Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Матильда Старр, Стейси Вегас

Обаятельный гад

Глава 1

«Пожалуйста! — мысленно взмолилась я, стоя перед массивным столом и глядя на склоненную над документами гладко причесанную головку мисс Хьюстон. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не просите меня ничего заполнять! Я ужасно устала. И опять что-нибудь перепутаю: распишусь где-нибудь не там, поставлю галочку не туда, вычеркну что-нибудь не то, влеплю глупую ошибку… И все придется начинать сначала!»

— Ну, дальше просто, — улыбнулась мисс Хьюстон и протянула мне разноцветную кипу бумаг. — Розовые листки занести в двести первый кабинет, а жёлтые — в двести шестнадцатый. Лучше всего сделать это немедленно. Справитесь? — с сомнением спросила она, и мы обе покосились на урну, доверху набитую неудачными попытками моего почти часового анкетирования.

Пара испорченных бланков свалилась на пол и укоризненно топорщилась скомканными боками.

— Справлюсь, — поклялась я, бочком двигаясь к выходу.

Толкнула дверь и с облегчением выскочила в коридор из кабинета мисс Хьюстон — королевы делопроизводства с черным поясом по организации и хранению тонн всевозможных документов.

Снова посмотрела на врученную мне стопку важных бумаг. Главное теперь — ничего не перепутать. Желтые — в двести шестнадцатый, розовые — в двести первый. Или наоборот? Нет, все правильно. Кажется…

— Хьюстон, у нас проблемы… — со вздохом пробормотала я.

Лестница на второй этаж отыскалась на удивление быстро, и я умудрилась не пропустить нужный поворот. С учетом моей врожденной способности заблудиться даже на прямом маршруте между точкой А и точкой Б это было, прямо скажем, достижением!

— Желтые — в двести шестнадцатый, розовые — в двести первый… Желтые — в двести шестнадцатый, розовые — в двести первый… — шептала я, отчаянно надеясь, что справлюсь с головоломным квестом и смогу гордиться собой.

Только вот почему-то кроме желтых и розовых в стопке вероломно оказались и совершенно белые листки. Их-то куда? Боже, как все сложно!

Я шла по коридору, уставившись в бумаги, и продолжая твердить свою путеводную мантру:

— Желтые — в двести шестнадцатый, розовые — в двести первый…

Бум-с! — я с размаху врезалась во что-то крепкое, большое и теплое. Раздался хруст, и в следующую я обнаружила себя сидящей на полу, а все то, что надлежало занести в двести шестнадцатый и двести первый кабинеты, было разбросано в радиусе пары метров от меня. Впрочем, нет, не все. Некоторые листы плавно кружились в воздухе и медленно опускались на пол, словно опадающая листва в начале октября.

Я потрясла головой, пытаясь сообразить, что там так подозрительно хрустнуло. Ну не кости же. Вроде ничего не болело. Кроме того места, на котором сидела.

— Черт бы тебя побрал! — отчеканили сверху тихо, но с такой ледяной яростью, что я инстинктивно втянула голову в плечи, словно черепаха в панцирь, и на всякий случай зажмурилась.

Следом раздался оглушительный треск. «Кулаком о стену» — догадалась я и решилась осторожно приоткрыть один глаз.

Препятствие, так некстати возникшее передо мной, имело образ высоченного, никак не меньше двух метров, молодого человека. В одной руке он сжимал обломок какой-то конструкции, а костяшки пальцев другой горели и даже немного кровоточили. Очевидно, из-за разрушительной привычки срывать злость на ни в чем не повинных стенах.

— Прежде чем я тебя убью, объясни ты мне, ради всего святого, почему ты не смотришь, куда прешь?! — судя по голосу, парень еле сдерживался, чтоб не начать душить меня прямо сейчас. — Почему ты не в состоянии просто поднять свои бестолковые глаза и посмотреть вперед?

— Простите, — примирительно пробормотала я, догадываясь, что причинила ему очень серьёзные неприятности, — честное слово, я не хотела. Я не нарочно!

— Не нарочно? Это же все меняет, правда? — вкрадчиво протянул он и так стремительно наклонился ко мне, что сердце дернулось и рухнуло в пятки.

И тело среагировало быстрей головы. Испуганно пискнув, я шустро отползла подальше и прижалась к стене.

В одно мгновение он снова очутился передо мной, только бежать мне теперь было некуда.

— Два месяца. Два чертовых месяца я потратил на этот проклятый макет, который ты… — Он сделал глубокий вдох, — Который ты уничтожила своим…своим… туловищем! Вот, полюбуйся!

Перед моим носом оказались те самые обломки.

— Мне действительно ужасно жаль, я прекрасно вас понимаю, и очень сочувствую, — кое-как совладав с голосом, заговорила я, храбро поднимая взгляд к его лицу, — но…

И тут же замолчала на полуслове, забыв, что хотела сказать.

Хозяин вдребезги разбитого макета был потрясающе красив. Вот просто невероятно красив. Честное слово, хотелось протянуть руку и проверить, он в самом деле существует или мне кажется? Потому что такие не ходят по улицам и не сбивают с ног кого попало в коридорах университета. Они плавают на яхтах по океану, живут в особняках и снимаются в голливудских кассовых фильмах. В самых главных ролях.

Взгляд пробежался по небрежным темным волнам волос, по высокому чистому лбу, по крутым резким скулам, чуть впалым щекам. Скользнул по античному, как у римских статуй, носу с едва заметной горбинкой, по упрямому подбородку, синеватому от безжалостно выбритой щетины, и залип на четко очерченной, но все же мягкой и чувственной линии рта. Он явно что-то говорил, но слух почему-то внезапно отказался мне служить. Как будто кто-то нажал кнопку «Mute» на пульте дистанционного управления. Я лишь зачарованно смотрела, как двигаются эти упругие губы. Наверное, гладкие и теплые. И жадные, когда целуются…

Я сглотнула и, с трудом перевела взгляд выше. А глаза… Слегка раскосые, светло-карие, с золотыми искорками у зрачка, словно в старинном янтаре запутались солнечные блики.

И сейчас эти глаза смотрели на меня с таким гневом, что слух счел за лучшее немедленно включиться. И я услышала:

— Что, что ты на меня уставилась? Ты вообще хоть что-нибудь соображаешь?! Тупица!

Тупица? Да как он смеет? Волна горячей обиды ошпарила меня как кипятком: из глаз брызнули слезы. А следом пришла ярость.

Я вскочила на ноги, едва не задев макушкой чей-то очень античный нос, и свирепо уставилась в злющие карие глаза.

— Я уже дважды попросила прощения, — четко выговаривая каждое слово, парировала я. — Дважды. А вы продолжаете скандалить и сыпать оскорблениями. Вы хам. Нет, даже не хам, а истеричная девица!

Темные брови изумленно поползли вверх, на скулах выступили желваки. Да, зарвавшийся красавчик совершенно точно не ожидал услышать такое от девчонки, которая всего пару минут назад вжималась в стенку и лепетала извинения. Привык, что ему все прощается? Не на ту напал, да! Вернее, налетел. Хотя это я на него налетела. А, неважно.

Я искренне наслаждалась произведенным эффектом. Очень хотелось добавить завершающий штрих. Пару секунд я старалась придумать еще какую-нибудь обидную финальную колкость, но на ум так ничего и не пришло. Кроме…

— Пошел вон! — выкрикнула я со всей надменностью, на которую была способна, и царственным жестом указала в конец коридора.

Взгляд, устремленный на меня, потемнел, глаза опасно сузились. Парень едва заметно подался вперед, словно хотел все-таки свернуть мне шею. Но потом резко развернулся, швырнул огрызки макета мне под ноги и медленно зашагал в сторону лестницы, явно нарочно наступая на мои рассыпанные по полу документы. Вот же гад!

Я смотрела на его удаляющуюся фигуру. Ярость стихала, освобождая место угрызениям совести. Все-таки я действительно испортила его макет. Да еще и обидела…

Но, с другой стороны, он это заслужил. Я ведь извинилась за то, что врезалась в него. Конечно, погубленный макет извинениями не склеишь, но можно быть и повежливее.

И все же где-то в глубине души шевельнулось странное сожаление, что наше «знакомство» состоялось именно так… Все-таки он и правда красавчик.

Ладно. Что было, то было, а бумаги сами себя не соберут.

Я снова опустилась на пол, подбирая и отряхивая листы.

— Желтые — в двести шестнадцатый, розовые — в двести первый… — скороговоркой повторила я.