла сестра:
— Доктор Лори подойдет через несколько минут.
А значит, вам нужно уйти.
Голос был недоволен.
— Уйти? Сейчас? Она наконец-то пришла в себя. Я хочу поговорить с ней.
— Мы обсудим ваше желание после. Сейчас мы должны сделать некоторые процедуры, которые не делают пациенту при посторонних. И всем лучше, когда рядом нет родственников. — Сестра указала на дверь. — Выйдите.
Кейт моргнула опять, но теперь непроизвольно.
Родственники?
— Я ухожу, но буду в комнате ожидания. Позовите меня сразу, как вы закончите с доктором Лори, хорошо?
— Это не потребует много времени. Пойдите позавтракайте и выпейте кофе, через дорогу есть кафетерий. Вам явно нужно поесть.
— Я буду в комнате ожидания.
Когда он вышел, сестра покачала головой.
— Как вам удается уживаться с таким упрямцем?
Уживаться? А почему она должна с ним уживаться?
Сестра Диана задернула занавесками окно, выходящее в холл.
— Хотя, может, и хорошо, что он такой упорный.
Он требует, чтобы за вами присматривали как можно лучше, с пристрастием допрашивает каждого дежурного врача о вашем состоянии и временами сводит сестер с ума. Но он не пропустил ни одного посещения. Он приходит первым, и каждый раз мы вынуждены выставлять его силой.
Кейт знала, что он приходил, но ее удивляло, что он приходил так часто и оставался так подолгу. Голос не был ее родственником, не был даже другом. Даже случайным знакомым. Почему же он так часто ее навещал?
Пока сестра хлопотала вокруг постели, проверяя провода и аппараты, она продолжала говорить:
— Он разговаривает с вами все время. В основном о сыне. Он надеялся, что сын поможет вам прийти в сознание. Думаю, так и произошло. Я права? Я видела Джоя в первый день, когда вас привезли. Точная копия отца, не правда ли? Он такой умненький, сразу же заснул у отца на коленях.
Точная копия отца? Кейт прикрыла глаза. Что происходит?
— Так, все прекрасно. Доктор сейчас придет. — Диана остановилась возле кровати. — Он такой умница.
Я имею в виду вашего мужа, а не доктора Лори. Или он ваш бывший муж? Или приятель?
Кейт широко раскрыла глаза, но сразу прикрыла из-за яркого света.
Диана усмехнулась.
— Должна вам сказать, у нас тут все сестры обсуждают, почему у него другая фамилия. Особенно после того, как он, ничего не объяснив, сказал, что это длинная история. Нам кажется, у вас какая-то романтическая история, а мы любим романтику. — Она засверкала зелеными глазами. — Все равно вы счастливая женщина — есть человек, который так о вас заботится.
Человек, который о ней заботится? Муж? Кейт даже не знает имени Голоса.
Утомившись, она не открывала глаз, пытаясь найти смысл в том, что говорит ей сестра. Она так устала, что для нее уже ничего не имело смысла.
Возвращение сознания высосало у нее все силы.
Она боролась со сном, боясь, что опять утонет в темноте.
Доктор тормошил ее, ощупывал тело, вытаскивал трубки и задавал вопросы, и его действия не давали ей заснуть. Но когда он ушел, она больше не могла сражаться со сном.
Может, лучше дать темноте поглотить ее?
Она как бы оказалась в параллельном мире. Может, в следующий раз она придет в себя и окажется в том, в каком и должна быть.
Рик стоял в дверях бокса Кейт, наблюдая, как она спит. Он держался за ручку двери, чтобы та не захлопнулась и резким звуком не испугала и не разбудила Кейт, пытаясь определить, не впала ли она опять в кому.
Диана убеждала его, что больная просто заснула.
Но… он хотел убедиться сам.
Толстую трубку вынули у нее изо рта, и она теперь дышала самостоятельно. Простыни аккуратно были подоткнуты вокруг нее. Руки лежали поверх простыни, левая по-прежнему в шине.
Рик оказался возле кровати раньше, чем сознательно решил сделать это. Кейт Барнет притягивала его, как цветок притягивает бабочку. За последние годы он никогда так подолгу не отсутствовал в офисе. Точнее говоря, со времени смерти Стейси.
Что с ним происходит? Может, он влюбился в Кейт? Но она все время находилась без сознания, кроме нескольких минут после аварии, когда он был слишком сосредоточен на ее спасении, чтобы замечать что-либо.
Кроме того, он никогда не забудет Стейси. Свою жену. Свою первую и последнюю любовь.
Просто Кейт казалась такой хрупкой, такой беззащитной. Он был нужен ей, чтобы позаботиться о ней, пока она опять не станет самостоятельной.
Здесь она ничем не отличалась от Джоя. Оба они нуждались в помощи.
Иметь возможность кому-то помочь, быть нужным вот счастье. Рик был так одинок после смерти Стейси и все время чувствовал себя никому не нужным.
Что плохого в том, что он им помогает? Он позаботится о Кейт и Джое Барнет, поставит их на ноги и будет счастлив, что они продолжат свою прежнюю жизнь.
А может, благодаря его участию пустота, образовавшаяся в его жизни после смерти Стейси, исчезнет? Может, затянется его рана и он опять почувствует себя живым?
Кейт ощутила присутствие рядом с собой того, кому она нужна, и ее материнская тревога проснулась.
Вместо Джоя возле кровати стоял Голос. Его темные глаза выражали тревогу.
Хотя она не знала его имени и уж тем более не могла знать, что его так беспокоит, ей хотелось облегчить его страдания. Но как помочь, не зная причин?
— Хэлло!
Вырвавшееся Из нее слово отвлекло Голос от его мыслей, и он взглянул в лицо Кейт.
— Привет! Я не хотел будить тебя.
— Ты… не будил. — Голос у нее был хриплый и нерешительный.
На его лице появилась озабоченность, г — Тебе больно? Может, позвать сестру?
Она покачала головой и поморщилась.
— Нет… я в порядке.
Он кивнул, но не выглядел убежденным.
Она не знала, как еще отвлечь его, и решила удовлетворить свое любопытство.
— Как… — рот у нес пересох, и ей пришлось сглотнуть, — как тебя зовут?
Он удивленно моргнул.
— О, ты ведь даже не знаешь, кто я такой. Странно. Мне кажется, что я знаю тебя так давно… — он вздохнул. — Меня зовут Рик Макнил.
— Ты был… во время аварии?
— Да. — Он взглянул через плечо, потом опять повернул к ней голову. Что ты помнишь?
Кейт прикрыла глаза, и в памяти всплыло, как ее автомобиль поднялся на холм, как раз возле нового квартала, и врезался в задний бампер джипа. Потом все замелькало: машина закружилась, перевернулась, полетели стекла и металлические части… и возникла боль.
— Извини, — произнес он. — Не будем говорить об аварии, пока ты не окрепнешь.
Кейт открыла глаза.
— Я хочу… знать…
Он нахмурился.
— Не знаю, что можно тебе говорить сейчас. Ты помнишь, как тебя ранило?
Она кивнула.
— А что было потом?
— Ты… вытащил нас…
— Да. Ты просила меня позаботиться о Джое. Ты помнишь это?
Кейт опять стала вспоминать. Просила ли она его? Она всегда была человеком, который не попросит у приятеля взаймы ни цента, пока не убедится, что другого выхода нет. Она старалась ни к кому не обращаться за одолжением. А попросить совершенно незнакомого человека позаботиться о ее сыне на неопределенный срок — такое для нее просто немыслимо.