Но сейчас… когда он упомянул… она вспомнила, что не только попросила его позаботиться о Джое, она умоляла. Она была в отчаянии, что ее сын попадет в государственный приют, она не могла допустить, чтоб о се сыне заботилось государство.
Кейт опять кивнула.
— С ним все… в порядке?
— Все хорошо. Не беспокойся о Джое. Моя мать прекрасно заботится о нем, ей дорога каждая минута, проведенная с ним.
Кейт пробормотала слово, которое ей всегда было тяжело произносить:
— Спасибо.
Он отмахнулся от ее благодарности.
— Поверь мне, заботиться о твоем сыне — одно удовольствие. И для меня, и для моей матери. Нам Джой помогает… ну, лечить душу.
— Лечить… душу?..
Он озабоченно нахмурил брови, глядя на нее.
— Если сестры узнают, они запретят мне навещать тебя.
— Узнают… что?
Рик опять оглянулся. Он тяжело вздохнул и выговорил:
— Я тот человек, в чей автомобиль ты врезалась.
Человек, ответственный за… — он накрыл рукой ее ладонь, — за все это.
Его слова смутили ее. Ведь она врезалась в его автомобиль, разве нет? А значит, в аварии виновата она. А он явно винит себя.
Она нахмурилась.
— Ты специально…остановился?
— Нет, Господи! — лицо его окаменело. — Парень ехал на велосипеде, мне пришлось резко затормозить. А потом я некоторое время стоял на дороге, какого черта, сам не понимаю, вместо того чтобы съехать на обочину. А ты въехала на холм и не смогла избежать столкновения со мной. А потом в тебя врезался «кадиллак». Не могу тебе передать, как я переживаю.
Она вздохнула. Кажется, этому мужчине тоже требуется, чтобы о нем позаботились.
Кейт нахмурилась сильнее. Опять она почувствовала внутреннюю связь с Голосом. Она ни с кем, кроме Джоя, не испытывала такого рода связи уже давно, очень давно. Она защищала себя от любого рода близости, связи. Связь рождает зависимость, а когда ты зависишь от другого человека в чем-либо, он всегда ожидает от тебя вознаграждения в той или иной форме.
Тогда почему же ей захотелось обнять Голос и поцеловать, чтобы прогнать его печаль?
— Тебе больно?
Легкое прикосновение заставило ее поднять глаза. Он склонился над ней с выражением сострадания на лице, которое было таким искренним, таким неподдельным. Она почувствовала его так же ясно, как чувствовала боль, вызываемую ледяными зубцами в левом глазу. Кейт закрыла глаза от боли, у нее уже не оставалось сил сражаться с ней.
— Кейт, пожалуйста, скажи, тебе больно?
Она ничего не ответила и не стала открывать глаза.
Он принял ее молчание за подтверждение, потому что громко позвал:
— Диана! Ей больно. Помогите ей. Пожалуйста.
Кейт открыла глаза и увидела спешащую к ней сестру.
Диана бросила взгляд на Кейт и повернулась к Рику:
— Я же сказала вам, что вы можете только постоять, и вы пообещали не будить ее.
— Я и не будил. Я просто стоял здесь, а она проснулась. Клянусь, я не дотрагивался до нее и ничего не говорил.
— Все равно, — сестра обошла кровать, приблизившись к аппарату, сейчас ей больше всего необходим отдых. Вам следует уйти.
— Уже?
— Да, она в сознании, и ей больно. Ей сейчас нельзя много разговаривать, и посещения должны быть краткими.
Он тяжело вздохнул.
— Хорошо. Извините. Меньше всего я хотел, чтобы она опять потеряла сознание.
— Я знаю, как вы счастливы, что она вышла из комы, — добродушно согласилась сестра. — Но вам все равно следует уйти.
Голос пожал плечами. Нет, не Голос. Теперь у него есть имя. Рик. Рик Макнил.
— Когда я могу привести Джоя?
— Я спросила доктора Лори. Сегодня вечером, но всего на минуту.
Рик кивнул, потом оглянулся на Кейт. Увидев ее открытые глаза, он улыбнулся.
— Ты слышала? Джой будет прыгать до потолка, когда узнает.
Кейт улыбнулась. Она так хотела увидеть своего дорогого малыша!
— Вам лучше заранее предупредить его обо всем, посоветовала Диана. Пусть он знает о том, что ему придется здесь увидеть.
— Сначала мы пойдем с ним в парк, а потом сюда.
Я всегда вожу его в парк.
На душе у Кейт заскребли кошки. Рик Макнил уже знает ее сына так хорошо, чтобы понять, как справляться с его бешеной энергией.
— Увидимся, Кейт, — он поцеловал ее в щеку. Спасибо тебе, что ты пришла в сознание. — Последние слова он произнес очень тихо ей на ухо. Такая близость вызвала у нее легкий трепет.
— А этот поцелуй тоже от Джоя? — насмешливо спросила Диана.
— Наполовину. — Рик усмехнулся. — Я ухожу.
— До свидания, — прошептала Кейт.
Рик остановился и повернулся. Слышал ли он то, что она сказала?
— Увидимся вечером, — произнес он и улыбнулся ей — тепло, дружески.
— Поспите, дорогая, — посоветовала ей сестра.
Спать. Да, как раз то, что ей нужно. Она уже поняла, что сон — совсем не та темнота, хотя она была еще близко.
— Рик!
Элис встрепенулась от возгласа Джоя.
— Что ты делаешь здесь днем?
— У меня есть новости. — Он улыбался.
Когда Джой подбежал к нему, Рик подбросил малыша вверх.
— Ты готов выслушать хорошие новости, приятель?
Джой засмеялся, а когда Рик опустил его на пол, взглянул на него снизу вверх, с трудом сдерживая восхищение.
— О мамочке?
— О ней.
Голубые глаза Джоя стали огромными.
— Она пришла в себя? Я могу увидеть ее?
— Да, она пришла в себя, и ты сможешь ее увидеть. Сегодня вечером. Ты готов?
Мальчик запрыгал от восторга, начал бегать, кружиться.
Элис засияла, глядя на него.
— Она сказала что-нибудь?
— Она говорила обо мне? — поинтересовался Джой.
— Да, говорила. — Рик сел на кушетку рядом с матерью, держа Джоя на коленях. — Она беспокоится о тебе. Поэтому сегодня вечером мы с тобой пойдем к ней. Но тебе придется быть послушным. Понимаешь? Она ранена, и нужно обращаться с ней как с красивой игрушкой, если не хочешь ее сломать.
— А можно мне ее обнять? — обеспокоенно спросил мальчик.
— Я не знаю. Посмотрим, как она себя будет чувствовать. С ней надо обращаться очень осторожно.
Хорошо?
Джой кивнул.
— Хорошо, Рик. Если я увижу маму, я буду себя очень хорошо вести… обещаю.
Рик усмехнулся Элис поверх головы мальчика, обнимая его.
— Я знаю, что ты будешь себя хорошо вести, малыш. Только помни… Очень осторожно.
Запах роз — первое, что осознала Кейт после боли, когда проснулась. Сначала запах, а потом уже сами розы, которые она увидела.
Доктор сказал ей, что нужно поменьше двигаться еще сутки, особенно ограничить движения головой.
Она поворачивала голову медленно, очень осторожно, пока цветы не попали в поле зрения. Полдюжины нежных бледно-розовых роз стояли в прозрачной вазе. Они только начали раскрываться, едва-едва приоткрылись.
Бледно-розовые розы. Как он узнал, что это ее любимые цветы?
Связь. Это слово крутилось у нее, в голове и заставляло хмуриться.
Но между ними не было связи. То, что она ощущала с Риком Макнилом, было просто плодом ее воспаленного воображения. Она получила черепно-мозговую травму. Отсюда и пробелы в сознании.
Но бледно-розовые розы!.. Просто совпадение?
Или Джой сказал ему, что она их любит?
И вдруг она услышала голос сына.
— Я здесь, чтобы увидеть мамочку, — гордо возвестил Джой.
Кейт улыбнулась. Ее ребенок. Кажется, прошли годы с тех пор, как она видела его в последний раз.
Голос, нет, Рик что-то тихо произнес, но она не расслышала. Странно. Она почему-то была уверена, что узнала бы его голос даже через много лет.
— Она спит, — услышала Кейт слова какой-то женщины. — Сейчас я посмотрю, не проснулась ли она. Пожилая сестра заглянула в палату Кейт и улыбнулась:
— К вам посетители.
Кейт слабо улыбнулась в ответ.
— Я слышу.
— Только на десять минут, — предупредила сестра.
Должно быть, они стояли за дверью, потому что тут же вошли, хотя Кейт видела только Рика. Джоя не было видно за кроватью.
— Мамочка, — раздался его голос, но Рик остановил ее сына.
— Очень осторожно, помни!
— Я хочу ее поцеловать, — попросил Джой.
Рик поднял его, и Кейт наконец увидела его лицо.
Он выглядел здоровым и счастливым, и это восхитило ее. К ее изумлению, она тоже отметила его необыкновенное сходство с Риком, как будто он его клон или… сын. Только глаза. У Джоя были голубые глаза, немного темнее, чем у нее. Теперь понятно, почему все сестры сочли Рика отцом Джоя.
Он протянул свои маленькие ручки.
— Мамочка!
Хотя ей было больно улыбаться, Кейт не могла удержаться от улыбки.
— Сыночек. Как я рада тебя видеть.
Она подняла правую руку, но смогла дотронуться только до его ноги. На ногах у него она увидела новые кроссовки. Очень дорогие.
— Джой, я тебя немножко опущу, чтобы ты смог поцеловать маму, но ты обещаешь мне, что будешь очень нежен и осторожен, хорошо? — проговорил Рик.
Джой замер у Рика в руках.
— Да, сэр.
Рик медленно поднес мальчика к ней. Джой легонько поцеловал ее в щеку, а Кейт слегка пробежалась пальцами по его густым шелковым волосам, и у нее на глаза опять навернулись слезы.
— Я люблю тебя, Джой.
— Я тоже люблю тебя, мамочка.
Она поцеловала его бархатистую щечку. Сын пах мылом и…
— Ты пользуешься одеколоном?
Джой обвил одной ручкой Рика за шею, а другой потирал свой подбородок, как делают мужчины, ощупывающие свою щетину.
— После бритья. Рик дал мне свой.
— От тебя хорошо пахнет, — пробормотала она, почувствовав себя озадаченной.
Мальчик видел, как бреется мужчина, и захотел сделать то же. Это нормально. Но тут она заметила такую близость, такое родство. Близость отца и сына то, чего она никогда не сможет ему дать.
Джой подходит к тому возрасту, когда в его жизни потребуется мужчина. Она и раньше подумывала, что нужно найти пожилого мужчину, человека, который может заменить ему дедушку, который ходил бы с ним на рыбалку и занимался всем, что требуется растущему мальчику.
— Когда ты вернешься домой, мамочка? — спросил Джой.
— Домой? — впервые Кейт поняла, что у нее нет дома.
Они с Джоем приехали в Мемфис из Джэксона, штат Теннесси, где Кейт оставила работу бухгалтера в маленькой производственной фирме. В предыдущую субботу она нашла по объявлению в газете квартиру в Мемфисе, но еще не подписала договор.
Риелтор не будет ждать столько времени.
Она перевела взгляд на Рика.
— Как долго… сколько я нахожусь здесь?
— Почти две недели, — ответил он.
— Две?.. — Внутри у нее все похолодело.
Надо забыть о квартире. Кейт предполагала выйти на новую работу в Мемфисе в понедельник после того, как они приедут в город. Наверняка новый работодатель уже нашел кого-то вместо нее. Ему нужен бухгалтер — вести дела, платить налоги.
Кейт даже рукой двинуть не могла, не говоря о том, чтобы сесть. Нечего и думать, чтобы целый день работать за компьютером. Скорее всего, улучшение наступит только через несколько недель.
Выйдя из больницы, она не сможет найти работу.
А раз у нее нет работы, то нет и страховки. А чем она будет оплачивать счета за лечение?
— Что-то не так? — испуганно спросил Рик.
— До меня только что дошло… — она перевела взгляд на Джоя.
Маленькое тельце застыло в руках мужчины.
— Мамочка?
— Все в порядке, малыш, — быстро ответила она. Все будет… хорошо.
Джой сразу расслабился. Он услышал ее прежние слова. Успокаивающие слова матери.
Но Рика нельзя было так просто провести.
— Что случилось, Кейт?
— Я не могу…
— Чего не можешь?
Она не может сделать массу вещей. Она не может оплатить громадные счета за лечение. Она не может заботиться о своем сыне. Она не может двигаться.
Но самое главное — она не может говорить о своих неприятностях, когда рядом находится Джой.
Рик накрыл ее ладонь своей теплой рукой.
— Не беспокойся, Кейт, ни о чем. Я позабочусь о Джое и о тебе. Все будет хорошо.
Кейт закрыла глаза. Когда люди помогают тебе, они хотят, чтобы им отплатили той же монетой.
Она перевела взгляд на мужчину, возвышающегося над ее кроватью, который крепко держал в руках ее сына.
Что может потребовать Рик Макнил в качестве платы?
Глава 4
— Вы хорошо поели. — Медсестра лет двадцати сияла, стоя возле кровати Кейт три дня спустя. Доктор Лори говорит, что если вы сегодня будете себя чувствовать так же, как вчера, то он переведет вас в обычную палату. — Кейт слабо улыбнулась. По крайней мере, ее долги перестанут увеличиваться с такой катастрофической скоростью.
— Вы устали, милая? Не хотите, чтобы я опустила кровать? И свет приглушу. — Сестра с симпатией улыбнулась ей, выключив светильник, потом опустила изголовье кровати пониже, чтобы Кейт полусидела-полулежала. — Может быть, вам дать обезболивающее посильнее?
— Нет, сегодня болит не так сильно.
Она прикрыла глаза. Когда сестра вышла, она прислушалась к громкому гудению кардиомонитора.
Чем легче ей становилось физически, тем хуже она себя чувствовала морально.
Кейт охватила дрожь, и она натянула одеяло на плечи.
Она так устала. Устала лежать здесь часами. Устала от боли. Устала сражаться за выживание. Устала чувствовать себя одинокой.
Мучительно вздохнув, она глубже зарылась в подушку.
— Привет, прекрасная леди.
Низкие интонации делали голос легкоузнаваемым. Знакомые успокаивающие звуки плюс легкое прикосновение к щеке немного подняли настроение Кейт. Она открыла глаза и увидела красивое загорелое лицо Рика.
Поцеловал ли он ее?
Она неуверенно улыбнулась и хрипловатым со сна голосом поздоровалась.
— Извини. — У него было серьезное, сочувствующее выражение лица. — Я не хотел тебя будить.
— Я не спала. А потом ты единственный, кто нарушает монотонность здешнего существования.
Он наконец расслабился и улыбнулся, но невесело.
— Рад, что хоть для чего-то сгодился.
— Думаю, есть множество вещей, для которых ты годишься.
Он вопросительно поднял бровь, и Кейт пришло в голову, что ее слова можно расценить как заигрывание. Но она совсем не то имела в виду…
Ее правая рука, свободная от гипса, машинально потянулась к волосам. Господи помилуй! Она не мыла голову с… А этот мужчина смотрит на нее…
— Голова болит? — поинтересовался Рик.
— Что? Да, немного. Но с каждым днем я чувствую себя все лучше. Я сейчас поняла, что выгляжу как ведьма. Я не мыла голову с момента аварии, и… — она дотронулась рукой до левой половины головы. — Ой, я лысая!
Он потянулся через кровать и дотронулся до ее едва отросших волос.
— Не беспокойся. Они вырастут. Кроме того, тебя обрили только наполовину. — Его прикосновение было легким, почти благоговейным. — У тебя очень красивые волосы, ты знаешь это? Цвета лунного золота.
И вообще ты красивая.
— Красивая? — Она прищурилась. — Пожалуйста, подвинь мою левую ногу, но она сломана в четырех местах, и мне будет, наверно, больно.
Его лицо прояснилось.
— Ты стала шутить. Значит, тебе действительно лучше.
Кейт нахмурилась. Его явная радость вызвала в ней ответное чувство, которое тут же расцвело. Не слишком хороший признак! С тех пор как ушел Митч, меньше всего она стремилась порадовать мужчину.
— Я не шучу. Если ты думаешь, что я красивая, ты не многого достигнешь. А если и достигнешь, то не получишь ничего, кроме призового боя.
— Опять шутишь! Просто замечательно.
И опять она получила удовольствие, что порадовала его.
— Яне…
— Знаю, знаю, ты не шутишь. — Он взял ее здоровую руку и задержал в своей большой теплой ладони. — И я не шучу, Кейт. Конечно, твои волосы сейчас не годятся для того, чтобы делать фото. Но после всего, через что нам пришлось пройти, даже то, что ты дышишь, делает тебя, на мой взгляд, красавицей.
Кейт мягко выдернула свою руку.
— Ты меня не знаешь. И нет причин, по которым тебя должно заботить, дышу я или нет.
— Я знаю тебя, — мягко возразил он. — Каждую минуту, которую я провожу с Джоем, я вижу тебя.
Кейт пришлось прикрыть глаза, чтобы не выдать чувств, переполнявших ее. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кому-то, кроме Джоя, было дело до того, дышит она или нет. Хотя нет, не так. Она хорошо помнила, когда это было — за день до того, как она узнала, что беременна. Она думала, что Митч позаботится о ней, думала, что он будет рад их ребенку. Она ошиблась.
Исчезновение Митча больше не должно ее трогать. Она живет для себя и для Джоя. И больше им никто не нужен.
Им не нужен Рик Макнил, и ее совершенно не интересует, что он думает о ее внешности.
Но вымыть голову ей все равно надо.
— Кейт, ты…
— А где Джой? — спросила она, стараясь не замечать его озабоченности. Озабоченность должна заставить ее поверить, что он думает о ней.
— Он с моей матерью. Я заберу его вечером.
— А сейчас разве не вечер? — Она не могла посмотреть в окно, потому что его не было. Блок интенсивной терапии находился внутри здания и не имел окон.
— Нет, я пришел во время обеда.
Кейт нахмурилась. Еще одно свидетельство его интереса.
— Я отнимаю у тебя много времени. Тебе не стоит приходить так часто…
— Нет, стоит. — Его теплая рука опять нашла ее руку. — Ни на миг не думай о моем времени. Пусть оно тебя не беспокоит. У меня нет ничего, кроме работы.
Последние три года я слишком много ею занимался.
— Почему?
— О, по множеству причин. — Он нахмурился. — У тебя холодная как лед рука. — Он взял ее ладонь в свои руки и стал согревать.
— Здесь холодно.
— Да, — кивнул он. — Они поддерживают здесь низкую температуру, чтобы микробы не размножались.
— Почему?
— Чтобы уменьшить риск…
— Я знаю, что делают микробы. Я хочу знать, чем ты занимаешься и почему так много работаешь. — И, заметив, что говорит требовательным тоном, добавила уже мягче:
— Если ты захочешь сказать.
— У меня компания по разработке программного обеспечения. «Дэйта энтерпрайзиз». Мы создаем для пользователей, занимающихся бизнесом, программы.
— Ты имеешь в виду базы данных?
— В основном. Но иногда и еще кое-что. Некоторые мои люди разрабатывают игры в свободное время. Они думают, что таким образом могут разбогатеть.
— Джой любит компьютерные игры, — задумчиво произнесла Кейт.
— Я знаю.
Она нахмурилась. Уж очень много он знает о ее сыне.
— А почему ты сказал, что слишком много работаешь?
Лицо Рика потемнело, он нахмурился, густые брови почти сомкнулись, и между ними образовалась глубокая вертикальная складка. Он мягко положил ее руку на кровать.
— Мне казалось, что работа поможет мне избавиться от моих призраков.
— Призраков?
Он горько улыбнулся.
— Ну, не буквально. Хотя так может показаться, если я тебе скажу, что моя жена умерла три года назад. Я ушел в работу, потому… ну, потому что программирование заставляет меня полностью сконцентрироваться и не думать больше ни о чем. Позволяет мне забыть о Стейси на какое-то время.
Когда… любят так сильно, так глубоко, то даже три года разлуки не могут уменьшить боль. Такой любви она не встречала.
— Мне жаль, — прошептала Кейт. — Что с ней случилось?
— Она…
— Здравствуйте, мистер Макнил. — Веселый голос, раздавшийся от дверей, привлек их внимание.
Рик с явным облегчением выпрямился.
— Здравствуйте, Диана. Я не видел вас, когда шел сюда.
— Наверно, я была в другом боксе. — Она принесла лекарства. — Вы слышали новости? Сегодня нашу Спящую Красавицу переводят в обычную палату.