Глава 6
На следующее утро Кейт проснулась внезапно и не поняла, где находится. Как она сюда попала? А где Джой?
Когда она с трудом села, се внимание привлек необыкновенный аромат. Рик. Она в доме Рика. Она с облегчением откинулась на подушку, но ее улыбка постепенно исчезла. Она почувствовала запах его туалетной воды. Она не знала, что он использует, — что-то весьма простое, лесное, но не сладкое и не цветочное. Ей нравился запах.
Сколько сейчас времени? Где все? Может, Рик отвез Джоя к Элис и уехал на работу, оставив ее в одиночестве?
Ей удалось сесть и откинуть одеяло, когда до нее донесся легкий, но вполне определенный звук приоткрываемой двери.
— Джой! — послышался шепот Рика. — Мы же договорились не будить ее, ты помнишь?
— Но я буду вести себя тихо, как мышка, — так же шепотом ответил мальчик. — Я просто хочу…
— Я уже проснулась, малыш. Входи, — позвала Кейт.
Он тут же вкатился в комнату, и Кейт улыбнулась.
Джой сразу завопил:
— Мамочка! Наконец-то ты проснулась.
Она протянула правую руку, и он бросился обнимать ее.
— А почему ты, — Рик стоял в дверях, уперев руки в бока, и внимательно наблюдал за ней, его карие глаза излучали такое тепло, которого Кейт прежде не видела, — проснулась?
Сердце у нее на мгновение замерло, потом она опомнилась: на ней только атласная ночная рубашка, которую ей купила Элис. А попытки сесть закрутили ее вокруг бедер. Кейт почувствовала, как зарделась от смущения, и попыталась немного прикрыться одеялом, под которое попал и Джой, взбиравшийся к ней на кровать.
Больше всего ее беспокоил взгляд Рика, на который она ответила. Ее сердце непроизвольно ответило. А на что, она и сама не знала. Она может сидеть, как ей вздумается. Но почему у нее начинает так скакать пульс при взгляде на его красивое лицо?
Джой улегся на матрас и обнял ее.
— Я думал, ты никогда не проснешься, мамочка.
С облегчением она прижала к себе его маленькое теплое тельце. Джой тоже прижался к ней.
— Не так крепко, Джой, — попросил Рик.
— Он не делает мне больно, — запротестовала Кейт, сдерживаясь, чтобы не нахмуриться, когда Джой отпустил ее. Огорчившись, что Джой отреагировал на приказ Рика, а не на ее разрешение, Кейт посмотрела на часы. — Сколько же сейчас времени?
— Почти десять, — ответил Рик, подходя поближе. — Ты голодна?
— Десять? Не может быть, чтобы я спала так долго. Я ведь легла в восемь вечера?
— Без четверти. Ты еще очень слаба, а потому — неудивительно.
Она запрокинула голову назад, чтобы лучше его видеть.
— Я немного голодна, но не хочу, чтобы ты хлопотал.
— При таком-то ребенке? Да он уже приготовил кашу, — заулыбался Рик.
— Каша, — провозгласил Джой.
— Ммм. Я ее очень люблю. — Кейт потянулась к костылям. — Через минуту я буду внизу.
Рик добрался до них первым и убрал их.
— Почему я не могу отнести тебя вниз? Будет быстрее и гораздо безопаснее.
Кейт затрепетала.
— Я справлюсь, — ответила она сдержанно.
— Ты по-прежнему недостаточно сильна, чтобы обсуждать…
— Я могу сама.
Рик разочарованно повернулся к Джою.
— Скажи-ка мне, малыш, а твоя мама когда-нибудь пользуется словом «да»?
Джой смущенно поглядел на него.
— Да.
— Сначала мне надо умыться, — настаивала Кейт. Не понесешь же ты меня в ванную комнату, чтобы я почистила зубы, помылась и…
— Могу отнести и туда.
Не веря своим ушам, она взглянула на Рика и увидела его обольстительную улыбку. Она изумилась.
Он что, флиртует с ней? Кейт нервно засмеялась.
— Ну, хорошо. Давай попробуем…
— Ура. Только не ругай меня, если получится не очень хорошо.
— Что попробуем, Рик? — улыбаясь, спросил Джой.
Засмеявшись, Рик взъерошил его волосы.
— Когда-нибудь поймешь.
Кейт справилась со смущением и протянула руки.
— Дай, пожалуйста, костыли. Мне нужно тренироваться, иначе я никогда не вернусь к работе.
— Но ты…
— Или дай их мне, или я не сойду вниз, пока с меня не снимут дурацкий гипс.
— Мы можем сервировать маме завтрак в постели.
Не так ли, малыш?
— Конечно, Рик. — Джой спрыгнул с кровати. — Я сейчас…
— Подожди, — попросила мать. — Я не перенесу, если еще один день буду лежать в постели. Ты даже не позволил мне попробовать спуститься по ступеням.
В конце концов, дай мне такую возможность.
Мгновение Рик вглядывался в ее лицо, а потом вздохнул.
— Хорошо. Посмотрим, как у тебя получится.
Она позволила Рику помочь ей встать на ноги. Он начал устанавливать костыли, но потом взял с кровати халат.
— Надень-ка, — мгновенно севшим голосом предложил он. — Сегодня… прохладно.
Вспыхнув, она надела халат и затянула пояс потуже, потом приняла костыли. Сегодня они давили сильнее, чем вчера, но она промолчала.
Одного взгляда в зеркало в ванной оказалось достаточно, чтобы понять: мысль, что Рик флиртовал с ней, — плод ее воображения. Кого привлечет женщина с ярко горящим шрамом, скрывающимся в волосах? Кровоподтеки в основном прошли, но глаза еще. оставались красными и распухшими.
Вздохнув, Кейт стала заниматься утренним туалетом. Конечно, она предпочла бы горячий душ или ванну, но при гипсе это невозможно.
Через пять минут она вышла из ванной комнаты и подошла к лестнице.
Ступени были страшно высокими. Кейт вздохнула. Самостоятельно по ним спуститься она не сможет. На глаза навернулись слезы. Нужно просить Рика о помощи.
Но прежде чем слезы потекли из ее глаз, Рик оказался рядом. На мгновение их взгляды пересеклись.
Он взял у нее костыли, прислонил их к стене, потом легко поднял ее на руки. И не произнося ни слова, спустил вниз, а там уже поставил на ноги.
Джой бросился вверх по лестнице и притащил костыли.
— Я принесу тебе чашечку кофе, мамочка! — Он отправился на кухню.
— Благодарю тебя, — сказал Рик, обращаясь к Кейт.
Кейт в изумлении взглянула на него.
— Это я должна тебя благодарить.
Он пожал плечами.
— Ты тоже можешь это сделать.
Она установила костыли.
— А почему ты меня благодаришь?
Он отошел к стене, давая ей дорогу.
— За то, что ты не пыталась самостоятельно спуститься по лестнице.
— Я поняла, что опять могу получить травму. Конечно, я упрямая, но не полная дура. — Надо отдать ему должное, он не стал с ней спорить. В нескольких шагах от кухни она остановилась и обернулась к нему. — Спасибо, Рик, что ты помогаешь мне и… — она глубоко вздохнула и решилась, — и не вынуждаешь меня обращаться к тебе за помощью.
Его лицо расслабилось, и он радостно улыбнулся.
— Милости прошу.
Через пятнадцать минут Кейт проглотила последнюю ложку каши, когда радио Мемфиса сообщило, что сегодня среда.
Рик оторвался от комикса, который Джой читал ему.
— Полдень. Разве тебе не надо на работу?
— Сегодня рабочий день, но я не пошел, чтобы заняться…
— Нет! — испуганно вскрикнула Кейт. — Ты не можешь так поступать.
— Конечно, могу. Я — владелец компании. Кроме того, я уже три года не был в отпуске…
— Ты хочешь потратить свой отпуск на меня? — С каждой минутой положение дел для нее становилось все хуже.
— Я не назвал бы это тратой…
— Иди на работу. Сейчас же. Пожалуйста. Ты пропустил уже почти полдня. — Озабоченность будущим смешалась с переживаниями по поводу ее беспомощности, и Кейт охватила паника. А взгляд на лицо Рика усилил ее. Пожалуйста, иди на работу, Рик.
Теперь я уже внизу. Нам с Джоем будет хорошо, все будет в порядке.
— Ну нет. А вдруг ты попробуешь проплыть несколько метров в бассейне!
Кейт попыталась улыбнуться его шутке.
— Обещаю тебе, что не стану делать глупости. Если мне что-нибудь понадобится, Джой поможет мне.
Рик подумал над ее словами, затем отрицательно покачал головой.
— Джой может попасть в еще большую беду, чем ты. Зачем, о Господи, он делает кофе? А что он еще задумает? Жарить мясо? Нет. Лучше я останусь дома.
— Джой не будет делать ничего подобного. Да, Джой?
Джой пожал плечами, так что они поднялись до ушей.
— Я не знаю.
Кейт нахмурилась, услышав его слова.
— Он не будет. Я всегда учила его осторожности.
— Я знаю, что ты хорошо его воспитала. Он удивительный ребенок. Но он ребенок, и иногда мне кажется, что ты требуешь от него слишком многого. Заботиться сейчас о тебе — задача взрослого. Позволь, я помогу тебе, Кейт, по крайней мере пока ты не окрепнешь, чтобы все делать самой. Тебе остается лишь попросить.
Она внимательно разглядывала его суровое, тщательно выбритое лицо, хотя он и не собирался идти на работу. Он так искренне на нее глядел. Но ее нельзя одурачить, у нее уже есть опыт.
— Ты и так все время помогаешь мне. — Кейт пыталась скрыть обвиняющие нотки в голосе, но ей это не удалось. Она не могла уйти от мысли, сколько он для них сделал и что еще собирается… и что он захочет взамен. — Ты тратишь на меня слишком много времени. Ты запустил работу, пока я была в госпитале. Со мной все будет хорошо. Я обещаю.
— Кейт…
— Пожалуйста, иди на работу, Рик. Ты нам не нужен.
Он похолодел.
Кейт — тоже, увидев на его лице такую боль. Она поняла, что сделала. Он всего лишь хотел, чтобы ей понадобилась его помощь, хоть немного. А она отшвырнула его. Будет странно, если он не выгонит ее из своего дома.
Но он не выгнал. Просто встал из-за стола и вышел. Кейт с трудом сдержалась, чтобы не позвать его обратно.
— Мамочка? С тобой все в порядке?
Нет. С ней не все в порядке. Она возненавидела себя за причиненное Рику горе. Что она сделала?!
Вернется ли он? Кейт проглотила свой страх и улыбнулась Джою.
— Успокойся, малыш. Со мной все хорошо. Все будет…
Закончить она не смогла.
Рик был вне себя, но, когда поднялись ворота гаража, его гнев уже остыл.
Что произошло? Почему Кейт так упорно хотела, чтобы он ушел из дому? Побоялась, что он лишится денег.? Он рассказал ей, что владеет компанией. Черт, он зарабатывает так много, а тратит так мало, что может продать «Дэйта энтерпрайзиз» и не работать остаток жизни. Но Кейт никогда этого не понять. Она думает о тех деньгах, которые теряет, находясь без работы.
Ему не следует забывать, что она еще больна, еще не полностью восстановилась.
Откровенно говоря, он должен согласиться с массой вещей. Первое и самое главное — она нравится ему так, как ни одна женщина до нее.
Воспоминание о том, как она была соблазнительна в ночной рубашке, задравшейся на бедрах, заставило его еще сильнее бороться с естественной физиологической реакцией его организма. Нельзя скрыться от факта, что и физически она очень привлекает его. Даже находясь в таком положении. Она ведь и ходить толком не может. У нее боли, переломы и синяки. А если он уже сейчас ее хочет, что будет потом, когда она выздоровеет и станет еще прекраснее?
Черт! Может, она почувствовала его желание? Может, она потому и запаниковала?
Да нет. Она покраснела и прикрылась, когда заметила, что от вожделения на него напал столбняк. Она была смущена, но не испугана и не разгневана.
Может, он ей тоже нравится? Такая мысль разожгла его желание еще сильнее. Рику понадобилось усилие, чтобы справиться с собой.
Он не может сейчас вернуться туда по многим причинам.
Он твердо, даже раздраженно уверил ее, что она ничего ему не должна за его помощь. Но он хочет ее.
Она живет под его крышей, под его защитой… Значит, он должен защищать ее от него самого.
Кроме того, там Джой. Как может у Рика возникать вожделение к женщине, чей сын находится с ними в одном доме?
И еще есть его собственная мать. Что она скажет, если узнает, что ее сын горит желанием к женщине, которую едва знает, женщине, которой он хочет помочь, а не обидеть? Рик чувствовал себя смущенным.
В одном он был несомненно уверен: Кейт не будет пока преодолевать лестницу.
Поняв, что его автомобиль направился в сторону работы, как старая лошадь в стойло, Рик повернул налево и поехал к матери. Поскольку он не хотел, чтобы Элис узнала о его чувствах, он не стал обсуждать с ней свои тревоги. Он едва отвечал на ее вопросы о Кейт и Джое, а потом погрузил еще одну двуспальную кровать в свой новый джип. В доме матери не было и следа ремонта, но Элис уверила его, что рабочие могут прийти в любой момент. И протянула сумку с вещами, чтобы он захватил ее домой.
Поцеловав мать в щеку, он направился к себе. На половине пути он понял, что впервые за последние три года с радостью едет домой. У него дома семья.
Хорошо, пусть не его семья. Но теперь его ждал не пустой дом. В нем царила жизнь.
Когда он внес коробку в дом, то почувствовал запах еды. Кейт, похоже, разогревала на плите какой-то суп. Его первой реакцией было пройти в кухню и самому взяться за дело, но он остановил себя. Она уже может разогреть суп.
Рик поставил коробку к стене в холле и направился в кухню посмотреть, как там дела. Только он открыл дверь, сердце у него остановилось.
Джой, а не Кейт, разогревал суп. Малыш с полотенцем в руках стоял на стуле перед плитой.
— Что ты делаешь? — поинтересовался Рик.
Джой повернулся. Полотенце выпало из его рук и одним концом попало в огонь.
— О Господи! Джой, скорее уйди оттуда!
В два прыжка Рик оказался у плиты. Он снял Джоя со стула и схватил полотенце, которое начало гореть. Когда детектор дыма включил сирену, Рик уже успел бросить полотенце в раковину и залить его водой.
Восстановив дыхание, он повернулся. Джой стоял там, куда Рик его поставил. Его глаза стали огромными и налились безмолвными слезами.
Рик взял его на руки и крепко прижал к себе.
— Слава Богу, что ты не пострадал. Ведь так?
Рик стал рассматривать Джоя. На рубашке спереди остались черные полосы, но следов огня не было.
Слава Богу!
Джой затряс головой и, всхлипывая, проговорил:
— Прости меня, Рик.
— Я знаю, что ты не виноват, малыш. — Повернувшись к плите, он одной рукой выключил горелку и переставил кастрюлю с супом.
— Что происходит? — раздался в холле голос Кейт. Джой, что ты делаешь? Выходи оттуда! Сейчас же!
— С ним вес в порядке, Кейт, — закричал Рик.
Детектор дыма выключился, и он расслышал, как Кейт скачет через холл.
Он прищурился, когда она появилась в дверях, охваченная ужасом. Ее ночная рубашка закрутилась вокруг лодыжек.
— Что произошло?
Он не стал смягчать резкость своих, слов:
— Где, черт возьми, ты находилась?
— В ванной. Пыталась помыться, тихо произнесла она. — Что? Почему здесь все в дыму? Джой, с тобой все в порядке?
Малыш смущенно вертелся у него в руках, и Рик опустил его на пол. Мальчик бросился к матери и обвил ручонками ее талию.
— Мамочка, прости. Я не хотел. Честно!
Кейт отпустила правый костыль и крепко обняла сына. Продолжая его держать, она взглянула на Рика.
— Что случилось?
Рик показал на кастрюлю.
— Кажется, Джой готовил тебе еду.
Она в изумлении широко раскрыла глаза.
— Готовил?
— Когда я вошел, полотенце, которое он держал, попало в огонь.
Кейт схватила Джоя за плечи.
— Что ты сделал? Я никогда тебя не учила зажигать плиту.
Глаза Джоя опять наполнились слезами.
— Я знаю, но… но… Мы вместе с мисс Элис готовили много блюд. Она позволяла мне. И я хотел… он всхлипнул. — Я хотел поразить тебя…
— Но у тебя вышло не самым лучшим образом. — Кейт обняла его крепче. И никогда, никогда больше так не делан. Ты меня слышишь? Ты слишком маленький, чтобы готовить.
— Но мисс Элис позволяет мне…
— И поверь мне, я ей скажу, — добавил Рик. — Но, по крайней мере, там ты не один, и если что-нибудь случится… Она никогда не позволила бы тебе самому готовить. Ни здесь, ни у моей матери ты не должен подходить к плите. Ты понимаешь?
Джой поднял обиженные глаза на Кейт, которая рассматривала, нет ли на нем ожогов.
— Мамочка, я просто…
— Неважно, какие у тебя были намерения, Джой.
Рик прав. К плите не подходи! — Ее колотящееся сердце наполнилось жалостью к расстроенному сыну, но ей нужно было держаться. — А сейчас пойди наверх и смени рубашку.
Кент следила, как Джой выходил из кухни: как солдат, потерпевший поражение. Затем подняла брошенный костыль и выпрямилась. Ее паника прошла, и теперь она стала думать, что ее сын чуть не спалил дом Рика.
Она обернулась и увидела, что тот ее рассматривает. У нее громко забилось сердце.
— Мне очень жаль, Рик. Ты, наверно, захочешь, чтобы мы уехали, потому…
— Пожалуйста, прекрати. — Он взял сгоревшее полотенце и выбросил его. Ты понимаешь, что могло произойти? И почему?
— Конечно, понимаю. Мой сын мог сжечь твой дом. Если бы ты не пришел… — Кейт задрожала. — Не могу тебе передать, как мне жаль. Я знаю, это моя ошибка. Мне нужно внимательнее за ним смотреть.
— Ты права, это твоя ошибка. — Рик снял кастрюлю с плиты. — Но не потому, что ты оставила его одного. Ему уже почти пять. Ты можешь оставить его на пятнадцать минут.
Она кивнула.
— Я тут все уберу.
— Какого черта, о чем ты говоришь? — Он понес суп к мусорному баку. — Я сомневаюсь, что ты понимаешь, как велика твоя вина.
— Он — мой сын. Значит, я несу ответственность за его действия.
— Он — твой сын. Ты хорошо его воспитала. Он так же чертовски независим, как и ты. И именно независимость чуть не убила его.
Она отошла на шаг.
— Что?
— Он попробовал готовить самостоятельно. Откуда могла возникнуть такая мысль в голове у ребенка?
Не идет ли это от твоего поведения и твоих слов: «Оставь меня и иди к черту»?
— Я… — Господи, неужели Рик прав? Может, действительно самостоятельность, которой она учит сына, принесла ему больше вреда, чем пользы?
— Твое отношение трудно принимать, когда оно представляет опасность для тебя. Но сейчас ты доказала, что это опасно и для твоего сына. Неужели ты хотела, Кейт, сделать сына таким чертовски независимым, чтобы он сам себя убил?
Кейт с трудом села.
— Я не представляла…
— А теперь представляешь. — Рик открыл посудомоечную машину и швырнул туда кастрюлю.
Кейт показалось, будто он швырнул кастрюлю в нее.
— Если ты вызовешь такси, мы уедем.
— И куда ты собралась?
Она пожала плечами.
— Не имеет значения.
Он закрыл посудомоечную машину и с трудом перевел дух.
— Вы останетесь здесь. Бог знает, что ты сделаешь с ребенком, если меня не будет рядом.
Кейт промолчала.
— Ты не только останешься здесь. Ты переедешь вниз. Я привез от мамы еще одну кровать. — Он уставился на посудомоечную машину. Потом перевел взгляд на Кейт. — Теперь, что касается моей работы.
Предлагаю тебе выбор. Либо я буду сидеть дома, пока не пойму, что ты способна заботиться о себе, либо я нанимаю няню.
— Няню? А ты представляешь, сколько она стоит?
— Нет, но будь я проклят, если позволю четырехлетнему ребенку выполнять работу няни. Хотя тебя и выписали из госпиталя, ты все еще слаба. Ты не можешь себя обслужить, и Джой тоже не может. Либо няня, либо я. Выбирай. Подумай, пока я поднимусь наверх и посмотрю, как там Джой.
Кейт проводила его взглядом. Выбора не оставалось. Она так устала думать о том, сколько должна Рику, так устала доставлять ему неприятности.
Неужели она и вправду подвергает опасности своего сына, прививая ему уверенность в себе, в своих силах? Она всегда думала, что самостоятельность пойдет на благо Джою, с раннего детства учила его не рассчитывать на других. Другие бросают тебя именно в ту минуту, когда ты в них больше всего нуждаешься.