— А давай, — согласился ее брат.
Кален и раньше где-то видел этих малолеток, но не мог вспомнить, где именно.
— Эй!
Близнецы оглянулись.
— Чего тебе? — огрызнулся мальчик.
— Вы собираетесь купить их всех?
— Да, Амелия любит хомяков, особенно этих. — Мальчик указал на вольер.
— Оставьте хотя бы одного.
«Чтобы я мог смотреть на него и играться с ним, приходя сюда».
Мама не разрешала заводить животных, объясняя это безответственностью Калена. Как бы он ни уговаривал, Алиса всегда отвечала отказом. Запрет на животных был единственным, которому Кален следовал. Возможно, потому что в глубине души знал, что мама права.
— Но ведь ему будет грустно одному, — протянула девочка. — А ты хочешь его купить?
— Ты же сказал, что мама тебе не разрешает. Зачем тогда оставлять одного, отрывая его от остальных?
Кален не знал, что ответить. Он мог бы нагрубить, как делал всегда, но обычно его оппонентом становился либо сверстник, либо кто-то старше.
Тут показалась Тесс, и девочка объявила:
— Я куплю у вас всех этих хомяков!
Кален стоял, уткнувшись взглядом себе в ноги и испытывая непонятную ненависть: то ли к себе, то ли к богатым детишкам. Чтобы не стать свидетелем их радости, когда они расплатятся и станут законными владельцами хомяков, он ушел первым.
Кален шел по улице в сторону дома. Рядом остановилась черная дорогая машина. Стекло задней дверцы опустилось, и из машины выглянула девочка из зоомагазина.
— Подожди! Андерсен, дай мне…
Кален остановился. Амелия протянула ему маленький пластиковый контейнер с джунгарским хомячком.
— Это тебе.
В ее глазах читалось столько неподдельной доброты, что сердце Калена заныло от болезненного тепла. И все же он отвернулся, горделиво ответив:
— Мне не нужны ваши подачки.
Тут из машины выглянул Андерсен.
— Амелия, ну зачем ты… Он же плохой и злой, сразу видно. Поехали домой. Нас ждут.
Возражений не последовало, только удаляющиеся звуки шуршащих по асфальту шин.
На улице было малолюдно. В этом городке субботний день не освобождал от тягот работы, а выходной в воскресенье не баловал развлечениями. Хоулмзу было на руку первое и безразлично второе. Он всегда находил чем заняться: играми, сном, играми, снова сном, походом в зоомагазин, играми, играми, играми…
— Кажется, ты что-то потерял.
Голос прозвучал над самым ухом. От испуга Кален обернулся. Перед ним стоял высокий парень шестнадцати-семнадцати лет, с удивительно чистыми голубыми глазами, взъерошенными золотистыми волосами, в обтягивающей темной футболке, светло-голубых джинсах и кедах.
«Чувак из сна».
Но что привело Калена в еще большее оцепенение, так это протянутые незнакомцем сломанные приставка и наушники.
— Как?
— Разве ты не ронял свои безделушки?
С хитрой улыбкой парень пихнул потерянные девайсы Калену в руки и ушел, бросив напоследок:
— Увидимся во сне.
Кален оглянулся не сразу. Тело пылало от страха и непонимания. Он рванул домой, забежал в комнату и обнаружил наушники и приставку на столе. В руке у него были такие же, только сломанные.
Глава 3
Вечером вернулась мама. Она была в хорошем настроении — значит, сегодня дали зарплату. Об этом говорила не только широкая улыбка, но и пакеты с едой: замороженная пицца, творожки с малиной и черникой, которые так любил Кален, фрукты, салаты в контейнерах и многое другое.
Но парнишку едва ли это обрадовало. Весь вечер он провел в раздумьях о прошедшем дне. Кален стоял, прислонившись к дверному косяку и смотря в пол, пока мама стягивала обувь и радостно рассказывала:
— Скоро в нашем городе откроют новые магазины и какую-то фирму. У людей появится работа. Может, я найду работу бухгалтером с зарплатой повыше, тогда точно не придется месяцами откладывать на твое обучение.
Алиса была так воодушевлена, что не сразу заметила мрачное настроение сына, а прошла с пакетами мимо и стала разбирать продукты уже на кухне. Кален поплелся за ней и опустился на стул. Из головы все не выходил блондин с его завораживающим голосом.
«Увидимся во сне».
— Что-то случилось? — наконец-то спросила Алиса. Она привыкла, что сын обычно пытается ее заткнуть.
— Рад, что заметила.
Пока мама ставила пиццу в духовку, Кален включил чайник и достал кружки. Он все думал, рассказать ли о волшебном совпадении их снов и встрече с парнем из них в реальности, но вовремя одумался: Алиса могла списать эти события на его бурную фантазию. Взрослые всегда найдут скучные объяснения необычным явлениям, и черта с два ты их переубедишь.
— Так что? — спросила Алиса. Она достала тарелки, включила телевизор и понизила звук.
— Да ничего, депрессия. — Кален залил кипятком чайные пакетики в кружках.
Алиса проверяла готовность пиццы через стекло дверцы духового шкафа.
— Как всегда, — бросила она небрежно. — Мне кажется, у тебя что-то с организмом. Знаешь, недавно в журнале читала про Иону Красс. Она тоже половину детства провела в депрессии и часто плакала. Ей даже было сложно улыбаться, а потом родители поняли, что их дочери, возможно, чего-то не хватает. Сдали анализы, и оказалось, что так и есть: девочке не хватало всего капельки какого-то витамина в организме. Она стала принимать эти витамины и… — Алиса протянула Калену раскрытый журнал. — Вот, взгляни.
На первой же странице новомодной белиберды о знаменитостях красовалась четырнадцатилетняя сероглазая блондинка. Ее улыбка заставила Калена на миг замереть. Он неоднократно видел Иону по телевизору в различных шоу, даже в тех, которые никак не относились к ее роду деятельности, — танцам.
— Я понял, что она мегапопулярная, классная и так далее, — хмуро заключил он, откидывая журнал на столик возле окна.
— Дело не в ее популярности. — Алиса натянула кухонные перчатки и вытащила противень с ароматной пиццей «Четыре сыра». Она переложила ее на круглую деревянную доску, поставила на стол и стала разрезать. — Просто думаю: может, нам тоже так сделать?
— Нет.
Кален любил маму, но не любил долгие беседы с ней. Лучше несколько значимых слов, чем часовая болтовня о том, чего все равно не случится.
— Подумай, тебе же будет лучше.
Они сели ужинать. Как и всегда, в тишине и покое. Кален съел половину пиццы, а мама — два кусочка.
Сразу после еды он заперся в своей комнате. Оказавшись в тишине наедине с собой, Кален вновь и вновь прокручивал в голове слова незнакомца и поглядывал на часы.
Восемь. Еще далековато до сна.
Кален уже точно знал: он видел не обычный сон. Возможно, приснившееся произошло и в реальности. Тогда как можно объяснить одинаковые наушники и приставки?
Сериал скрасил часть вечера. Кален подключил наушники к телефону через вай-фай и стал слушать подряд песни Адама Ламберта. Правда, одну он все же пропустил: песню «Choke» — саундтрек к «Пятидесяти оттенкам серого». Он ненавидел этот фильм, как и любой другой о любви. Особенно Кален не любил те фильмы и сериалы, в которых любовная линия развивалась со скоростью света.
«Лишь бы для галочки».
Сначала герои переглядываются, спустя два часа болтают и вдруг понимают, что это любовь до гроба, а на следующий день у них уже развиваются серьезные отношения.
«Идиотство».
Кален какое-то время смотрел в потолок, потом выключил музыку, снял наушники, перевернулся на бок и почувствовал, как на душе становится легче. Вдохнув полной грудью, он закрыл глаза и свернулся калачиком, подложив руки под голову.
Сладкий сон вырвал его из этого мира.
Бескрайнее белое пространство. Над головой расстилалось звездное небо, но вокруг почему-то было светло. Дыхание отражалось от стен, но, сколько бы Кален ни оглядывался, он не мог их найти.
В воздухе разлилась космическая симфония, чем-то напоминающая сакральные песнопения и хор китов. Эта музыка расслабляла, но в то же время сводила с ума и заставляла на время забыть обо всем: кто он, как его зовут, откуда он и сон ли это на самом деле.
Холодный, но приятный ветер слишком реалистично трепал волосы, обдувал руки, заставляя Калена дрожать. Он и не надеялся, что после сна о терроризме увидит что-то более удивительное.
Ночное небо было так близко к нему, что, казалось, достаточно протянуть руку — и дотянешься до звезд. Кален так и поступил: встал на носочки, поднял руку и коснулся одной звезды, самой яркой и большой, холодной, мягкой, выскальзывающей из рук. На ощупь она казалась материальной, но стоило немного надавить, и пальцы его сомкнулись, убеждая Калена, что звезда — всего лишь сгусток света.
Приглядевшись к маленькому шару, Кален понял, что это не просто звезда, а маленькая вселенная со своим Млечным Путем, скопление блестящих частичек, плывущих по спирали.
— Ничего здесь не трогай, — услышал Кален грозный женский голос, но не смог понять, откуда тот доносится. Он звучал словно отовсюду.
Кален прижал к себе маленькую вселенную и оглянулся. Перед ним возникла высокая девушка, внешне похожая на гречанку. Ее темно-каштановые волосы, достающие до пояса, украшал золотой венок, а худое тело тонуло в белоснежном платье без рукавов.